Между нами буря

Прошла неделя. За эти семь дней Милана ни разу не вспомнила о Ламине. По крайней мере... Именно это она говорила Софии.
— Даже не спрашивай.
Она стояла перед зеркалом, застегивая серьги.
— Я вообще о нем не думала.
София усмехнулась.
— Конечно)
— Что?
— Ты сейчас уже третий раз сказала его имя.
— Потому что ты спрашиваешь!
— Я вообще молчу.
Милана открыла рот. Закрыла его. И недовольно схватила сумку.
— Поехали уже.

Вечеринка проходила на крыше одного из ресторанов. Музыка. Огни вечерней Барселоны. Смех. Компания собралась почти в полном составе.
— Милана!
Марк первым заметил девушек.
— Наконец-то!
Он обнял Софию. Потом повернулся к Милане.
— Надеюсь, сегодня без драки?
— Это зависит не от меня.
— А от кого?
— От одного очень самоуверенного футболиста.
— Я всё слышал.
Раздался голос за спиной. Она медленно обернулась. Ламин Ямаль. В черной рубашке. Со стаканом лимонада в руке. Он смотрел прямо на нее.
— Подслушивать нехорошо.
— Говорить слишком громко — тоже.
— Тогда не стой рядом.
— А кто сказал, что я стою рядом с тобой?
— Сейчас стоишь.
Они несколько секунд молча смотрели друг на друга.
— Всё.
Фермин поднял руки.
— Пять минут. Новый рекорд.

Позже все разделились на небольшие компании. Кто-то танцевал. Кто-то фотографировался. Кто-то спорил о футболе. Милана стояла у перил и смотрела на ночной город.
— Красиво?
Она даже не повернулась.
— Очень.
Ламин встал рядом. Между ними оставалось почти полтора метра. Никто не нарушал эту дистанцию.
— Не думал, что ты любишь такие виды.
Она усмехнулась.
— А ты, оказывается, уже решил, что знаешь, что я люблю?
— Нет.
— Тогда не делай выводов.
Он покачал головой.
— Ты всегда такая?
— Какая?
— Колючая.
Она наконец посмотрела на него.
— А ты всегда такой уверенный в себе?
— Почти)
— Это лечится.
Он тихо рассмеялся.
— Не уверен.
— Я заметила.
— Можно вопрос?
Неожиданно спросил Ламин.
— Еще один?
— Нормальный.
Она кивнула.
— Давай.
— Почему ты всё время споришь?
Милана удивленно посмотрела на него.
— Потому что мне интересно.
— Спорить?
— Нет. Искать людей, которые могут мне достойно ответить.
Он слегка улыбнулся.
— И как? Нашла?
Она выдержала небольшую паузу.
— Пока одного.
Ламин приподнял бровь.
— Правда? Кто он?
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Пока не решила, достоин ли он этого звания.
Он невольно улыбнулся.
— Значит, у меня есть шанс?
— Не обольщайся.

— Милана!
София махнула рукой.
— Идем фотографироваться!
— Сейчас!
Она уже собиралась уйти, когда Ламин неожиданно сказал:
— Подожди.
Она остановилась.
— Что?
— У тебя...
Он показал на ее волосы.
— Запуталась цепочка сережки.
Милана машинально подняла руку.
— Где?
— Не так.
Он сделал шаг ближе. Очень осторожно.
— Можно?
Она замерла.
— Ну... Да.
Он аккуратно убрал прядь волос за ее ухо. Кончики его пальцев едва коснулись ее кожи. Всего на секунду. Но почему-то именно в этот момент Милана перестала слышать музыку. Он быстро распутал цепочку.
— Всё.
Она молча кивнула.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Несколько секунд никто не двигался. Потом Милана резко сделала шаг назад.
— Мне пора.
И почти убежала к друзьям. Ламин проводил ее взглядом. Сам не понимая, почему сердце вдруг забилось быстрее.

— Что с тобой?
Тихо спросила София, когда они фотографировались.
— Ничего.
— Ты красная.
— Жарко.
— На улице двадцать градусов.
— Ну и что?
София только улыбнулась.
— Он прикоснулся к тебе?
Милана резко повернулась.
— Откуда ты...
— Потому что он сейчас тоже стоит красный.
Она украдкой посмотрела в сторону парня. И действительно. Он стоял с Гави, но вообще не слушал, что тот рассказывал. Потому что снова смотрел на нее. Милана быстро отвернулась.
— Какой невозможный...
Прошептала она.

— Брат.
Гави щелкнул пальцами перед лицом Ламина.
— Земля вызывает Ламина.
— Что?
— Ты меня вообще слушал?
— Нет.
— Я заметил.
Гави усмехнулся.
— Не смотри на нее так.
— Как?
— Будто хочешь одновременно придушить... И поцеловать.
Ламин чуть не поперхнулся лимонадом.
— Ты с ума сошел?
— Нет. Просто очень давно тебя знаю.
Он ничего не ответил. Но впервые за долгое время понял, что Гави, возможно... Не так уж и ошибается. В этот вечер они снова почти всё время спорили. Подкалывали друг друга. Закатывали глаза. Но впервые между их словами появилось что-то новое. То, что нельзя было объяснить обычным раздражением. И ни один из них пока не был готов признаться себе, что самые опасные чувства рождаются именно тогда, когда ты меньше всего этого ждешь.