Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 1
ГЛАВА 1
Я не сразу поняла, что проснулась.
Сначала я почувствовала боль.
Она была везде.
Тяжёлая, тупая, глубокая. Будто моё тело забыло, каково это — существовать. Каждая клетка словно сопротивлялась даже самому простому движению.
Я попыталась вдохнуть глубже.
В груди что-то неприятно сжалось.
Воздух проходил внутрь с трудом, царапая пересохшее горло.
Я хотела пошевелиться.
Не получилось.
Пальцы казались чужими. Руки были слишком тяжёлыми. Ноги я почти не чувствовала.
А потом я услышала звук.
Пи...
Пи...
Пи...
Ровный.
Монотонный.
Он повторялся снова и снова.
Я попыталась понять, откуда он доносится.
Вокруг было темно.
Нет.
Не совсем темно.
Сквозь закрытые веки пробивался яркий свет.
Слишком яркий.
Я нахмурилась и попыталась открыть глаза.
С первого раза не получилось.
Веки будто налились свинцом.
Я попробовала снова.
На этот раз получилось.
Сначала я увидела только белое.
Белый потолок.
Размытый.
Слишком близкий.
Я моргнула.
Всё вокруг поплыло.
Белые стены.
Свет.
Какие-то приборы.
Прозрачная трубка возле лица.
Запах лекарств.
Я снова закрыла глаза.
Где я?
Мысль появилась неожиданно.
А следом за ней пришла другая.
Почему я ничего не помню?
Я попыталась напрячь память.
Ничего.
Только обрывки.
Дорога.
Свет фар.
Дождь.
Чей-то голос.
Крик.
А потом...
Пустота.
Я резко вдохнула.
Тело отозвалось болью.
Где-то рядом что-то зашуршало.
— Боже...
Женский голос.
Тихий.
Испуганный.
Я медленно повернула голову.
Это движение оказалось настолько тяжёлым, что мне потребовалось несколько секунд.
Сначала я увидела размытый силуэт.
Женщина сидела рядом со мной.
Она спала, положив голову на край кровати.
Одной рукой держала мою.
Я смотрела на неё и никак не могла понять, кто это.
Лицо казалось знакомым.
Очень знакомым.
Где-то глубоко внутри меня что-то дрогнуло.
Я попыталась вспомнить.
И вдруг узнала.
— Тётя...
Голос оказался почти беззвучным.
Женщина вздрогнула.
Подняла голову.
Несколько секунд она просто смотрела на меня.
А потом её глаза расширились.
— Лия?..
Я не ответила.
Сил не было.
Она резко поднялась со стула, всё ещё не отпуская мою руку.
— Лия, ты меня слышишь?
Я моргнула.
Смотрела на неё и пыталась понять, почему она плачет.
— Где...
Мой голос сорвался.
Я сглотнула.
В горле было сухо и больно.
— Где я?
Она прикрыла рот рукой.
На её глазах снова появились слёзы.
— В больнице, родная.
Больница?
Почему я в больнице?
Я снова попыталась вспомнить.
Дорогу.
Машину.
Дождь.
Еву.
Имя вспыхнуло в голове так резко, что сердце забилось быстрее.
Ева.
Я посмотрела на тётю.
— А где Ева?
Она замерла.
Всего на секунду.
Но я это заметила.
— Где моя сестра?
Тётя отвела взгляд.
И тогда внутри меня появилось странное чувство.
Будто я уже знала ответ.
Просто ещё не могла его вспомнить.
⸻
Первые дни после пробуждения смешались в одно длинное утро.
Я почти всё время спала.
Иногда просыпалась среди ночи и не понимала, где нахожусь.
Иногда мне казалось, что я снова в машине.
Я слышала дождь.
Чувствовала запах бензина.
Слышала голос Евы.
Иногда даже пыталась ответить ей.
А потом резко открывала глаза.
Белые стены.
Тот же потолок.
Тот же аппарат рядом с кроватью.
И тётя.
Она приходила каждый день.
Иногда сидела молча.
Иногда читала что-то с телефона.
Иногда просто держала меня за руку.
Она почти не отходила.
Я задавала вопросы.
Сотни вопросов.
Что произошло?
Почему я здесь?
Почему я ничего не помню?
Где родители?
Где Ева?
Но каждый раз разговор каким-то образом заканчивался одной и той же фразой:
— Тебе пока нельзя волноваться.
Я ненавидела эти слова.
«Пока нельзя».
Будто от правды мне станет хуже.
Хотя я уже чувствовала, что хуже просто некуда.
⸻
На четвёртый день я впервые смогла самостоятельно сесть.
На шестой — сделать несколько шагов.
А через неделю врач сказал, что я могу ехать домой.
Домой.
Это слово почему-то пугало меня больше, чем больница.
Потому что я не знала, что ждёт меня там.
И почему-то не могла избавиться от ощущения, что за дверями больницы меня ждёт что-то, чего я пока не готова узнать.
⸻
На улице было жарко.
Конец июля.
Я остановилась у выхода из больницы и на несколько секунд прикрыла глаза.
Солнце ударило по лицу.
Я подняла голову.
Небо было совершенно чистым.
Ни облака.
Ни дождя.
И всё равно от этого вида у меня внутри что-то сжалось.
Я не знала почему.
Тётя стояла рядом и держала меня под руку.
— Осторожно.
— Я могу сама.
Я попыталась улыбнуться.
Она улыбнулась в ответ.
Но её улыбка была слишком натянутой.
Мы сели в машину.
Я смотрела в окно всю дорогу.
Город казался одновременно знакомым и чужим.
Здания.
Дороги.
Магазины.
Перекрёстки.
Я знала их.
Но словно видела впервые.
— Как давно я была в больнице? — спросила я.
Тётя крепче сжала руль.
— Достаточно долго.
Я повернулась к ней.
— Сколько?
Она промолчала.
— Тётя.
Она тяжело выдохнула.
— Почти год.
Я рассмеялась.
Не потому что было смешно.
Просто мозг отказался принимать услышанное.
— Что?
— Лия...
— Нет.
Я покачала головой.
— Я была без сознания почти год?
Она кивнула.
Я отвернулась к окну.
Почти год.
Для меня прошло несколько минут.
А мир жил без меня целый год.
Я смотрела на людей на улицах и думала о том, сколько всего произошло, пока я лежала неподвижно.
Сколько дней прошло.
Сколько раз меня называли по имени.
Сколько раз тётя сидела рядом со мной.
И почему она всё ещё не сказала мне правду.
⸻
Дом встретил меня тишиной.
Я стояла в прихожей и смотрела на знакомые стены.
Мне казалось, что я должна почувствовать что-то.
Радость.
Облегчение.
Воспоминания.
Но ничего не происходило.
Только странное ощущение пустоты.
Я прошла в гостиную.
На полке стояли фотографии.
Я подошла ближе.
Мама.
Папа.
Я.
Ева.
Мы улыбались.
Я смотрела на фотографию слишком долго.
Одинаковые лица.
Одинаковые голубые глаза.
Одинаковые улыбки.
Мы выглядели так, будто ничего плохого никогда не могло с нами случиться.
Я провела пальцами по стеклу.
— Мы были счастливы?
Тётя остановилась позади меня.
— Да.
Я повернулась.
— А потом?
Она ничего не ответила.
— Что случилось с Виктором и Кларой?
Тётя замерла.
Я сама не сразу поняла, почему произнесла именно их имена.
Наверное, потому что где-то глубоко внутри всё ещё помнила их.
Мама.
Папа.
Мои родители.
Тётя отвела взгляд.
— Тебе нужно отдохнуть.
Снова.
Эти слова.
Я устала от них.
Но сил спорить не было.
⸻
Вечером я долго не могла уснуть.
Моя комната почти не изменилась.
Те же стены.
Та же кровать.
Те же книги.
Даже несколько старых фотографий остались на месте.
Я легла и закрыла глаза.
Перед глазами снова появилась дорога.
Свет фар.
Дождь.
Голос отца.
— Нам нужно уехать.
Я резко открыла глаза.
Сердце забилось сильнее.
Я села на кровати.
Откуда это?
Я снова закрыла глаза.
Передо мной мелькнуло лицо мамы.
Она что-то складывала в большую папку.
Отец стоял возле стола и быстро перебирал какие-то документы.
На столе лежали флешки.
Несколько чёрных папок.
Ева стояла рядом со мной.
— Что происходит? — спросила она.
Отец ничего не ответил.
— Пап?
Он поднял голову.
В его глазах был страх.
Настоящий страх.
Я открыла глаза.
Дыхание сбилось.
Я не знала, было ли это воспоминанием или сном.
Но я помнила одно.
В тот день родители торопились.
Очень торопились.
И мы с Евой были рядом.
⸻
На следующий день тётя снова пришла ко мне.
Она помогала мне разбирать вещи.
Я сидела на кровати и молча наблюдала за ней.
— Почему родители собирались уехать? — спросила я.
Тётя остановилась.
— Что?
— Я помню.
Она медленно повернулась ко мне.
— Что именно?
— Они собирали документы. Флешки. Папки.
Лицо тёти изменилось.
Совсем немного.
Но я заметила.
— Я хочу знать, что произошло.
Она опустила взгляд.
— Лия...
— Не говори мне, что мне нельзя волноваться.
Я почувствовала, как в груди поднимается злость.
— Я потеряла почти год своей жизни. Я имею право знать, что случилось с моей семьёй.
Тётя долго молчала.
Потом подошла к шкафу.
На самой верхней полке стояла небольшая коробка.
Старая.
Тёмная.
Она достала её и несколько секунд держала в руках.
Потом подошла ко мне.
— Это твоё.
Я посмотрела на коробку.
— Что там?
Тётя села рядом.
— Всё, что удалось сохранить.
— После аварии?
Она кивнула.
Я взяла коробку.
Она оказалась тяжелее, чем я ожидала.
Сняла крышку.
Сверху лежала фотография.
Я достала её.
На ней были мы с Евой.
Я провела пальцем по её лицу.
Внутри что-то болезненно сжалось.
— Где она?
Тётя закрыла глаза.
Я подняла на неё взгляд.
— Где Ева?
Она не ответила.
И тогда я впервые по-настоящему испугалась.
— Тётя...
Её глаза наполнились слезами.
— Лия...
— Где моя сестра?
Она взяла меня за руку.
Точно так же, как держала её в больнице.
Только теперь её пальцы дрожали.
— Твои родители погибли в той аварии.
Я перестала дышать.
— Что?..
— Виктор и Клара... Они не выжили.
Я смотрела на неё, не моргая.
Мама.
Папа.
Нет.
Я покачала головой.
— Нет...
Голос сорвался.
— Нет, они не могли...
Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить их лица.
Маму.
Папу.
Наш дом.
Еву.
Но воспоминания рассыпались, стоило мне попытаться за них ухватиться.
— А Ева?
Тётя замолчала.
Мне хватило этой паузы.
— Что с Евой?
По её щеке скатилась слеза.
— Её тоже больше нет.
Я не почувствовала ничего.
Ни боли.
Ни слёз.
Только пустоту.
Будто внутри меня выключили свет.
Я смотрела на фотографию в своих руках.
На нас двоих.
На наши одинаковые лица.
На её улыбку.
— Нет...
Я прошептала это снова.
— Нет. Я только проснулась.
Тётя обняла меня.
Я не сопротивлялась.
Просто смотрела куда-то перед собой.
Почти год.
Я проспала почти год.
И всё это время моя семья исчезала из этого мира.
Без меня.
⸻
Позже, когда тётя вышла из комнаты, я снова открыла коробку.
Мне хотелось найти хоть что-нибудь.
Любую вещь, которая могла объяснить, что произошло.
Фотографии.
Старый браслет.
Несколько записок.
Ключи.
И в самом низу — чёрный конверт.
Я замерла.
На нём было написано моё имя.
Лия.
Я знала этот почерк.
Слишком хорошо знала.
Ева.
Пальцы задрожали.
Я медленно вскрыла конверт.
Внутри лежал сложенный вчетверо лист бумаги.
Я развернула его.
Первые несколько слов заставили меня перестать дышать.
«Лия, если ты читаешь это, значит, я всё-таки не смогла тебе позвонить...»
Я продолжила читать.
«Я не знаю, кому могу доверять. Но я знаю одно — то, что происходит с нашей семьёй, не случайность.»
Я замерла.
Мои пальцы похолодели.
В голове снова вспыхнул тот вечер.
Папки.
Флешки.
Испуганные глаза отца.
Мама, которая торопливо закрывала сумку.
Ева, которая смотрела на них и ничего не понимала.
А потом — дорога.
Свет.
Удар.
Темнота.
Я снова посмотрела на письмо.
Внизу была ещё одна строчка.
Я прочитала её один раз.
Потом второй.
И только после третьего раза поняла смысл.
«Если со мной что-нибудь случится — не верь тому, что тебе расскажут.»
Я перестала дышать.
За окном начинало темнеть.
А в моих руках лежало последнее, что оставила мне Ева.
И впервые за весь этот год я почувствовала не только боль.
Я почувствовала страх.
Комментарии