Девятый день

В старом корпусе школы № 12 время текло иначе. Третий этаж незаметно вымер ещё в конце девяностых: классы заколотили, парты вывезли, а из лаборантской кабинета физики сделали склад списанного инвентаря и пожелтевших методичек. Там всегда пахло влажной штукатуркой, подгоревшим дубом и тем особенным, сладковатым за духом старой бумаги, который въедается в стены на десятилетия.

Ноябрь за окном разлагался. Снег перемешивался с ледяной грязью, барабаня по мутным, давно не мытым стёклам.

Их было пятеро.

Алиса — собранная, с вечно сжатыми губами и взглядом человека, привыкшего держать всё под контролем. Белла — тихая, ранимая, с тонкими запястьями, вечно закутанная в огромный растянутый свитер. Вика — яркая, громкая смешливая девчонка, которая согласилась на эту авантюру только ради шутки. Галя — мнительная, дрожащая от каждого шороха, и Даша — прагматичная спортница, не верившая ни во что, что нельзя потрогать руками.

— Если мы из-за этой глупости пропустим автобус, вы все мне должны по пицце, — проворчала Вика, стряхивая с джинсов древесную пыль. Она сидела на перевёрнутом ящике из-под реактивов.

— Заткнись, Вик, — негромко сказала Алиса. В её руках трещала коробка из-под спичек. — Мы уже пришли. Назад поворачивать глупо.

В центре пыльного стола лежало то, что Алиса нашла в прошлые выходные на чердаке бабушкиной дачи: круглый, со сколотым краем осколок старинного зеркала с темной, будто обугленной амальгамой. Вокруг него Алиса расставила пять чёрных восковых свечей, купленных в лавке с благовониями. Между свечами красным маркером был начерчен символ — песочные часы, вписанные в круг.

— Мне здесь не нравится, — прошептала Галя, кутаясь в куртку. — Пойдёмте отсюда, а? Здесь воздухом дышать тяжело. Как будто кто-то уже стоит в углу и смотрит.

— Это просто старая вентиляция фонит, — отмахнулась Даша, хотя сама невольно оглянулась на тёмный проём выбитой двери. — Давайте быстрее. Зажигай спичку, Аль.

Алиса чиркнула спичкой. Пламя заплясало на фитилях, отбрасывая на стены длинные, изломанные тени. Девушки встали вокруг стола и взялись за руки. Ладонь Беллы в руке Алисы была ледяной и влажной от пота.

— Читаем вместе, — тихо скомандовала Алиса. — Без запинок.

Их голоса слились в один шепоток, поплывший по тёмной лаборантской:

«Тот, кто считает дни, приди на наш зов. Возьми наше время, отдай нам ответ. Открой нам заслон, покажи нам свой свет...»

Сначала ничего не происходило. Вика уже открыла рот, чтобы выдать очередную колкость, как вдруг пламя всех пяти свечей одновременно вытянулось вверх — ровными, яркими, почти белыми нитями.

Температура в комнате упала за секунду. Из ртов девушек вырвался густой облачный пар. Шум дождя за окном мгновенно затих, словно кто-то снаружи накрыл всю школу огромным ватным куполом. В этой звенящей, неестественной тишине раздался чёткий, тихий звук — тик-так, тик-так. Словно где-то в стенах забился огромный старый механизм.

— Ой, мама... — пискнула Галя.

Осколок зеркала в центре стола покрылся белым инеем. А затем прямо по его центру, с отвратительным хрустом, прошла ровная, глубокая трещина.

— Всё, хватит! — крикнула Даша и с силой разжала руки.

Круг разомкнулся.

Свечи мгновенно потухли, погрузив лаборантскую в непроглядную тьму. Девушки, визжа и толкаясь, бросились к выходу, спотыкаясь о старые ведра и ящики. Они выскочили на освещенный пролёт лестницы второпях, тяжело дыша и смеясь от нервного перенапряжения.

— Ну и дрянь! — хохотнула Вика, вытирая пот со лба. — Нормально так испугались. Ладно, девки, я домой, а то мама убьёт.

Они расстались, уверенные, что это была всего лишь детская игра и совпадение с перепадом температур.

Они не знали, что счётчик уже запущен. И первый его отсчёт отмерил ровно двести шестнадцать часов.