«Ты не знаешь даже половины» | Беллами Блейк

Я сжала автомат, мой палец прислонился к спусковому крючку, я хотела нажать. Но не успела, выстрел прозвучал раньше, чем я нажала на спуск - получается первая выстрелила не я. Я дёрнулась. Тогда кто выстрелил?

Маркус опустил оружие, из дула шел дым тонкой струйкой. Я удивлено глянула на отца, казалось внутри он спокоен, по крайней мере внешне он выглядел достаточно собрано. Я моргнула, прогоняя ступор, и тут же заметила, что Кейн уже аккуратно, немного повернувшись боком для более устойчивого положения ног, спускается с возвышенности, на которой мы находились все это время. Тряхнув головой, словно очищая мысли, я последовала за отцом, получилось у меня это менее аккуратно, чем у него.

Обогнав его, мне первой показались бедные лица мальчиков, они были все в грязи и в крови, уж не знаю только в своей или еще и чужой. Но тут меня резко остановило, сердце отдалось болезненным ударом.

Я узнала его. Узнала его черные волосы, которые сейчас спадали на лоб грязными сосульками. На его лице было множество ссадин и кровоподтёков - я же помнила его совершенно другим. Этот человек приходил ко мне в кошмарах, этот человек чуть не убил нас всех там на Ковчеге, из-за этого человека мой отец казнил 300 невинных людей. Злость взяла своё, автомат спал с моего плеча, громко ударившись об землю, а мой кулак устремился вперёд раньше, чем я успела в голове произнести его имя. А имя его было Беллами Блейк. Я нанесла первый удар, костяшки больно ударились, затем второй, во рту я почувствовала вкус крови - я прикусила губу, а третий же не успел долететь до своей цели.

Мои ноги поднялись над землёй, а чьи то сильные руки обвили мою талию со спины, единственное, что я могла - вцепиться ладонями в руки, которые удерживали меня и размахивать ногами, как в тех юмористический мультиках, которые были редкостью на Ковчеге.

- Ах ты сукин сын, если тебя простил канцлер - не значит, что тебя простила я! - на эмоциях кричала я.

Кто то из охранников уже подбежал развязывать веревки, а я поняла, что обида, которая копилась во мне долгое время - вышла наружу. Я была готова разорвать его на части прямо здесь и прямо сейчас. Куда то улетучилась та сдержанность, которой меня обучали на уроках по подготовке на службу в охране. Исчез и мой страх этой планеты, сейчас весь мир сузился до парня, рука которого придерживала струйку крови, которая текла из носа, и смотрел на меня ошарашенными глазами.

Отец с трудом удерживал меня. Я дёрнулась в последний раз и замерла. Сначала мои ноги снова нашли опору, а позже и руки с моей талии медленно исчезли, я слышала как шумно Маркус выдохнул около моего уха. Он сделал шаг вперед, не оборачиваясь ко мне, и поднял с земли автомат, который я выкинула в порыве ярости, отряхнул его от земли, а позже сделал то, что обидело меня сильнее, чем любые слова - протянул руку Беллами, чтобы помочь тому встать. Это заставило мои брови опустится ближе к переносице, а мой сердитый взгляд уже был адресован не только Блейку, но и тому, с кем у нас одинаковые фамилии.К Беллами и парню, чье имя мне еще неизвестно, подбежала Эбби, оценивая их своим профессиональным медицинским взглядом.

Я скрестила руки перед собой, наблюдая за этой картиной. От этого наблюдения меня отвлек кашель, стоявшего передо мной человека. Подняв глаза я встретилась с холодным взглядом отца, его поза повторяла мою. Только если моя поза показывала все мое недовольство и злость ко всему происходящему, его - ледяное спокойствие и решительность.

- По прибытию в лагерь - отправить в карцер.На сутки, - громче сказал он, чтобы все кто был с нами услышали это. - А это, - он потряс автоматом в воздухе. - ты получишь поверь не скоро.

Я открыла рот, чтобы сказать что то, но тут же его закрыла, как рыба, которую достали из пруда. Это ударило мне куда то под рёбра, я хотела кричать, но я молчала. Он двинулся дальше, группа тоже пошла за ним, лишь мои ноги как будто приросли к земле.

Я глядела на свои ноги, совсем растерявшись от происходящего, а потом резко выпрямилась и уверенно подняла голову - как меня всегда учил мой хороший друг «если даже сломлена внутри - никогда не показывай это другим». Как вдруг мои глаза встретились с его.

Он смотрел на меня так, будто у меня на лбу ответы на все его неозвученные вопросы. Он смотрел на меня так, как будто знает меня очень давно, но это не так, он меня совершенно не знает. Точнее когда то он меня знал, но после всего произошедшего - я уже совершенно другая. Через свой взгляд, я вложила всё: обиду, ненависть, будто через эти гляделки я пыталась дорассказать ему все обидные слова, которые не успела сказать, пока мой кулак летел ему в нос.

Он не стал играть в эти игры с переглядками, а просто пошел за остальными. Я в последний раз дала себе взглянуть вниз - на свои разбитые костяшки, кровь сочилась между пальцев. Лес вокруг меня стал каким то громким: шуршали листья деревья, ломались палки под ногами идущих, даже ветер звучал гораздо громче. Запах мокрой земли больше не казался удивительным, он казался отвратительным. А во рту держался металлический привкус разбитой губы. Ничего не оставалось, как просто пойти следом за остальными. Я шла медленно, шаг за шагом, обдумывая эту ситуацию.