Вне зоны фокуса | Paradeev1ch

Следующие полторы недели пролетели в каком-то бешеном темпе, но в плане личной жизни особо ничего не происходило. Саня затих — ну, как затих, кружки в ТГ слал исправно, но вживую мы не виделись, потому что пацаны вовсю монтировали тот самый квест для Ютуба и параллельно готовили кучу контента.
Зато моя рабочая бьюти-рутина заиграла новыми красками. На работе в салоне девчонки-клиентки то и дело косились на меня и шептались, а одна даже напрямую спросила: «Блин, Мира, а это реально ты была у Парадеевича на стриме?». Было дико непривычно, но забавно.

Но круче всего изменились мои вечерние стримы. Теперь под ником mir_oracle собиралось не тридцать человек, а стабильно полторы-две тысячи! Чат летел бодро, люди приходили адекватные, расспрашивали про ногти, про Челябинск, ну и, конечно, периодически спамили вопросами в стиле: «А где Саня?», «Вы общаетесь?». Я на такое только загадочно улыбалась и переводила тему. Мне безумно нравилось, что аудитория росла, но внутри всё равно зудело странное чувство — я капец как соскучилась по этому блондинистому хаосу.

И вот, наступило 7 октября. До днюхи Сани оставалось всего два дня.
Я закончила свой вечерний стрим где-то в одиннадцать ночи. Смыла макияж, нацепила свободные домашние штаны, заварила чай и только улеглась на диван в обнимку со Смоки, как телефон на столике завибрировал.

На экране высветилось сообщение от Сани. Время — 23:45.
«Миракул, привет! Ты спишь? Короче, я тут задолбался сидеть за компом, голова уже пухнет от монтажа и этих стримов. На улице вроде дождь перестал. Погнали кататься по ночной Москве? Посмотрим на город, подышим воздухом. Буду у твоего дома через двадцать минут, отмазки „я устала" не принимаются!»

У меня сердце аж подпрыгнуло к самому горлу. Я посмотрела на себя в зеркало: волосы в пучке, лицо чистое без грамма косметики, огромная худи. Ну кароч, домашний пельмень. Первая мысль была — бля, надо срочно краситься и выпрямлять волосы. А потом я вспомнила слова Акулич про то, что Сане нужна нормальная, трушная девчонка, а не блогерский образ.

Я быстро набила ответ:
«Ладно, цыган, уговорил. Выхожу через 15 минут. Только чур едем на нормальной скорости, а не как Кореш на своих ведрах».
Саня прислал в ответ угарный смайлик.

Я быстро скинула домашние штаны, натянула любимые черные джинсы, кроссы, накинула теплый оверсайз-бомбер и завязала волосы в высокий хвост. Хватило времени только гигиеничкой губы мазнуть.
Поцеловала Смоки в нос: «Не скучай, мелкий, я скоро», схватила ключи с телефоном и выбежала на улицу.

Октябрьский воздух был прохладным и свежим после дождя, асфальт красиво блестел в свете фонарей. Возле моего подъезда уже стояла чистая, приземистая и капец какая стильная тачка, мягко урча мотором. Фары разрезали темноту двора.
Передняя дверь приоткрылась, и из салона полился приглушенный свет неоновой подсветки и тихая музыка. За рулем сидел Саня. На нем была простая черная кепка, кофта, и он улыбался во все свои тридцать два зуба, когда увидел меня.
— Опа, бьюти-десант в естественной среде обитания! — весело крикнул он, пока я запрыгивала на переднее сиденье. — Садись, согревайся. Ну чё, соскучилась по своему лучшему пациенту? Колено, кстати, почти зажило, пластырь с котиками сотворил чудо.

Я захлопнула дверь, погружаясь в тепло машины, где пахло его любимым парфюмом, и не смогла сдержать улыбку. Весь стресс и усталость после рабочего дня просто испарились, стоило мне оказаться рядом с ним.
— Привет, Парадеевич, — повернулась я к нему, оглядывая его светлые зелено-голубые глаза.
— Рада, что ты не остался инвалидом. Ну чё, вези меня, показывай ночную Москву.

Саня плавно нажал на газ, тачка сорвалась с места, и мы вылетели со двора прямо на полупустые, сияющие проспекты столицы. Начиналось наше первое нормальное свидание — без камер, без Ани с Лёхой и без тридцати тысяч зрителей в чате. Только он и я.

Мы ехали по Садовому кольцу, тачка плавно резала полупустые ночные дороги под тихий, атмосферный фонк. За окном проносились размытые огни витрин и высоток, а в салоне было так тепло и уютно, что я окончательно расслабилась, закинув ноги в кроссовках на сиденье и обняв колени.
Саня одной рукой уверенно держал руль, а второй переключал треки на магнитоле. Без своей привычной стримерской гиперактивности, в этой дурацкой черной кепке, он казался каким-то совсем другим. Настоящим.

— Слышь, Миракул, ты как вообще к фастфуду относишься? — вдруг спросил он, косясь на меня своими светлыми глазами. — А то я после этого дебильного монтажа жрать хочу так, будто меня неделю в подвале держали. Заедем в МакАвто? Бахнем по вредной классике.
— Саня, ты бог, — честно призналась я, потому что у самой в желудке уже давно шёл сольный концерт. — Я за любой кипиш, кроме голодовки. Заказывай сразу большую картошку фри и сырный соус.

Через десять минут мы уже стояли на выдаче. Саня забрал огромный бумажный пакет, от которого на всю машину пошёл умопомрачительный запах свежих бургеров, и мы поехали искать место для парковки.
В итоге мы приземлились на набережной, прямо напротив подсвеченных башен Москва-Сити. Огромные стеклянные небоскребы отражались в темной воде реки, вокруг не было ни души — только мы и этот урбанистический пейзаж. Саня заглушил мотор, оставив только мягкую неоновую подсветку салона, и вытащил пакет с едой.

— Налетай, бьюти-десант, пока горячее, — ухмыльнулся он, протягивая мне картошку.
Мы сидели, трескали этот фастфуд, макая картошку в один соус, и сначала просто угарали. Обсуждали Костю Плохого Поца, который умудрился на прошлых съёмках потерять кроссовок в грязи, вспоминали Лёху с Аней и их вечные кухонные разборки. Но постепенно, когда пакет опустел, разговоры как-то сами собой съехали на более личные темы.

Саня откинулся на спинку сиденья, лениво крутя в руках пустую баночку из-под соуса, и уставился на сияющие башни Сити за стеклом.
— Знаешь, Мир... — тихо начал он, и в его голосе вообще не было той привычной шутливой интонации. — Я иногда смотрю на всю эту движуху, на просмотры, на бабки, и мне до сих пор кажется, что это какой-то сон. Ну типа, блин, я реально пацан из Трёхгорного. Я помню, как мать переживала, когда я в Москву уезжал. Думала, пропаду тут, свяжусь с хернёй какой-нибудь. А сейчас... сейчас вроде всё есть. Любая тачка, шмотки, медийка. А внутри иногда такая пустота лютая, пиздец просто.

Я повернулась к нему корпусом, внимательно вглядываясь в его профиль. В полумраке машины его лицо казалось взрослее и серьезнее.
— Почему пустота? — мягко спросила я.
— Да потому что вокруг тебя вечно куча народа, все чё-то хотят, все улыбаются, пока камеры горят, — Саня вздохнул, повернув голову ко мне, и наши взгляды встретились. В его глазах было столько усталости и искренности, что у меня аж дыхание перехватило. — Тяжело найти кого-то, кто видит во мне просто Сашу, а не Парадеевича с Твича. Пацаны из сквада — они братья, базара нет, они со мной с самого низа. Но... хочется, чтоб рядом был человек, с которым можно вот так просто посидеть. Без масок. Без этого вечного блогерского хаоса.

Он замолчал, и между нами повисла такая звенящая, интимная тишина. Саня медленно протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, коснулся моей щеки, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его ладонь была очень теплой. Он задержал руку на моей скуле, слегка поглаживая кожу большим пальцем, и придвинулся чуть ближе.
Моё сердце в этот момент решило устроить драм-н-бейс пати, колотясь где-то в горле. Он смотрел на мои губы, потом снова в глаза, и я прям почувствовала, как между нами натянулась невидимая струна. Саня медленно подался вперед, его дыхание опалило мои губы, и я уже мысленно приготовилась к поцелую... но в последний момент он словно сдержал себя.

Саня мягко улыбнулся, не убирая руки с моего лица, и тихо, почти шепотом произнес:
— Ладно, Миракул... Не буду торопить события. Но ты же придешь ко мне на днюху девятого числа? Пацаны там снимают закрытый лофт, будут все наши. Я капец как хочу, чтобы ты была там со мной. Как мой самый важный гость.
Я выдохнула, накрыв его ладонь своей рукой, и улыбнулась во весь рот, чувствуя, как внутри разливается абсолютное счастье.
— Приду, цыган. Куда я от тебя денусь, — ответила я.
Он довольно хмыкнул, убрал руку и завёл мотор. Мы поехали обратно к моему дому, но оба понимали, что после этой ночи всё окончательно изменилось. До 9 октября оставалось всего два дня.

————————
Облом страшный произошел однако, ахахаха, еще и скоро школа, времени вообще не будет ни на что, постараюсь как можно скорее выпустить проду