Избранная для Малфоя

Солнце припекало так, что асфальт плавился под кроссовками. Мила шла по пустынной улице и чувствовала, как пот стекает по спине под футболкой. Сзади, за спиной, болталась спортивная сумка с формой и мячом, а в руках она крутила бутылку с водой, уже почти пустую.

Лето в Гилфорде было душным, липким, слишком тёплым для середины июня. Нормальные люди в такую погоду сидят дома перед вентилятором или купаются в озере. Но нормальные люди не записываются на дополнительные занятия по баскетболу в школьном спортзале, который почему-то всегда был на десять градусов жарче, чем на улице.

— Идиотка, — буркнула она себе под нос, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

До дома оставалось минут пять. Она уже представляла, как зайдёт, бросит сумку в прихожей, выпьет литра два ледяного лимонада и рухнет на кровать.

Бабушка наверняка будет ворчать. Скажет, что она опять перегрелась, что в такую жару нельзя так бегать, что кожа сгорит, даже если намазаться кремом с ног до головы. Скажет, и будет права. Как всегда.

Мила свернула за угол и увидела их дом — уютный, двухэтажный, с маленьким палисадником, который бабушка поливала каждый вечер из шланга. Всё было как обычно: на крыльце никого, занавески на окнах колышутся от лёгкого ветерка, где-то вдалеке лает соседская собака.

Она подошла к двери, сунула руку в почтовый ящик и вытащила пачку писем. Счета, реклама местного супермаркета, какой-то журнал для бабушки… И вдруг её пальцы наткнулись на что-то необычное.

Плотный конверт из жёлтоватой бумаги, тяжелее остальных. Необычный на ощупь, будто сделанный из пергамента. Мила перевернула его и замерла.

Ни марки, ни штемпеля. Только её имя, аккуратно выведенное изумрудно-зелёными чернилами:

Мисс К. Брейн
7, Крэнли-роуд
Лондон, Гилфорд

Но самое странное было не в этом.

Конверт был запечатан сургучом. Ярко-красным, блестящим, с оттиском, который сразу привлёк её внимание. Щит, разделённый на четыре части, с изображениями льва, орла, барсука и змеи. Золотая вязь вокруг, которую она не могла разобрать.

Мила провела пальцем по сургучу. Он был твёрдым и гладким, будто его поставили только вчера. Пахло воском и старой бумагой.

— Странно, — пробормотала она, вертя конверт в руках. — Без марки… и печать какая-то необычная…

Она вошла в дом, бросила сумку у двери и, не снимая кроссовок, прошла на кухню. Бабушка стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле.

— Бабушка, смотри, какое странное письмо пришло, — сказала Мила, протягивая конверт. — Без марки, запечатано сургучом, и на мне написано…

Она не договорила, потому что бабушка, взглянув на конверт, побледнела. Ложка выпала у неё из рук и с громким звоном упала на пол.

— Мила… — голос бабушки дрогнул. — Откуда у тебя это?

— Из почтового ящика, — растерянно ответила Мила, сжимая конверт в руках. — Что такое? Ты знаешь от кого оно?

Бабушка медленно опустилась на стул, будто ноги её внезапно перестали держать. Она смотрела на сургуч так, будто видела призрака.

— Садись, — тихо сказала она. — Садись, Мила. Нам нужно поговорить.

Мила села напротив, чувствуя, как в груди разрастается странное волнение. Она сломала сургуч — он хрустнул, рассыпавшись на мелкие кусочки, — и достала письмо. Тяжёлая бумага, тот же герб сверху, изумрудно-зелёные чернила:

«ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»
Директор: Альбус Дамблдор
(Орден Мерлина I степени, Великий маг, Главный чародей Визенгамота и прочее)

Уважаемая мисс Брейн!

Мы рады сообщить Вам, что Вы зачислены в Школу Чародейства и Волшебства «Хогвартс»…»

Мила перечитала первый абзац. Потом ещё раз. Слова не становились понятнее.

— Бабушка, — сказала она, и голос прозвучал как-то чужо. — Что это за бред? «Чародейство и волшебство»? Это что, розыгрыш?

Бабушка тяжело вздохнула, и Мила вдруг поняла: она знает. Она знает, что это такое, и знала всегда.

— Твоя мать была волшебницей, Мила, — тихо сказала она. — Настоящей. Она училась в этой школе. В Хогвартсе.

Мила моргнула.

— Мама? — переспросила она. — Но ты никогда не рассказывала… ты всегда говорила, что их убили, но никогда не говорила как…

— Потому что я боялась, — голос бабушки дрогнул. — Я боялась, что если ты узнаешь правду, то захочешь узнать больше. А я не хотела, чтобы ты приближалась к тому миру. Мой сын - твой отец, был обычным человеком. Магглом, как нас называют. А твоя мать — волшебницей. Чистокровной, из древнего рода. Она оставила свой мир ради него. А потом… их убили.

Мила почувствовала, как сердце пропустило удар.

— За что? — выдохнула она.

Бабушка сжала руки в замок на коленях. Её глаза блестели от слёз.

— За то, что твой отец был простым человеком, — сказала она. — За то, что твоя мать посмела выйти за него. За, якобы, «предательство крови». Мне сказали, что их убил тот, кого все боятся. И что ты… ты выжила. Никто не знает, как. Просто нашли тебя рядом с ними. С этим шрамом на руке.

Она кивнула на левую ладонь Милы. На шрам в виде молнии, который был с ней с самого рождения.

Мила смотрела на свою руку. На шрам, который она никогда не воспринимала всерьёз. «Просто в детстве поранилась», — всегда говорила бабушка. Она водила по нему пальцем, чувствуя, как кожа становится чуть теплее, будто внутри что-то откликается.

— Значит, — медленно сказала она, — всё это время… я была не просто девочкой? Я… я волшебница?

Бабушка посмотрела на неё с болью и любовью.

— Да, Мила. Ты волшебница. И этот мир, который я так хотела от тебя скрыть, теперь сам нашёл тебя.

Мила перевела взгляд на письмо. «Хогвартс». «Школа чародейства и волшебства». Её мать училась там. Её мать была волшебницей. Её родителей убили за то, что они посмели любить друг друга.

Она сжала письмо в руках и почувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое, почти забытое. Надежда.

— Я хочу туда, — твёрдо сказала она. — Я хочу узнать, кем была моя мать. Я хочу понять, что случилось на самом деле.

Бабушка посмотрела на неё долгим взглядом. В нём была боль, страх, тревога — и гордость.

— Я знала, что ты так скажешь, — прошептала она. — Ты такая же упрямая, как и она.

На следующее утро Мила проснулась раньше будильника. Она лежала в кровати и смотрела в потолок, переваривая вчерашний разговор. Письмо лежало на тумбочке — она перечитывала его раз десять, пока не уснула. Слова всё ещё казались нереальными.

«Школа Чародейства и Волшебства…»

Она села на кровати и посмотрела на свою левую ладонь. Шрам. Молния. Она никогда не думала о нём как о чём-то важном. А теперь он вдруг стал главным доказательством того, что она не просто девочка из Гилфорда.

На кухне уже шумела бабушка. Когда Мила спустилась, та стояла у плиты, но не готовила — она держала в руках небольшой ключ. Старый, тёмный, с выгравированными на нём какими-то символами.

— Это от твоей матери, — сказала бабушка, протягивая ключ. — Её ячейка в банке. Она оставила тебе кое-что. Я хранила его все эти годы. Думала, что никогда не пригодится.

Мила взяла ключ. Он был холодным на ощупь, намного тяжелее, чем казался.

— Идём, — сказала бабушка, снимая передник. — Походу, все же придется посетить косой переулок.

Они шли по улицам Лондона, и Мила не понимала, куда они направляются. Бабушка уверенно шагала вперёд, обходя толпы людей, и вдруг остановилась перед старым, грязным пабом с вывеской, на которой было написано: «Дырявый котёл».

— Бабушка, — начала Мила, — мы что, в паб собрались? Мне ещё одиннадцать лет…

— Ты увидишь, — ответила бабушка, толкая тяжёлую дверь. — Идём.

Внутри было темно, пахло старым деревом и элями. За стойкой стоял высокий бородатый мужчина, который посмотрел на них с лёгким удивлением. Несколько посетителей за столиками тоже обернулись.

— Мы… мы ищем Косой переулок, — неуверенно сказала бабушка, и в голосе её проскользнула растерянность. — Я здесь впервые, если честно.

Мила посмотрела на неё с удивлением. Бабушка, которая всегда знала всё на свете, выглядела потерянной.

Бородатый мужчина — как позже выяснилось, хозяин паба Том — понимающе улыбнулся.

— Маггла привела, — сказал он, кивнув на бабушку, и посмотрел на Милу. — А ты, видно, та самая девочка. Наслышаны. Письмо из Хогвартса уже получила?

Мила кивнула, чувствуя себя неловко под взглядами окружающих.

Том выбрался из-за стойки и подошёл к задней стене паба. Он постучал по одному кирпичу, потом по другому, по третьему — и Мила протёрла глаза, потому что кирпичи начали двигаться. Они складывались, расходились, открывая проход.

— Добро пожаловать в Косой переулок, — сказал Том, указывая на арку, за которой открывалась оживлённая улица, полная людей в странных одеждах.

Мила стояла, раскрыв рот. Здесь было всё. Магазины с летающими предметами, люди, которые исчезали и появлялись из ниоткуда, совы, сидящие на вывесках, и такой шум, что голова шла кругом.

Бабушка стояла рядом с ней, и Мила заметила, что та тоже смотрит на всё с удивлением.

— Я никогда здесь не была, — тихо сказала бабушка. — Когда мне принесли тебя, я не хотела иметь с этим ничего общего. Думала, что это всё проклято.

Она помолчала, а потом взяла Милу за руку.

— Но теперь я здесь, и ты здесь, — сказала она. — Похоже, нам придётся принять этот мир, раз уж он выбрал тебя.

Мила сжала бабушкину руку и улыбнулась.

Они прошли мимо магазина со мётлами, где на витрине висели модели, парящие над подставками. Рядом красовалась вывеска «Сладкое королевство», откуда доносился аромат карамели и шоколада. Мила чувствовала себя так, будто попала в фильм.

Но бабушка вела её дальше — к высокому мраморному зданию с колоннами.

— Гринготтс, — прочитала Мила надпись над дверью. — Банк?

Они вошли внутрь, и Мила снова замерла. В огромном холле стояли длинные ряды столов, за которыми сидели существа с длинными тонкими пальцами и хитрыми лицами. Гоблины. Она узнала их из книг, которые бабушка иногда читала на ночь. Тогда она еще считала их забавной выдумкой.

— Ключ, — сказала бабушка, протягивая старый ключ гоблину за столом.

Тот взял его, внимательно рассмотрел, затем кивнул и поднялся из-за стола.

— Прошу следовать за мной, — произнёс он скрипучим голосом.

Они спустились под землю на маленькой тележке, которая мчалась по рельсам с такой скоростью, что у Милы перехватило дыхание. Когда они остановились, гоблин открыл ячейку — и Мила увидела сокровища.

Большая горка золотых монет, немного серебряных, часть из которых была покрыта тонким слоем пыли.

— Это твоё, — сказала бабушка. — Твоя мать оставила. Думаю, тут вполне достаточно, чтобы купить всё необходимое.

Мила взяла горсть золотых — галеонов, как объяснил гоблин. Они были тяжёлыми и приятно пахли старым металлом.

Следующим магазином был «Олливандер». Старый, пыльный, с палочками в коробках до самого потолка. Мистер Олливандер оказался невысоким стариком с длинными седыми волосами и светлыми глазами, которые смотрели так, будто видели тебя насквозь.

— Мисс Брейн, — произнёс он, когда она переступила порог. — Я знал вашу мать. До сих пор помню как подбирал ей её первую палочку, это была тонкая работа, двенадцать дюймов, ядро из драконьего сердца. Преданная палочка. Сражалась до конца.

Мила почувствовала, как к горлу подступил комок.

— Она… она была хорошей волшебницей? — спросила она.

Мистер Олливандер улыбнулся — едва заметно.

— Одна из самых талантливых, кого я знал.

Он протянул ей палочку. Мила взяла её, и в тот же миг почувствовала, как по руке пробежало тёплое покалывание. Боярышник. Перо феникса. Десять с половиной дюймов.

— Она слушается только тех, кому доверяете вы, — сказал Олливандер. — И не подчинится никому, кому вы не доверяете.

Мила сжала палочку в ладони и почувствовала, как внутри что-то откликается. Правильно. Как будто она ждала этого всю жизнь.

Они уже собирались уходить, когда Мила заметила витрину.

Маленький магазинчик с животными в клетках. Совы, кошки, жабы — и среди них, в одной из клеток, сидел маленький белый кролик с голубыми глазами. Он смотрел на неё прямо и доверчиво.

— Арчи, — прошептала Мила, сама не зная, почему выбрала это имя.

Она вошла в магазин и через пять минут вышла с клеткой, в которой сидел тот самый кролик. Белый, пушистый, с любопытным носом, который всё время что-то вынюхивал.

— Ты с ума сошла, — сказала бабушка, но в голосе звучала улыбка. — Кролик в Хогвартсе?

— А почему нет? В письме написано, что можно..— Мила прижала клетку к себе.

Бабушка вздохнула и покачала головой, но ничего не сказала.

Они пошли по Косому переулку, и Мила сжимала в одной руке палочку, а в другой — клетку с Арчи, который уже умудрился вытянуть нос через прутья и обнюхать её пальцы.

Лето только начиналось.

И Мила была готова.