Роскошь любить тебя

Тяжелый дубовый стол в кабинете Банчана был уставлен коллекционным виски, антикварными подсвечниками и редким оружием, но сам хозяин империалистического клана смотрел вовсе не на это. Его взгляд был прикован к экрану смартфона, где в прямом эфире проходило музыкальное шоу.
Банчан, державший в страхе половину ночного города, искренне и с искрой искреннего восхищения в глазах наблюдал за идеальными движениями Хёнджина - популярного айдола, чьи плакаты, признаться, отчасти украшали секретную сейфовую комнату Чана.
- Босс, отчет по поставкам из порта, - Чанбин без стука вошел в кабинет, бросив на стол папки с документами. Поймав мечтательный взгляд Чана, устремленный в экран, Чанбин тяжелое вздохнул и покачал головой.
Чанбин был верен Чану до последней капли крови и знал его с самых низов. Но в последние несколько месяцев он был свято убежден в одном: Банчан - скрытый гей, который безумно сохнет по хрупким тонкогубым юношам с экранов телевизоров. А с учетом того, как Чан реагировал на Хёнджина, у Чанбина не оставалось сомнений.
- Опять ты за свое, Чан? - Чанбин скрестил руки на груди. - Ты можешь купить любой пентхаус, любую золотую цепь и весь этот чертов город, но сидишь тут и вздыхаешь по парню из K-pop группы. Если тебе нравятся мужчины, просто скажи! Я твой друг, я пойму. Зачем делать из этого секрет?
Банчан медленно оторвал взгляд от экрана, где Хёнджин как раз послал в камеру фирменный драматичный взгляд, и ухмыльнулся.
- Чанбин, ты идиотина. Я ценитель прекрасного. А Хёнджин - это искусство. Он мой кумир, и точка.
- Ага, конечно, «кумир», - пробормотал Чанбин, закатив глаза. - Вчера ты отменил сделку на три миллиона просто потому, что у него был прямой эфир, где он учил рисовать акварелью. Ты безнадежен, босс.
В этот момент телефон Банчана завибрировал. На экране высветилось имя «Хёнджин-и». Чан моментально сбросил с себя маску хладнокровного главы мафии, расправил плечи и с мягкой, почти смущенной улыбкой ответил на вызов:
- Привет, Хёнджин-а. Как прошло выступление?
Чанбин же стоял рядом, мучительно прикрыв глаза рукой, и думал о том, как уберечь этот криминальный синдикат от полного краха из-за любовной лихорадки своего начальника.