Пусть тлеет вера в тишине

Душный автобус. Толпа людей непонимающе косились в сторону Айны. Действительно, почему девушка в свадебном платье едет поникшая в переполненном автобусе? Но Айна не обращала на них внимания. Сейчас важно другое – она надеялась, что человек, на чью помощь она рассчитывала, окажется дома и не откажет.

Она вышла из автобуса и быстро пошла по гравийной дорожке в сторону огромного особняка. Того, в котором когда-то жил Мирко. Прическа давно распалась, платье помялось, а новые туфли стирают ноги в кровь, но девушка будто этого не замечала и продолжала идти вперед.

Айна толкнула тяжёлую кованую калитку и ступила на дорожку, выложенную идеально ровным камнем. Сад был стерильным — подстриженные кусты, ни одного сорняка, ни одного упавшего листа. Белые розы росли строгими рядами, будто их высадили по линейке. Айна помнила, как Мирко когда-то смеялся: «Мама не выносит беспорядка. Даже природу она держит под контролем».

Особняк был большим, трехэтажным, из серого камня. Окна — узкие, высокие, с белыми ставнями, которые всегда были закрыты, даже днем. Дом выглядел так, будто его только что построили, но Айна знала, что ему больше тридцати лет. Ни одной трещины, ни одного пятна на стенах. Все дышало порядком, который не выносил жизни.

Она подошла к двери — массивной, дубовой, с бронзовой ручкой, отполированной до блеска. За ней было тихо. Айна нажала на ручку, и дверь бесшумно открылась.

Внутри пахло полиролью, сухим деревом и чем-то неуловимо аптечным. Прихожая была просторной, но пустой: только вешалка с несколькими пальто, белый мраморный пол и зеркало в тяжелой раме. Никаких фотографий, никаких цветов. Словно здесь жил не человек, а дух чистоты.

Айна шагнула вперед и замерла.

В гостиной женщина лет пятидесяти пяти нервно распахивала шкафы и отдавала вещи помощнице по дому,  та упаковывала их в чемоданы. Петра была высокой, худой, с острыми плечами и идеально прямой спиной. Седые волосы были стянуты в тугой пучок, ни одной выбившейся пряди. Тонкие губы, почти без улыбки, но в глазах -  тёплое, как ей показалось, беспокойство. Петра была одета в бежевый шерстяной костюм, дорогой, но строгий, без единого украшения. Только тонкая цепочка на шее - и та пряталась под воротником.

 Заметив Айну, Петра вздрогнула. На секунду страх мелькнул в её глазах - и тут же исчез. Лицо снова стало гладким, спокойным, как маска.

- Здравствуй, Айна. Проходи, я заварю чай. Что с тобой случилось? Почему ты в таком виде?

Сев за стол, Айна трясущимися руками взяла чашку и сбивчиво рассказывала о случившемся.

 - Как пропал? Что значит - полиция отказывается его искать? – Петра спросила об этом слишком спокойно. Она не вела себя как мать, у которой исчез сын, но Айна не обратила на это внимания.

 – Айна, дорогая, я не знаю, где он может быть. Он не говорил ни о каких преследованиях. Я понятия не имею, что с ним случилось.

 - Петра, мы должны его найти. Я не могу одна. У вас есть знакомые? Связи? Хоть кто-то, кто может помочь? -  с надеждой спросила Айна.

 - Айна, пожалуйста, успокойся. Я попробую что-нибудь сделать.

 - Спасибо, - выдохнула Айна. - Я уже совсем отчаялась.

Она допила чай, поднялась и только тогда заметила, что в углу стоят ещё два больших чемодана.

- Вы куда-то уезжаете? - спросила она.

Петра замерла на секунду, потом махнула рукой:

- Так, разбираю старые вещи. Не обращай внимания.

Айна кивнула, хотя что-то внутри кольнуло.

Она перевела взгляд на чемоданы, на поспешно собранные вещи. Она заметила, как Петра слишком поспешно захлопнула шкаф, как ее голос дрогнул, когда она сказала: «Не обращай внимания».
— Я пойду, — сказала Айна. — Уже поздно. Спасибо за чай.
— До встречи, Айна.
Выйдя за калитку, Айна остановилась. Она чувствовала, что что-то не так, но не могла понять — что.
Она хотела вернуться и спросить: «Почему вы собираете вещи в день, когда исчез ваш сын?».
Но она не вернулась. Ей так нужна была чья-то помощь, что она не позволила себе усомниться.
Она решила не думать об этом. Решила, что Петра — её последняя надежда.
Зря. Она еще не знала, что Петра уже купила билеты.