Обними меня

Я смотрела на экран телефона, и внутри всё леденело.

Этот номер я знала наизусть. Я могла бы забыть собственное имя, но эти цифры никогда. Они выжжены в моей памяти калёным железом.

Аркадий.

Я вскочила со стула, заметалась по кухне, как загнанный зверь. Руки дрожали. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать.

— Нет, нет, нет... — шептала я, задыхаясь.

Я метнулась к выключателю и щёлкнула им. Свет погас, погружая комнату в темноту. Потом подбежала к окну и дёрнула шторы, плотно зашторивая их.

Только когда я убедилась, что меня не видно снаружи, я позволила себе остановиться. Прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Вдох. Выдох. Ещё раз.

Телефон продолжал вибрировать в моей руке.

Я сглотнула, нажала «ответить» и поднесла его к уху.

— Лиза? — раздался его голос. Низкий, вкрадчивый, с этой его противной хрипотцой.

Я скривилась, чувствуя, как по спине пробегает холод. Он был настолько омерзителен, что меня чуть не вырвало.

— Чего тебе? — глухо огрызнулась я. Голос дрожал, но я старалась не показывать страха.

— Ты где? — спросил он, и я почувствовала, как сердце пропустило удар.

Как же я ненавижу этот вопрос. Он всегда задаёт его перед тем, как приехать.

Я на негнущихся ногах подошла к окну и осторожно, стараясь не задеть штору, выглянула в щёлку.

Внизу, у подъезда, только что припарковалась знакомая чёрная машина. Дорогая. Блестящая. Я узнала её сразу.

— У Мирославы, — выдавила я, отшатываясь от окна, будто меня ударили. — Останусь с ночёвкой.

По лицу потек холодный пот. Я прижалась к стене, стараясь унять дрожь.

В трубке повисла тишина. Я слышала его дыхание.

— Ясно, — наконец произнёс он.

Я с облегчением выдохнула.

Но он продолжил:

— Приеду завтра. Чтобы была на месте во время.

У меня перехватило дыхание. Я с силой сжала телефон, так что побелели костяшки. Впилась зубами в губу, чтобы не послать его в ад, к его прадедам.

«Тварь. Мерзавец. Ненавижу тебя», — крутилось в голове. Но я молчала.

— Лиза, ты слышала меня? — его голос стал жёстче.

— Слышала, — прошептала я.

— Умница, — протянул этот гад. — Пока, малышка.

Я нажала «отбой» первой. Раньше, чем он успел что-то добавить. Раньше, чем я сорвалась.

Я стояла у стены, прижимая телефон к груди, и смотрела в потолок. Слёзы подступили к глазам, но я заставила себя не плакать.

Прошло двадцать минут. Я стояла у окна, не двигаясь, и смотрела, как его машина наконец отъезжает.

Когда я убедилась, что его нет, я медленно сползла по стене на пол. Сил не было совсем. Я просто сидела, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. В голове было пусто.

А потом живот предательски заурчал.

Я вспомнила про суши.

Я заставила себя подняться. Включила свет, но тут же выключила — боялась, что он может вернуться и увидеть его из окна.

Я осталась в темноте.

Машинально открыла коробку, взяла палочки и сунула один ролл с авокадо в рот.

Холодный.

Я попыталась проглотить, но ком в горле не давал сделать это. Он стоял там, душил меня, не пускал еду внутрь. Я с трудом сглотнула и потянулась за вторым роллом. Потом за третьим. Я жевала и глотала, но вкуса не чувствовала.

А слёзы текли по щекам. Бесконтрольно, беззвучно. Я всхлипывала, проглатывая суши вместе со слезами, и тянулась за новой порцией. Не знала, зачем я это делаю.

Слёзы капали прямо в коробку, смешиваясь с соевым соусом, и я чувствовала себя маленькой, разбитой, совершенно одинокой.

Я вспомнила тот день. Тот момент, когда моя жизнь разделилась на «до» и «после».

Мне было семнадцать.

Это случилось в конце октября. Я помню, как за окном шёл дождь, и капли барабанили по стеклу. Мама ушла к подруге на ночёвку, сказав, что вернётся только утром.

Аркадий приехал поздно вечером. Я слышала, как он вошёл, как прошёл на кухню, как звякнула посуда. Я думала, он просто выпьет и ляжет спать. Он делал так иногда.

Я легла спать, укрывшись одеялом с головой, и провалилась в сон.

А проснулась от того, что кто-то трогает меня.

Сначала я подумала, что это сон. Что мне снится кошмар. Но прикосновения были слишком реальными. Они скользили по моей ноге, по бедру, поднимались выше.

Я распахнула глаза.

Надо мной, в темноте, стоял он. Его глаза блестели в полумраке, и на губах играла та самая улыбка. На нём не было штанов.

Я закричала, но он тут же зажал мне рот рукой.

— Тихо, тихо, — прошептал он, и голос его был спокойным, будто он делал что-то обычное.

Я билась, царапалась, пыталась вырваться. Но он был намного сильнее. Он придавил меня своим телом, не давая пошевелиться, а его руки скользили по моему телу, сдирая одежду.

— Пожалуйста, — кричала я. — Не надо. Прошу тебя. Отпусти.

Но он только усмехнулся.

— Ты же знаешь, что я не могу, — ответил он, наклоняясь к моему уху. — Ты такая красивая, Лизочка. Я так долго ждал.

Мне казалось, что я умираю. Что моё тело разрывают на части, а я ничего не могу сделать. Я зажмурилась, вцепившись в простыни, и считала. Считала удары своего сердца. Раз. Два. Три. Пять. Десять.

Когда всё закончилось, он встал, натянул штаны и посмотрел на меня сверху вниз.

— Молодец, — сказал он, и в голосе его было одобрение.

Он вышел, а я осталась лежать в кровати, глядя в потолок. Тело не слушалось. Оно было чужим, грязным, разбитым. Я хотела умереть. Я хотела, чтобы это всё оказалось сном. Но боль между ног и влажная простыня говорили мне, что это реальность.

Я не могла плакать. Не могла кричать. Просто лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как внутри меня умирает что-то важное.

Я закончила есть суши. Коробка была пуста. Я смотрела на неё, на пустые упаковки, на салфетку с надписью «Я тебе суши, а ты мне один телефонный разговор», и чувствовала, как внутри всё пусто.

Почему он? Почему именно Алекс, этот наглый блондин с зелёными глазами и глупыми улыбками, заставляет меня снова чувствовать? Почему он пробивает ту стену, которую я так долго строила?

Я не знала ответа.

Я поднялась и побрела в спальню. Упала на кровать, не раздеваясь, и уставилась в потолок.

Воспоминания душили меня. Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы снова текут по щекам.

Я уснула, сжимая телефон в руке и надеясь, что завтра не наступит.

На следующее утро я проснулась разбитой.

Тело болело, голова гудела, а внутри всё было пустым. Я не хотела вылезать из кровати, но я заставила себя подняться.

У подъезда я остановилась на мгновение. Посмотрела на серое небо, на мокрый асфальт, на людей, спешащих по своим делам. Они жили. Они дышали. У них были цели, мечты, будущее. А у меня только пустота и страх.

Я вздохнула и пошла в сторону университета. От моей квартиры до уника было минут двадцать пешком. Я решила пройтись, чтобы хоть немного проветрить голову.

Но не успела я сделать и десяти шагов, как сзади раздался оглушительный рёв мотоцикла.

Я замерла. Передо мной, визжа тормозами, остановился мотоцикл. Водитель снял шлем, и я увидела знакомое лицо.

Светлые волосы, растрёпанные ветром. Зелёные глаза, в которых плясали чёртики. И эта его широкая, яркая улыбка, от которой у меня перехватило дыхание.

— Доброе утро, миледи! — сказал он, и его голос звучал так тепло, будто он был рад видеть меня.

— Зачем ты приехал? — спросила я, и голос мой прозвучал хрипло.

— Приехал забрать свою миледи и отвезти в университет, — ответил он, улыбнувшись ещё шире.

Я долго смотрела ему в глаза. В них не было ни капли фальши. Только искренняя радость и какое-то тёплое, почти детское обожание.

— Сама дойду, — наконец ответила я.

— Да ладно тебе! — он спрыгнул с мотоцикла и подошёл ближе. — Доберёмся с ветерком! Просто доверься мне, Лиз!

Я криво усмехнулась.

«Довериться? Я давно забыла, что это такое».

— Уж прости, дружок, — тихо сказала я и, развернувшись, пошла вперёд. Высоко вскинув голову, стараясь держать спину прямо, хотя тело уже давно хотело рассыпаться на части.

Я ждала, что он уедет, но услышала шаги позади. Я оглянулась.

Он шёл за мной. Не рядом, а чуть позади, держась на расстоянии. Не навязываясь, не пытаясь заговорить. Просто был рядом.

И это не вызывало у меня дискомфорта.

Странно. Обычно, когда кто-то был рядом, я чувствовала давление, тревогу, желание сбежать. Но с ним… с ним было по-другому.

Я не знала, почему мне становится легче, когда он рядом, но это пугало меня.

Мы дошли до университета в тишине. У ворот я обернулась и бросила на него прощальный взгляд. Он стоял и улыбался, мокрый от начинающегося дождя.

— До встречи, Лиза, — сказал он тихо.

Я ничего не ответила. Просто кивнула и вошла в здание.

«Как же я устала…» — пронеслось в голове.

День тянулся бесконечно.

Пары, лекции, записи в тетради — всё сливалось в одно серое пятно. Я не могла сосредоточиться.

Ближе к вечеру пошёл дождь.

Миры сегодня не было. Она уехала к тёте на день рождения в другой город на пару дней.

«Как же она мне нужна сегодня», — подумала я.

Но её не было. И единственной компанией мне был дождь.

Я медленно побрела домой. Зонтик естественно забыла дома. Капли падали на лицо, смешиваясь со слезами, но я не чувствовала их. Я не чувствовала ничего.

Шла я медленно. Не хотела возвращаться домой. Может, если я задержусь, он уедет?

Но дождь всё усиливался, и я ускорила шаг.

В какой-то момент шпилька моей туфли попала в трещину на тротуаре и оторвалась. Я потеряла равновесие и рухнула на колени прямо в лужу.

Грязная вода разлетелась брызгами. По лицу, по одежде, по волосам. Было мокро, холодно и мерзко.

Я посмотрела в лужу на своё отражение.

Грязное, заплаканное, разбитое.

«Кто это? — подумала я. — Я не узнаю себя».

Мне стало противно. Так противно, что я ударила кулаком по воде. Потом ещё раз и ещё. Брызги разлетались во все стороны, но мне становилось только хуже.

— Какая же ты слабая, — прошептала я. — Какая жалкая, беспомощная…

Я сидела в луже и смотрела в одну точку. Слёзы давно закончились, осталась только пустота и мокрое, холодное тело. Дождь хлестал по лицу, смешиваясь с грязью, но я даже не пыталась укрыться. Мне было всё равно.

Я просто сидела и шмыгала носом, чувствуя, как вода пропитывает одежду, как холод проникает под кожу, как внутри всё замерзает.

Вдруг кто-то схватил меня за плечи и медленно, аккуратно поднял на ноги.

Я вздрогнула и резко обернулась. Это был Алекс.

Светлые волосы прилипли к лицу. Зелёные глаза смотрели на меня серьёзно, без обычной игривости. Он ничего не сказал. Просто взял меня за плечи и осторожно отвёл в сторону от дороги, подальше от луж и машин.

— Я сама… — начала я, но голос сорвался.

Он не слушал. Он развернулся и побрёл обратно к луже, где я упала. Я смотрела, как он наклоняется, как поднимает мои туфли и отряхивает их от воды.

Я не могла стоять. Ноги подкосились, и я снова опустилась на мокрый асфальт, прямо на колени. Мне было плевать. На грязь, на холод, на то, как я выгляжу.

Алекс подошёл ко мне, отложил туфли в сторону и присел на корточки передо мной, оказавшись на одном уровне.

Я уставилась на него. На его мокрое лицо, на капли воды, стекающие по его щекам, на его глаза, в которых я не видела ни капли жалости. Только беспокойство и какое-то странное тепло.

Он полез в карман своей куртки и достал бандану. Тёмную, с белыми узорами.

— Не надо… — прошептала я, но он не обратил внимания.

Парень начал аккуратно стирать грязь с моего лица. Я замерла, чувствуя, как его пальцы касаются моей кожи. Мягко, осторожно, будто я была хрустальной. Он стирал грязь с моей щеки, с лба, с подбородка. Потом перешёл на одежду — провёл банданой по плечам, по рукам, пытаясь убрать хоть часть грязи.

Его лицо ничего не выражало. Оно было серьёзным, сосредоточенным. Но я видела его руки, они слегка дрожали.

Когда он закончил, он аккуратно сложил грязную бандану и убрал её обратно в карман. А потом внимательно посмотрел на меня.

— Ты как? — спросил он.

Этот вопрос прозвучал так мягко, так искренне, что я почувствовала, как внутри что-то сжимается. Я хотела разреветься, как ребёнок, кинуться ему на шею и просто плакать. Но я сдержалась. Прикусила внутреннюю сторону щеки, чувствуя боль, и заставила себя не показывать слабость.

— Мне холодно… — прошептала я. Голос был хриплым, срывающимся.

Алекс кивнул, не задавая лишних вопросов. Он помог мне подняться, снова взял за плечи и поднял на ноги. Потом снял с себя куртку и, не спрашивая, накинул её мне на плечи. Я почувствовала тепло. Его тепло.

Он помог мне надеть куртку, застегнул её, будто я была маленьким ребёнком. А потом снял свои кроссовки и поставил их передо мной.

— Надевай, — сказал он. — Мои ноги больше твоих, но лучше, чем босиком.

Я смотрела на кроссовки, потом на него. Ком в горле снова подступил, но я сглотнула.

Я не спешила надеть их. А просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как внутри что-то тает.

Алекс присел на корточки передо мной, взял одну кроссовку, потом вторую и аккуратно, не торопясь, надел их на мои ноги. Его пальцы были холодными, но прикосновения были такими бережными, что у меня перехватило дыхание.

— А ты? — спросила я, и голос мой дрогнул. — Ты тоже замёрзнешь.

— Всё нормально, — он поднял на меня глаза и улыбнулся. Так тепло, так светло, что у меня сердце сжалось.

Я не выдержала.

Слёзы полились по щекам. Но дождь всё ещё шёл, и я надеялась, что он не заметит. Что он подумает, что это просто капли дождя.

Он заметил. Я видела это по его глазам. Но ничего не сказал. Просто встал и взял меня за руку.

— Пойдём, — сказал он мягко. — Провожу тебя до дома.

Мы молча дошли до моего подъезда. Он шёл рядом, не выпуская моей руки. Я чувствовала тепло его ладони, и это было единственное, что согревало меня в этом промозглом вечере. И как ни странно я не чувствовала отвращения…

Мы остановились у крыльца. Я сняла его кроссовки и отдала ему. Потом сняла его куртку и протянула ему. Туфли мы выбросили по дороге.

Мы молча стояли друг напротив друга. Дождь постепенно стихал, превращаясь в мелкую морось. Я смотрела в его зелёные глаза и не знала, что сказать.

В этой тишине было всё. Страх, боль, надежда, благодарность. И что-то ещё. То, что я не могла объяснить.

Неожиданно для самой себя я потянулась к нему. Моя рука поднялась и коснулась его серьги в ухе. Маленькой, серебряной, в виде звёздочки. С самой первой встречи мне хотелось прикоснуться к ней. Я дотронулась до неё пальцами и чуть потянула. Звёздочка качнулась, блеснув в свете фонаря.

Алекс растерянно захлопал глазами. Он не ожидал этого и замер, глядя на меня с удивлением и каким-то детским недоумением.

Это было так мило, что я не сдержалась. Губы дрогнули и я улыбнулась. Впервые за долгое время. Искренне и тепло.

Алекс смотрел на меня с расширенными глазами. Я видела, как в них вспыхивает изумление и счастье.

— Ты… — начал он, но я перебила его.

— Спасибо, ангел, — прошептала я.

Он моргнул. Потом улыбнулся так ярко, что я почувствовала, как внутри разливается тепло.

— Всегда пожалуйста, миледи, — ответил он тихо.

Я развернулась и зашла в подъезд. Когда двери лифта закрылись, я прислонилась к стене и закрыла глаза.

И снова улыбнулась. Сама не знаю почему.

Наверное потому что поняла, что впервые за два года хочу жить.