Клан Паков: Будни убойного отдела.

Тэхён восторженно захлопал в ладоши, а его глаза засияли привычной теплотой:
— Спасибо, Розе! Вот реально, ты у нас святая!

— Зато башка теперь раскалывается от всех этих криков, — Джин уныло потёр виски, поморщившись от фантомной мигрени.

Розе понимающе улыбнулась и заговорщически подмигнула парням:
— Слушайте... Там внизу куча того, что Юнги ещё не успел разобрать в морге. Официально мы можем считаться помогающими на вскрытии. Может, ну его, этот кабинет? Пойдём все вместе вниз, отдохнём. У меня лично в холодильнике просекко в заначке припрятано. Прекрасно охладилось.

— А-а-а-а! — Джин аж подпрыгнул на стуле от счастья. — Ну точно святая! Всё, я пошёл за бокалами!

Лина, которая до этого сидела ни жива ни мертва, от такого заявления округлила глаза и с неподдельным шоком спросила:
— Вы серьёзно?! Морг и отдых?! Пить алкоголь среди трупов — это, по-вашему, нормально?!

Чимин лениво откинулся на спинку стула, смерив её высокомерным взглядом:
— Там тихо, спокойно, прохладно, и — главное — никто посторонний нас там не побеспокоит. И кстати, новенькая... — Парень с трудом поднял с пола и с грохотом опустил прямо перед Линой гигантскую, покрытую вековой пылью стопку папок. — Раз уж у тебя средь бела дня находится так много энергии, чтобы орать на моих парней, займись делом. Навскидку тут дел пятьсот. Прочитаешь, оцифруешь, составишь краткое содержание каждого.

Лина в ужасе уставилась на эту бумажную гору, которая едва не закрывала ей обзор на комнату:
— Но... но тут же куча дел! Это физически невозможно сделать за сегодня!

Розе, уже стоявшая у двери в обнимку с Юнги и Минхо, холодно обернулась и отрезала:
— Мне, Чимину и Юнги в наш самый первый день службы каждому дали раза в три больше. И ничего, никто из нас не умер. Так что не ори, Ён, а бери ручку и работай.

Вся банда во главе с Розе весело и шумно повалила вниз, в прохладное царство Юнги, предвкушая отличный отдых с просекко и весёлыми историями из Средневековья. А Лина осталась сидеть в пустом, звенящем тишиной кабинете один на один с пятью сотнями нераскрытых дел, окончательно понимая, что её бунт официально подавлен.