Я - ТВОЯ АХИЛЛЕСОВА ПЯТА

Эмили заметила, что Джуд стал другим.

Она не могла объяснить, что именно изменилось. Он всё так же просыпался раньше её, готовил кофе, улыбался, когда она выходила из комнаты. Но в его глазах появилась какая-то глубокая, почти осязаемая тень. Она видела её, когда он смотрел в окно. Когда он думал, что она не видит. Когда он замолкал на полуслове и уходил в себя.

Она чувствовала, что он боится. Не того, что она боялась сама. Не того, что её уволят или что скандал разрушит его карьеру. Он боялся чего-то другого — потери, которую уже не сможет пережить.

Она подошла к нему, когда он стоял у окна в гостиной. Город за окном сверкал огнями, но он смотрел не на него. Он смотрел сквозь него, куда-то внутрь себя. Она встала рядом, чувствуя исходящее от него напряжение. Он вздрогнул, когда она коснулась его руки, будто его мысли были так далеко, что он забыл, что она рядом.

— Ты молчишь весь день, — сказала она.

— Я думаю.

— О чём?

Он повернулся к ней. В его глазах была та же усталость, что и у неё. Но в них была и боль, которую он пытался скрыть. Боль, которая росла с каждым днём, с каждым часом, проведённым в ожидании.

— О том, что будет, когда ты уедешь, — сказал он.

Она не знала, что ответить. Она тоже думала об этом. Каждый день. Каждую ночь.

— Я не хочу уезжать, — сказала она.

— Я знаю. Но ты уедешь. Контракт закончится, и ты вернёшься в Барселону. А я останусь здесь. Один.

Она смотрела на него. Она чувствовала, как её сердце сжимается.

— Джуд, — сказала она. — Я не знаю, что будет. Но я знаю, что я хочу быть с тобой.

— Я тоже хочу быть с тобой, — сказал он. — Но я боюсь.

— Чего?

Он посмотрел на неё. В его глазах была та же уязвимость, что и тогда, в парке. Та же просьба, которую он не произносил вслух.

— Я боюсь, что ты уйдёшь, — сказал он. — И что я останусь один. Без тебя.

Она взяла его за руку. Его пальцы были холодными, несмотря на тепло в комнате. Она сжала их, пытаясь передать ему свою уверенность.

— Я не уйду, — сказала она.

— Ты не можешь обещать этого, — ответил он, качая головой. — Ты не знаешь, что будет завтра. Ты не знаешь, что будет через месяц. Ты не знаешь, что скажут юристы. Ты не знаешь, что будет, когда контракт закончится. Ты не знаешь...

— Я знаю одно, — перебила она. — Я люблю тебя.

Он замолчал. Его рука сжала её пальцы.

— Я тоже люблю тебя, — сказал он.

Они стояли у окна, держась за руки, и смотрели на огни Мадрида. Вокруг них шумел город. Но они были в своём мире. Там, где не было страха, не было скандалов, не было юристов. Была только она и он.

— Я хочу тебя кое-что спросить, — сказал он.

— Что?

— Если бы ты могла выбрать. Если бы у тебя был выбор. Что бы ты выбрала?

Она посмотрела на него.

— Тебя, — сказала она.

Он смотрел на неё. В его глазах была надежда.

— Правда?

— Правда.

Он обнял её. Она чувствовала, как он дрожит. Как он держится изо всех сил.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— Я знаю, — ответила она. — Я тоже.

Они стояли в тишине. За окном горел Мадрид. А они были вместе.

Ночью она снова открыла дневник.

«Сегодня я сказала ему, что люблю его. Я не планировала этого. Но я сказала. И он сказал мне то же самое.

Мы стояли у окна, держались за руки, и я чувствовала, что это правильно. Что это единственное, что имеет значение.

Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, что будет через месяц. Но я знаю, что я люблю его. И я не хочу терять его».

Она сохранила файл.

Она закрыла ноутбук.

И долго смотрела на огни Мадрида за окном.

На следующее утро Джуд проснулся раньше неё.

Она вышла на кухню и увидела его. Он стоял у плиты, жарил яйца. Он повернулся к ней, улыбнулся — той улыбкой, которую она так любила. Но в его глазах была та же усталость, что и вчера.

— Как спалось? — спросил он.

— Хорошо, — ответила она. — А тебе?

— Я почти не спал, — признался он.

Она подошла к столу и села.

— Из-за меня?

— Нет, — ответил он. — Из-за себя. Я думал о том, что мы сказали друг другу вчера.

— Ты жалеешь?

— Нет, — сказал он. — Я никогда не пожалею о том, что сказал тебе.

Она улыбнулась.

— Я тоже.

Он поставил перед ней тарелку с яйцами и сел напротив. Они ели молча. Но в этом молчании было что-то, что сближало их. Что-то, что делало их сильнее.

После завтрака он снова подошёл к окну. Она подошла следом.

— Что ты видишь, когда смотришь на город? — спросила она.

— Я вижу место, где я могу быть собой, — ответил он. — Где я могу забыть о том, что я футболист. Где я могу просто быть человеком.

— А что ты видишь, когда смотришь на меня?

Он повернулся к ней. В его глазах была та же уязвимость, что и вчера. Но в них была и надежда.

— Я вижу дом, — сказал он. — Я вижу место, где я могу быть собой. Где я могу не бояться.

Она смотрела на него. Она чувствовала, как внутри неё разливается тепло.

— Джуд, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты знал: я никуда не уйду.

— Ты не можешь обещать этого.

— Я могу.

Она подошла к нему ближе. Она взяла его за руку.

— Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, что будет через месяц. Но я знаю, что я хочу быть с тобой. И я не позволю ничему разрушить это.

Он смотрел на неё. В его глазах была надежда.

— Я тоже, — сказал он. — Я не позволю ничему разрушить это.

Вечером она снова открыла дневник.

«Сегодня он сказал, что видит во мне дом. Я чувствую то же самое. Я чувствую, что я дома, когда он рядом. Я чувствую, что я не одна.
Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, что будет через месяц. Я не знаю, сможем ли мы быть вместе.
Но я знаю, что я люблю его. И я не хочу терять его».

Она сохранила файл. Закрыла ноутбук.

Она легла в кровать, чувствуя, как внутри неё разливается тепло. Она думала о нём. Она думала о том, что они сказали друг другу.

И она чувствовала, что всё будет хорошо.