По разные стороны зимы | турбо

Лиля стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и буравила Лену тяжёлым, цепким взглядом, будто та в одно мгновение похитила у неё нечто бесконечно ценное. Когда парни, закончив обмениваться рукопожатиями, снова сбились в тесную кучу, Лиля медленно двинулась к девушке. Её шаги были обманчиво спокойными, почти ленивыми, но в каждом ощущалось туго скрученное напряжение, словно пружина, готовая вот-вот распрямиться. В глазах мелькали острые, злые искорки.

Она остановилась почти вплотную, нарушив все негласные границы.
— Ну, привет, — тихо, с ядовитой мягкостью прошипела она, и в этой вкрадчивости слышалась куда большая угроза, чем в крике. — Ты, значит, та самая «сиделка», что увязалась за пацанами в Москву?

Лена не сдвинулась с места. Лишь едва заметно поморщилась, когда в нос ударил приторный, удушливый запах сладких духов Лили.
— А ты та самая собачка, что уже полгода за ними хвостом бегает? — спокойно бросила Лена, и в её голосе не было ни дрожи, ни желания уколоть посильнее. Только холодная констатация факта.

Лиля криво усмехнулась уголками губ и наклонилась ещё ближе. Резким движением она схватила девушку за рукав куртки, крепко сжав ткань, будто хотела через эту хватку передать всю свою ярость. Голос стал ещё тише, почти шёпотом, отчего прозвучал ещё грубее и ненавистнее:
— Самая умная нашлась... Таких, как ты, здесь быстро учат держать рот на замке. Особенно тех, кто ещё вчера был никем, а сегодня уже лезет, куда не звали.

Пальто невольно шагнул вперёд, сам не поняв зачем, но Марат тут же перехватил его за локоть, резко развернул к себе и одними губами бросил, не сводя напряжённого взгляда с разворачивающейся сцены:
— Не лезь. Это уже не наше дело. Пусть сами разбираются.

Не успел Пальто возразить, как общий гул и шёпот прорезал голос Турбо: низкий, жёсткий, не терпящий возражений, как удар хлыста:
— Лиля. Не лезь к ней.

Та недовольно метнула взгляд в сторону парня, ещё на пару секунд застыла на месте, не отводя глаз от Лены, будто взвешивала, стоит ли продолжать давить. Потом, медленно, будто каждое движение давалось ей с трудом, выпрямилась, разжала пальцы, отпуская рукав, и отступила на шаг. На проходе она нарочно сильно задела Лену плечом, так, чтобы та чуть качнулась, потеряв равновесие, и чтобы все вокруг это заметили. Чтобы каждый понял: по сравнению с Лилей Лена — ничто, пустое место, пыль под ногами.

Лена, слегка качнувшись от толчка, осталась стоять на месте, лишь крепче сжала зубы и смотрела вслед удаляющейся сопернице. Внутри поднималась волна чего-то холодного и злого — не паническая дрожь, а твёрдая, колючая решимость.

Лиля же, не теряя времени, подошла к Турбо и, чуть склонив голову, повела его в другую сторону, ловко возвращая себе контроль над ситуацией. «Я вообще к ней просто поздороваться подошла, не знаю чего она взъелась на меня...». Последнее, что услышала Лена, пока Лиля не отошла с Турбо ближе к остальным парням.

Наконец, Пальто подошёл к Лене, осторожно приподнял рукав её куртки и внимательно осмотрел ткань, будто искал следы повреждений.
— Нормально всё? Куртку не порвала? Что она тебе говорила?

Девушка едва заметно качнула головой.
— Ничего. Это мои разборки и проблемы. Не стоит лезть.
— Хорошо, как хочешь. Но если она скажет что-то совсем обидное... или, не дай бог, ударит — ты лучше меня позови, ладно?
— Ладно, — сухо ответила Лена, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ни раздражения, ни слабости. Ей хотелось, чтобы Андрей перестал доставать её этим вопросом. Она не хотела втягивать никого в свою стычку с Лилей. Если что, она и сама о себе позаботится. Не зря же в детстве дедушка отдал её на борьбу. Правда, занималась она недолго: в три года её привели в секцию, но уже через пару лет комитет по физической культуре и спорту запретил женскую борьбу. Но Лена не бросила. Она продолжала тренироваться дома с дедушкой: в тесной комнате, где каждый угол был знаком до мелочей, а каждый бросок оттачивался до автоматизма. Так продолжалось вплоть до его смерти в 1981 году. Дедушка очень надеялся, что однажды девушкам вновь разрешат заниматься борьбой официально, что этот запрет когда-нибудь снимут. Но к моменту его ухода этого так и не произошло.

«Держи корпус ровно. Не смотри в сторону, смотри прямо. Если боишься — делай шаг вперёд, чтобы страх остался позади».
Она улыбнулась краешком губ, вспомнив, как он ворчал, когда она снова и снова падала на мат.
«Падать — это нормально. Главное — вставать».

И сейчас, стоя в этом шумном, чужом дворе, полном чужих правил и взглядов, Лена вдруг почувствовала, что он всё ещё где-то рядом. Не призраком, не голосом из прошлого, а той самой внутренней опорой, которую он ей оставил.

— Будешь?
Лена вздрогнула. Из своих мыслей её резко вырвал Марат, подошедший откуда-то сбоку, будто из полутени двора. Она моргнула, возвращаясь в реальность.
— Что буду? — спросила она, ещё не до конца понимая, о чём речь.

Марат чуть приподнял руку и показал жвачку «Ну, погоди!». Обёртка поблёскивала из-за падающего на неё снега и лучей фонаря. Яркая, почти вызывающая на фоне корта и темных дворов.

Лена удивлённо распахнула глаза. В них на секунду вспыхнуло то самое детское предвкушение, которое никуда не девается, даже когда стараешься казаться взрослой и спокойной.
— Ты где её взял? Она же у нас не продаётся... — проговорила она чуть тише, будто боялась, что Марат сейчас спрячет её и уйдёт. В памяти тут же всплыло: такие жвачки ей пару раз привозил с работы дедушка. Доставал из кармана с хитрой улыбкой, словно вручал что-то по-настоящему ценное.

— Стащил ещё в Москве у Седого, — усмехнулся Марат, и в этой усмешке было не хвастовство, а скорее мальчишеская гордость, будто он не просто жвачку забрал, а выиграл важный бой. — У него несколько штук в кармане лежало. Я под шумок и забрал.

Лена тихо посмеялась. Не над ним, а от этого странного, уютного чувства: будто мир вдруг подкинул ей крошечный знак, что всё не так уж плохо. Она взяла одну штучку; пальцы чуть дрогнули от неловкой благодарности.
— Спасибо, — прошептала она, разворачивая обёртку. Запах ударил знакомый, сладковато-мятный, из того самого детства, где всё казалось проще. Она закинула жвачку в рот и на секунду прикрыла глаза, позволяя этому вкусу вернуть её на пару лет назад.

Марат пожал плечами, будто это и правда ничего не значило, просто мелочь, не стоящая лишних слов. Но Лена успела заметить, как он чуть скосил на неё взгляд, будто хотел убедиться, что угодил, и тут же снова сделал вид, что ему всё равно.

— Знаешь, я тут подумал... — после небольшой паузы неожиданно сказал он, покосившись в сторону пацанов. — Ты не такая, как все эти.
— В плане? — Лена чуть приподняла бровь, не спеша принимать этот комплимент. Или что там было в его словах?
—Не стараешься выглядеть круче в глазах других. И не прячешься. На самом деле выглядишь сильнее всех их вместе взятых. Хоть и девушка.
   Она хмыкнула, но в этом звуке не было обиды — скорее, лёгкая усмешка над самой собой.
— Это комплимент? — спросила она прямо, глядя ему в глаза.
— Наверное, — снова усмехнулся Марат, на этот раз чуть мягче. — Хотя, если честно, больше, наверное, предупреждение. Тут таких не очень любят. Тех, кто не играет по общим правилам.
   Лена кивнула, будто услышала не предостережение, а простое объяснение устройства этого мира. И оно не испугало.
— Я не собираюсь становиться такой, как они, — спокойно сказала она, перекатывая жвачку за щекой. — И прятаться тоже не буду.

Марат посмотрел на неё чуть дольше обычного, будто пытался прочесть что-то между строк, а потом медленно кивнул. Так, словно принял её слова не как вызов, а как данность.

В стороне, стоя возле Турбо, засмеялась Лиля; громко, нарочно, так, чтобы каждый обернулся и понял: с Турбо сейчас она. И никто другой. Всё внимание должно было принадлежать ей.
Её смех звенел, как разбитое стекло, царапая воздух. Но сейчас он уже не резал Лене слух. Он стал просто фоном. Обычным уличным шумом, пустым и неважным, который можно пропустить мимо ушей, если знаешь, на что стоит обращать внимание.

Лена стояла с Маратом ещё пару минут, пока тот не побежал к основной кучке, когда его позвал Зима. Не зная, что делать, девушка просто стояла и наблюдала, как они о чём-то бурно разговаривали. Но продлилось это недолго — все начали расходиться. Остались только Турбо, Лиля, которая всё ещё крутилась около него, Зима, Пальто, Марат и Миша. Старшие двинулись к выходу с корта, а скорлупа в сторону Лены.

— Лен, ты пойдёшь в качалку с нами? — спросил Миша, подойдя быстрее всех.
— Какую ещё качалку?
— Это подвал, там у нас обустроено под качалку, — вмешался Пальто.

Лена помедлила с ответом. С одной стороны, уже пора бы идти домой к бабушке, а с другой казалось, что видеть внуков сейчас она будет не очень-то и рада.
— Ладно, пойдёмте. Всё равно надо ждать, пока бабушка уснёт, иначе нам крышка, — выдохнув, сказала Лена, повернувшись к Мише.
Тот усмехнулся:
— Это точно.

Лена оттолкнулась руками от бортика корта, на который все это время опиралась, и они пошли следом за старшими.

Турбо, как и обычно, шёл первым. Он открыл подъездную дверь, а потом и ту, что вела в подвал. За ним, чуть сгорбившись от сырого холода, спускался Зима. В нос ударил запах сырости, пыли и железа — тяжёлый, въедливый, будто сам воздух здесь был пропитан уличной жизнью.

Качалка была не настоящим спортзалом, а переоборудованным отсеком: в углу стояли самодельные штанги из труб и приваренных блинов, на стене висели выцветшие плакаты с бодибилдерами, а вместо ковриков лежали старые одеяла — скомканные и потёртые до дыр. Светила одна тусклая лампа, отбрасывая резкие тени, из-за чего всё казалось чуть более опасным, чем было на самом деле. Здесь пахло не спортивными духами и пластиком, а настоящим трудом: потом, металлом и пылью, осевшей за годы.

Они скинули куртки, оставшись в кофтах. Зима сразу подошёл к груше и пару раз ударил по ней — глухой звук раскатился по подвалу, будто отбивая ритм всей этой жизни. Остальные сели на старый диванчик, пружины которого скрипели при каждом движении. Турбо закурил сигарету под завистливые взгляды скорлупы.

Лена тоже сняла куртку и села рядом с Маратом, который устроился с краю. Лиля, до этого стоявшая рядом с Зимой, подошла к дивану, бесцеремонно отодвинула Мишу, сидевшего рядом с Турбо, и уселась на его место. Когда парень сделал очередную затяжку, она взяла сигарету из его рук и затянулась следом.

Лена искоса посмотрела на неё. Выглядело это довольно странно. Особенно учитывая то, как посмотрел на неё Турбо после этого действия. Лиля сама, видимо, не заметила, как парень закатил глаза, а Лена, наблюдавшая за этой сценой, не удержалась и усмехнулась.

Лиля обернулась на смех и одарила её презрительным взглядом. Турбо в это время выдернул сигарету из её рук и встал с дивана. Она встревоженно метнула голову в его сторону, но осталась сидеть на месте. Лена прикрыла рот рукой, чтобы не засмеяться громче.

Марат, который тоже наблюдал за этой сценой, обернулся к девушке, и они оба, не выдержав, прыснули от смеха. Сначала тихо, а потом всё громче, пока не засмеялись в голос.

— Вы чего смеётесь? — обернувшись на смех, спросил Пальто.

Это стало последней каплей: Марата и Лену после этих слов накрыло второй волной смеха. Девушка уже хваталась за живот, который от хохота временами начинало прихватывать. Даже Турбо и Зима, стоявшие у груши, переглянулись и усмехнулись, будто и сами понимали, насколько нелепой была эта сцена.

Лиля недовольно встала и подошла к старшим.
— Турбо, угомони их, надоели ржать как кони.

Нужно было просто слышать, насколько громко Лена с Маратом прыснули от смеха в третий раз. Они уже не пытались сдерживаться — смех рвался наружу, смывая напряжение дня, все эти взгляды, угрозы и границы, которые кто-то так старательно чертил.

— Ну всё, хватит, — сказал Турбо, но в словах его словно не было настоящего запрета. Казалось, что он сказал это просто для вида, чтобы Лиля успокоилась.

Ребята смеялись ещё пару минут, а потом откинулись на спинку дивана и пытались отдышаться. Миша и Пальто до сих пор сидели и не могли понять, что же этих двоих так рассмешило. Но, может, и не надо было понимать: иногда смех нужен просто потому, что без него весь этот сырой подвал, эти выцветшие плакаты и чужие правила казались бы невыносимо тяжёлыми.

——————————————————————————
Глава в этот раз чуть меньше,чем обычно, за что дико извиняюсь. Весь день была занята, голова забита другим, поэтому сегодня плохо у меня глава зашла.
Постаралась больше раскрыть взаимодействия Лены и остальных в конце главы, надеюсь, что вы не против, что пока больше времени я уделяю взаимодействиям не с главной любовной линией, а именно дружеские с другими. 😺