Научи меня дышать

Вечером мы семьей сидим за столом. Сначала мы поужинали, а сейчас Данька сагитировал нас поиграть в настольные игры. Вроде никто не возражал. Тем более нам всем нужно сделать что-то веселое.
Напряжение, словно бетонная стена, висело в воздухе в последние дни, но сейчас атмосфера начала меняться, за ужином мы даже всей семьей смеялись. Впервые за неделю. Так непривычно. Зато это лучшее, что могло произойти.
Надо бы запомнить, что я тут чужая. Иначе потом будет больно.
Папа принес все настольные игры, которые только у нас были, Даниэль выбрал свою любимую, как будто он мог выбрать что-то другое.
Мелочовка в этом плане постоянный. Его решение можно предугадать, даже, если он еще сам не решил. Может, это называется старшая сестра, которая все знает. Или человек, который живет рядом.
Мы уже играем тридцать минут, Даниэль заметно проигрывает и начинает потихоньку обижаться.
— Эй, вы чего? — спрашивает он, скрещивая руки на груди. — так нельзя!
Смеюсь в голос за что получаю обиженный взгляд от брата.
— Умей проигрывать, это нормально, — говорит мама и хочет взять Даньку за руку, но тот не дает этого сделать.
Уже папа смеется, а в глазах младшего виднеются слезы. Все, доигрались.
— Даник, ты чего? — спрашивает папа. — это игра. Просто времяпрепровождение. И все. Мы забудем это через два дня. Не будем же мы напоминать тебе про проигрыш?
— Да, конечно! Я до сих пор помню, как ты весной проиграл мне и купил не шоколадку.
Даниэль очень злопамятный, но в это же время добрый. Он ненавидит проигрывать и помнит каждый твой проигрыш. Это касается игр. В жизни он будет тебя поддерживать до последнего.
— О-о-о, я сейчас вспомню то время, когда ты не умел говорить и не давал спать ночами. — пошутил папа.
Естественно, игра закончилась. И так напряжение в доме, а если и Даня обидится, то мы тут надолго. Никто из нас этого не хочет.
Я  пошла в свою комнату и сразу упала на кровать. Домашнюю работу решила не делать. Смысл? Алгебру не  проверяют, тем более у нас ее две подряд. Завтра её будет достаточно. Литературу кто-то читает? Там вступительная статья. Произведение еще можно прочитать. Грубо говоря, литературу делаем через раз.
Физкультура... ее надо не забыть, ставлю гарантию, что физрук очень хочет со мной поговорить. Вот кто тянул Мелочовку сказать про месячные?  Придется идти. Геометрия там повторение, тоже не хочу. Русский сделать можно и устно перед уроком, хотя сомневаюсь, что я вообще открою учебник. География седьмым уроком. Серьезно? Думаю, туда дойдут пять человек. В общем, домашняя работа меня не привлекает. Не тот вайб сегодня.
Захожу полистать ленту в социальной сети. Хоть когда-то это же надо делать.
Лучше бы уроки делала. Мне пришла заявка на дружбу от «Егорка Калинин». Кто вообще ставит свою фамилию? Егорка... у меня определенно появляются вопросы к нему. Что у него в голове?
Карина написала пару сообщений про дз, но я же не делала уроки, поэтому игнорю. Если я не увижу смысла отвечать, то не отвечу. Подруга уже должна была привыкнуть к этому.
Я никогда не игнорировала только одного человека. И опять. Все с начала. Порой мне кажется, что я эту боль никогда не переживу. Это такой ад!
Выбрасываю все мысли из головы. Мысли мне точно не друзья. Сейчас, скорее, они мои враги. Такие навязчивые, которые не отступают и видят каждый мой промах. Я сама для себя главный враг.
Это просто надо пережить. Да вот только «просто» вообще не просто!
Засыпаю до десяти часов вечера. Моей нервной системе нужен отдых. Лето очевидно с этой задачей не справилось. Теперь у меня новый уровень. Делать вид, что все хорошо при всех. Это тот самый момент, когда мне некому поделиться с болью, потому что ни одна душа меня не поймет.
Понимали только однажды. А в итоге? В итоге я в проигрыше. Даже в двойном. Мило.
Утром просыпаюсь раньше будильника. Мелочовка сегодня еще сидит дома с папой.
Беру телефон, потому что вставать не вижу смысла. Соберусь я за десять минут, если мама спит, если нет, то за двадцать. Потому что будут отвлекать на разговоры. Все равно времени мне хватит.
Вижу «добрых снов», «доброе утро». На миг я снова оказалась в 2024. Но я не там. Это не тот человек, от которого я ожидала увидеть сообщение. Да я вообще не ждала сообщений.
Боль — это не прямая линия, она движется по спирали. Вроде идешь вперед, но на самом деле проходишь бесконечные пошатывания: то хорошо, то снова все плохо. Наш организм придумал такую штуку как защита. Хочешь плакать, но не можешь. Ты истощен. Мозг не дает волю слезам, потому что дает время отвлечься от боли. Помогает ли это? Не знаю. Но, если помогает, то страшно представить, что было бы без этой защиты.
Калинину на его сообщение решаю ничего не отвечать. Обойдется. Даже не читаю.
Встаю с кровати и иду на кухню. Там уже сидит папа. Значит, мама спит, Даник тоже.
— Доброе утро, киса, — говорит папа.
— Доброе, ты же с Даней сегодня сидишь?
Это важно, потому что мама точно на работе, а оставлять одного Даню очень опасно. Он непризнанный гений, которому ничего не стоит, пойти взять зажигалку и поднести её к шторам. Уже  так разок сделал, пока мама спала.
— Конечно, ты будешь завтракать? — по выражению лица папы, понимаю, что он знает ответ, поэтому улыбаюсь и отрицательно мотаю головой.
Вопрос был сделан из вежливости.
Спустя десять минут я уже оделась и собрала волосы в пучок. Стою в ванной и думаю про макияж. Так хочется сделать стрелки. А что мне мешает? Алгебра первым уроком? До нее еще сорок минут. И все таки я рисую стрелки и крашу ресницы, придаю щекам легкий румянец и хочу уже выйти из квартиры, но вижу папу.
— Возьми хоть яблочко, — опускаю взгляд и вижу яблоко в его руках.
Улыбаясь, я забираю яблоко, а папа легким движением захватывает меня в свои объятия.
– Хорошего дня.
– Спасибо. И тебе, - с этими словами я ухожу из квартиры.
Медленным шагом иду в сторону школы. Мои мысли меня ненадолго покинули. Я ни о чем не думаю. Даже музыка не понадобилась. Успех налицо.
Спиной чувствую чей-то взгляд. Ну нет. Пожалуйста.
Все же оборачиваюсь и вижу Тима. Раньше мы всегда ходили вместе. Он шел к моему дому и ждал меня, а потом шли в сторону школы или еще куда-нибудь.
Надолго свой взгляд не задерживаю и оборачиваюсь обратно. Тим и не спешил меня догонять. И как раз из-за этого я чувствовала напряжение.
В школу мы зашли одновременно, но ничего друг другу так и не сказали. Синяк на лице Тима стал еще ярче, чем вчера. Не простой новенький попался.
За пять минут до звонка приходит Карина, которая улыбается до ушей. Подошла новая сплетня. Только им Кузнецова радуется больше всего.
— Мари, ты в школе! — начинает подруга кричать издалека. —  Я так соскучилась, ты не представляешь. Короче, — Карина подходит ближе и шепчет мне на ухо. — Марина начала встречаться с Леоном!
А это интересно. Марина с седьмого класса бегает за Тимом, а Леона она буквально ненавидела. Это мальчик из параллели, которого Марина вечно с кем-то буллила. Короче, сте-рва!
– Уверена? Информация как будто не точная, — начинаю я намекать на фальшивость этой новости. А что?
Карина будет в легком раздражении, если поймет, что я ей не верю.
— Они вчера целовались после школы.
Учительница запускает в класс, и мы с Кариной садимся на свои места. Спустя секунд тридцать Тимофей и Стас садятся сзади нас. Ладно, это привычно. Они всегда сидят сзади. Уже традиция. Но почему так странно?
Карина молча достает все необходимое для урока и поворачивается ко мне:
— Мари, я почку ставлю. Это не необъективная сплетня. — Кузнецова становится серьезной.
— Надеюсь. — говорю я.
Марина появляется в классе, кидает рюкзак и убегает, хотя до начала урока меньше двух минут.
— Видишь? — Карина начинает победно улыбаться.
— Может, приспичило сбегать по делам.
Я не верю в эту сплетню. Ну это очень глупо и необоснованно. Леон и Марина все время ссорились с друг другом.
Марина посылала его открытым текстом и шла к Зуеву. Так было всегда.
— Мари, я права. Они встречаются.
— Кто? — слышу голос Тимофея.
— Неважно, — говорю я.
— Мари, не будь эгоисткой, уже почти полгода прошло,  — Карина поворачивается к мальчикам, а я замираю. Она серьезно это сказала при нем?
— Заткнись, Кузнецова, — бросает Тим, пока достает тетрадь из рюкзака.
— Хам! — замечает Карина, но рассказывает про Леона и Марину.
— Они ненавидят друг друга, — подмечает Стас. Я говорила, что Орлов мой лучший друг?
— Мне это не мешает тебя и Карину женить в ночных фантазиях, — с улыбкой говорит Тим, а потом получает по плечу от Стаса.
— То есть мечтаешь обо мне по ночам? — спрашивает Карина, закручивая волос на палец.
Тим молчит, видимо, как и я, переваривает информацию. Но приходит в себя первым:
— Мечтаю стать крестным твоих и Стаса детей. Ночами сниться. Мелкая, что не так? Стас тормоз и ты его нервируешь? Выбери от другой путь, прошу.
Карина как-то грустно смотрит на Тима. Тут что-то не так. Я чувствую.
Какая муха укусила Кузнецову? С каких пор она так общается с Зуевым? Она буквально с ним заигрывает.
Звенит звонок, и мы все погружаемся в алгебру. Понимаю, почему Карина вчера мне писала про домашку. Минут десять пытаюсь понять о чем идет речь, потом до меня доходит тема, и дальше я беру телефон.
Егор мне писал. Выбешивает. Сообщение не читаю, а просто смахиваю.
Спустя пять минут Калинин входит в класс. Я даже не заметила, что его нет. Опоздал почти на двадцать минут. На алгебру. Что ж, удачи ему. Она ему понадобиться. Даже Тим со смехом шепчет Стасу что-то про жалость к Егору.
Сегодня день новостей, в которые я не верю? Потому что не в отношения Марины с Леоном, не в жалость Тима я не верю, хоть и чувствую легкий сарказм от последнего.
— Егор, почему опаздываешь на пол урока? — строго спрашивает учительница.
— Я писал старосте, что опоздаю. Город до конца не знаю, сел не на тот автобус, извините, — пожимает плечами Калинин.
— У вас же Мари староста?
Ну нет. Пожалуйста! Калинин место на кладбище себе ищет?
— Я на уроке в телефоне не сижу, извините, — бросаю я.
— Я писал раньше, чем начался урок, — констатировал Егор.
Весь класс смотрит на меня. Чертов Егор. Достаю телефон и смотрю на время, в которое Егор мне писал.
— За минуту до звонка? Серьезно? — с издевкой спрашиваю я.
— Так, все, Егор, молча сел на место, только попробуй еще раз опоздать.
— Не пиши Мари, она всех игнорирует, лучше мне напиши.
Поворачиваюсь к Тиму, чтобы понять послышалось мне или нет. По его улыбке понимаю, что нет.
Учительница игнорирует это и продолжает урок. Почему я так же сделать не могу?
— Лопес, я слушаю, — Зуев улыбается. Дразнит специально меня.
— Лопес я только для Егора, Зуев, — огрызаюсь я. — не думал, что проблема в тебе, а не во мне?
— Мари, полгода, — напоминает Кузнецова. — Вины Тимофея уже нет.
— Карина, заткнись, — что-то похожее я уже слышала сегодня, но от Тима, а не от Стаса, — сама сделала, сама и разбирайся.
Смотрю на Карину. Что она сделала? Улавливаю такой же взгляд Тима.
Я разворачиваюсь и пытаюсь опять погрузиться в урок, но слышу комментарии Тимофея. Стараюсь не реагировать, но не могу. Он говорит Стасу, что я бы так не отвечала, если бы встречалась с Егором. Мари, вдох, выдох и не реагируй на них.
Полгода, к слову, не прошло. Всего-то 140 дней.
Первая алгебра закончилась, и мы выходим из класса. Марина выбегает первая. Карина смотрит на меня с самодовольной улыбкой. Все равно не верю в новую «сплетню».
Мы идем впереди мальчиков. Я в надежде, что они уйдут. Потому что Егор где-то скрылся. Где его сегодня черти носят?
— Быть не может, — говорит Стас, подходя к нам сзади. Рядом с ним шел Тимофей.
— Выколи мне глаза. — говорит Тим, когда в нашем поле зрения появляется Леон и целуется с Мариной.
— А что? Обидно? — ехидно спрашивает Карина, а я на нее удивленно смотрю.— нет, а что? Она в тебя была влюблена, а сейчас меняет тебя на врага. Мари, Марина ушли. Все, Зуев, вешайся на любую!
— Да плевать я хотел на Марину вашу, — оправдывается Зуев. — Мне Леончика жалко, хотел создать с ним группу «Вожаки Успенской». Контролировали эту стерву вместе, а этот сдался и примкнул к ней. Но, как бы не было обидно, в этой группе остался только я один. Может, поменять тактику и стать нарциссом?
Он даже наше название, которое было с самой начальной школы, забрал. «Вожаки».
Неужели Тимофей так просто готов поменять все прошлое ради какой-то фигни? Да, знаю, он пошутил, но все равно обидно.
— Почему никто в нашей группе не пишет? — спрашивает Стас, будто считывает мои мысли.
— Дай-ка подумать... — отвечает Карина.
Пока они опять разбираются кто виноват, а кто нет, я сваливаю из компании. Слишком тупые разговоры, которые наносят раны на сердце.
Спустя минуту ко мне подходит Егор с вопросами:
— Сама просила побыть твоим парнем, а теперь делаешь все, чтобы я к тебе не подходил. Не тупо ли?
— Тише ты,  — оборачиваюсь на Тимофея и остальных. Только он из всех смотрит на нас. Вряд ли услышал, что говорит Егор: слишком большое расстояние.
— Мари, что такое?
— Как бы тебе сказать? — улыбаюсь. — обними меня.
Дважды Егора просить не пришлось. Он обнял, а потом и поцеловал. Кретин! Если бы не чувствовала взгляд Тима, то так бы и врезала Калинину. Нет, даже так бы не ударила его.
— Этого я не просила, — подмечаю я, когда Егор с улыбкой перестает меня обнять, а тем более целовать.
— Я сам решил. — с этими словами он уходит, оставляя меня одну.
Смотрю на спину Егора и ни о чем не думаю. Ровно тридцать секунд, а потом чувствую, что сзади кто-то подошел. Только у одного человека такая энергетика. Я всегда знаю, когда рядом есть Тимофей. Постоянно чувствую его. Никогда не ошибаюсь. Только один раз. Я ошиблась именно в нем.
— Вы с ума сошли? Ладно Марина, она еще та сумасшедшая, но ты, Белли?
— Не называй меня так.
— Ты не любишь Егора. Я сколько угодно могу это доказывать. — спокойно произносит Тим.
— Это не геометрия, тут не надо доказывать. — поворачиваюсь и смотрю в лицо Тима.
— Да очнись! Геометрия везде. Осмотрись ты, везде фигуры, — Тим разводит руками в сторону. — ты когда стала столько в интернете сидеть? Подсмотрела что-то там и крутая?
Он смеется. Не со зла. А я отмечаю, что давно его искреннего смеха не слышала.
– Чувства — не геометрия. — констатирую я.
На алгебре я была, только до конца урока я не слушала никого. Карина иногда поворачивалась и что-то говорила Стасу и Тиму, пыталась заговорить со мной, но вскоре поняла бессмысленность этой идеи.
Перемена тоже проходит в одиночестве. Даже Егор где-то ходил все время. Снова. Карина опять разговаривала со Стасом, только теперь они кричали друг на друга. К чему это?
А я думала про Егора. Про поцелуй. Он был обычным. Просто чмокнул в губы и всё, но почему спустя час внутри до сих пор чувствовалась нежность этого действия? Это было так быстро, что я ничего не поняла.
Помню, что хотела ударить Егора, но не сделала это, списав все на взгляд Тима, но было ли это так? Или я начинаю забывать Зуева? Может, просто хочу кем-то заменить Тимофея? По-моему, я окончательно запуталась.