Из другой вселенной

Элис проснулась с ощущением, будто её внутренности решили устроить революцию.

Она резко села на кровати, прижала ладонь ко рту и замерла. Тошнота подкатывала волнами — то отступала, то накатывала с новой силой. В висках стучало. Во рту было противно, словно она нажевалась грязных носков.

— Блядь, — выдохнула она сквозь зубы.

Мысли путались, но одна была кристально ясной: это не просто недомогание. Это что-то магическое. И она знала, кто за этим стоит.

Элис сдёрнула одеяло, вскочила с кровати. Комната качнулась. Она пошатнулась, схватилась за столбик кровати, переждала приступ. Потом, не заботясь о том, как выглядит, босиком и в мятой пижаме, вылетела из спальни девочек и помчалась в комнату Мародёров.

Дверь была не заперта. Элис ворвалась без стука.

— ПИТЕР!

Питер подскочил на кровати так, что чуть не свалился. Джеймс заворочался, приподнял голову. Сириус, лежавший на спине, открыл один глаз.

— Какого хрена? — прохрипел Сириус.

Элис не обратила на него внимания. Она в два шага оказалась у кровати Питера и ткнула в него пальцем.

— Что. Ты. Мне. Подсыпал?!

Питер заморгал, явно не понимая.

— Ч-что?

— Меня тошнит, Питер! — её голос сорвался. — Дико тошнит! Что ты мне вчера подсыпал?!

Питер побледнел. Он завозился, отползая к изголовью.

— Это... это вредилки, — пробормотал он.

— Что?!

— Ну... магические штуки. Они вызывают неудачи. Я... я случайно высыпал четыре штуки вместо одной.

Элис уставилась на него. В комнате повисла тишина.

— ЧЕТЫРЕ?! — она закричала так, что Джеймс подпрыгнул. — Ты высыпал в меня ЧЕТЫРЕ ВРЕДИЛКИ?!

— Я не хотел! — Питер поднял руки, защищаясь. — Они просто... выскользнули!

— Выскользнули?! — Элис шагнула к нему, и от резкого движения тошнота снова подкатила. Она согнулась пополам, схватившись за живот. — Ох, блядь...

— Эй, тихо, — Джеймс спустил ноги с кровати. — Элис, сядь.

Она сделала неловкий шаг назад и рухнула на край кровати Джеймса. Точнее, не совсем на край.

— АЙ! — взвыл Джеймс. — Элис, ты мне ноги раздавишь!

Она хотела встать, но тошнота снова скрутила. В этот момент сверху что-то хрустнуло. Балдахин над кроватью Джеймса с жутким треском оторвался и рухнул прямо на голову Элис.

— MERDE! — заорала она. — Твою мать!

— Ай! Моя голова! — Джеймс замахал руками, запутавшись в тяжёлой ткани.

Элис отбивалась от балдахина, который, кажется, жил своей жизнью. Ткань намоталась на её волосы, зацепилась за пуговицы пижамы, залепила лицо.

— Я задохнусь! — пробурчала она глухо. — Отлично! Просто блядски отлично!

— Не дёргайся! — Сириус уже был на ногах. Он откинул одеяло, подскочил к ней. — Стой спокойно.

— Я не могу стоять спокойно! У меня на голове шторы!

Сириус фыркнул, но ничего не сказал. Его пальцы быстро и осторожно распутывали ткань. Элис чувствовала его близость — тёплого, сонного, пахнущего чем-то смутно знакомым. Когда балдахин наконец свалился на пол, она подняла глаза.

Сириус смотрел на неё сверху вниз. В его взгляде мелькнуло что-то, от чего внутри стало ещё муторнее. Не от вредилок.

— Причёска у тебя... эффектная, — хмыкнул он.

— Заткнись, Блэк.

— Я серьёзно. Такая... растрёпанная богиня хаоса.

— Я щас блевану тебе на ноги.

— О, как романтично.

Элис показала ему средний палец. Сириус ухмыльнулся.

— Ладно, — она с трудом поднялась. — Я не могу сегодня идти на уроки. Передайте учителям, что мне плохо.

— Ты уверена? — Джеймс потирал ногу, на которую она села. — Выглядишь, конечно, не очень...

— Спасибо, Поттер.

— Но может, отвлечёшься? На Зельях, например, снова котёл взорвём. Это весело.

— Я не хочу блевать на Флитвика, — отрезала Элис.

— Это было бы эпично! — глаза Джеймса загорелись. — Представь: ты блюёшь, он подпрыгивает, его колпак слетает...

— Заткнись, Поттер.

— Я просто говорю...

— Я серьёзно.

Сириус взял её за локоть. Элис вздрогнула. Его рука была тёплой и удивительно спокойной.

— Иди в спальню. Я принесу воды, — сказал он тихо.

Элис покачала головой.

— Не надо. Я справлюсь.

— Ты бледная, как призрак. Я останусь.

— А уроки?

— Переживут.

Она хотела возразить, но очередной приступ тошноты согнул её пополам. Сириус придержал её за плечи.

— Так, всё. Идём.

Он буквально повёл её в спальню девочек. Марлин уже ушла на завтрак, Лили и Мэри тоже. Комната была пуста. Элис упала на кровать, свернулась калачиком.

Сириус сел на кровать Марлин напротив, не спрашивая разрешения.

— Дыши, — сказал он. — Медленно.

— Я дышу.

— Нет. Ты задыхаешься. Вот так.

Он взял её за руку. Элис замерла. Его пальцы переплелись с её — медленно, осторожно, будто давая ей шанс отдёрнуть руку. Она не стала.

— Мне плохо, а ты... тёплый, — пробормотала она.

Сириус усмехнулся.

— Это комплимент?

— Это бред. Я несу бред от вредилок.

— Мне нравится.

Она закрыла глаза. Тошнота отступила на полшага, но не ушла совсем. Зато тепло его ладони... оно почему-то помогало.

Элис ненавидела это. Ненавидела, что он так на неё смотрит. Ненавидела, что сама смотрит так же. Ненавидела, что они сидят вот так — рука в руке — и никто из них не решается сделать следующий шаг.

«Почему? — стучало в голове. — Почему я не могу просто сказать?»

Но она знала ответ. Слишком страшно. Слишком сложно. Слишком много всего стоит между ними — её прошлое, её секреты, её будущее, которого у неё, возможно, нет.

А Сириус... он просто сидел рядом. И держал её за руку. И этого было достаточно. И этого было мучительно мало.

Через какое-то время Элис стало легче. Она села, потянулась к рюкзаку под кроватью. Ей вдруг захотелось — сама не знала почему — прикоснуться к чему-то из прошлой жизни.

Рюкзак из будущего. Старый, потрёпанный, из материала, которого не существует в этом времени. Она расстегнула молнию.

Внутри — разряженный телефон, зарядка, наушники, блокнот, старая фотография родителей.

Элис вытащила телефон. Провела пальцем по потухшему экрану. Бесполезный кусок пластика и стекла, но он был её. Оттуда. Из жизни, которой больше нет.

Она смотрела на него и вспоминала: мама смеётся, папа что-то говорит по-французски, лето, солнце, шум города за окном.

Глаза защипало.

— Твои родители? — голос Сириуса прозвучал над самым ухом.

Элис вздрогнула. Она не слышала, как он подошёл. Фотография лежала у неё на коленях.

— Да, — тихо ответила она.

Сириус сел рядом на пол. Ничего больше не спросил. Просто сидел рядом, касаясь плечом её плеча.

— Мне их не хватает, — сказала Элис. Голос дрогнул.

— Знаю.

Он положил руку ей на плечо. Элис не отстранилась. Ей хотелось прижаться к нему, спрятаться, раствориться. Но она просто сидела. И позволяла его теплу делать то, что не могли слова.

— Я никогда не смогу вернуться, — прошептала она, не сводя глаз с фотографии. — И даже если смогу... я уже не хочу. Здесь моя семья. Здесь моя жизнь.

Сириус молчал. Но его рука сжала её плечо чуть крепче.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За то, что ты здесь.

— Я всегда здесь, — ответил он. И прозвучало это как-то слишком серьёзно.

Элис не решилась поднять на него глаза. Потому что если бы подняла — точно бы ляпнула что-нибудь лишнее.

Вместо этого она сунула фотографию обратно в рюкзак. И в этот момент услышала шипение.

— ЗМЕЯ! — Элис подскочила, как ошпаренная. — ЗМЕЯ В КОМНАТЕ!

Она в панике запрыгнула на туалетный столик, сшибая пузырьки с зельями. Один из них разбился, растекаясь по полу розовой жижей.

— ЗМЕЯ! — орала она. — ТАМ ЗМЕЯ!

Сириус вскочил, выхватил палочку.

— Где?!

— Под кроватью!

Он осторожно наклонился. Палочка наготове. Секунда. Другая.

— Элис, — медленно произнёс он.

— ЧТО?!

— Это шнурок от твоей мантии.

Она замерла на столике, вцепившись в полку.

— Что?

— Шнурок. От твоей. Мантии.

Элис медленно слезла. Заглянула под кровать. Действительно шнурок. Коричневый. Изогнутый. Очень похожий на змею, если у тебя в крови четыре вредилки.

— Мне стыдно, — пробормотала она.

Сириус заржал. Согнулся пополам, хлопая себя по коленям.

— Ты... ты только что... объявила войну шнурку!

— Заткнись, — буркнула она.

— Серьёзно! Нужно было слышать твой крик! «ЗМЕЯ В КОМНАТЕ!» — передразнил он тонким голосом.

— Я тебя ненавижу, — сказала Элис, но губы у неё уже дёргались.

— Ага, конечно.

Она засмеялась. Сначала тихо, потом всё громче. Смех сотрясал тело, слёзы потекли из глаз — уже не от грусти, а от облегчения. Сириус смеялся вместе с ней.

И тошнота отступила.

Потом, конечно, вернулась.

Через десять минут Элис уже стояла на коленях перед унитазом, и её выворачивало так, что в глазах темнело. Сириус остался за дверью, но она слышала его дыхание, чувствовала его присутствие.

— Ты как? — спросил он в очередной раз.

— Ужасно, — выдавила она, вытирая рот.

— Я здесь.

— Знаю.

Она вышла — бледная, дрожащая, с мокрыми прядями, прилипшими ко лбу. И Сириус, не сказав больше ни слова, шагнул и обнял её.

Элис замерла. Его руки обвились вокруг неё, прижимая к груди. Она слышала, как бьётся его сердце. Или своё. Или оба сразу.

— Мне плохо, — прошептала она. — И стыдно.

— Не стыдись, — ответил он. — Это вредилки. Ты не виновата.

Она прижалась к нему. Вжалась лбом в его плечо, вдыхая запах. И на секунду стало легче.

— Почему мы такие идиоты? — пробормотала она.

— В смысле?

Элис замерла. Она не хотела это говорить. Но вырвалось.

— Ничего. Забудь.

Сириус напрягся. Но промолчал.

И это молчание висело между ними весь остаток дня.

Неудачи продолжались.

Элис выползла из спальни только после полудня — слабая, но уже способная передвигаться. И началось.

Она споткнулась о ковёр на выходе из гостиной. Ударилась локтем. Поднялась — пошла за водой. Налила полстакана, расплескав остальное себе на футболку. Пошла к шкафу за сухой — дверца отвалилась.

— Я проклята, — пробормотала она, глядя на дверцу. — Просто проклята.

Сириус подошёл, поймал отвалившуюся дверцу и аккуратно прислонил к стене.

— Может, тебе просто не открывать шкафы сегодня, — ухмыльнулся он.

— Это шкаф виноват!

— Конечно. Шкаф — злодей.

Она кинула в него скомканной футболкой. Сириус поймал.

— Неплохо для полуживой.

— Отстань.

Но на душе стало легче.

После уроков пришёл Джеймс. Постучал, сунул голову в дверь.

— Можно?

— Заходи, — Элис лежала на кровати, обложившись подушками.

Джеймс вошёл с подносом: чай, тост, какая-то шоколадка.

— Это тебе.

Элис подозрительно прищурилась.

— С каких пор ты носишь мне еду в постель?

— Я заботливый, — оскорбился Джеймс. — И вообще, ты моя почти-сестра.

— Почти-сестра, — повторила она. — Ну-ну.

Он поставил поднос на тумбочку и присел на край кровати. Помялся. Потом выпалил:

— Можешь помочь мне с Лили?

Элис медленно повернула к нему голову.

— В каком смысле?

— Ну... свести нас. Поговорить с ней. Я не знаю, как к ней подойти.

— Ты постоянно к ней подходишь, — заметила Элис.

— И она меня постоянно отшивает. А ты — девочка. Ты знаешь, что ей нравится.

Элис закатила глаза.

— Джеймс, я блевала час назад. Ты серьёзно?

— Ну... я подожду, пока ты перестанешь блевать. Но потом поможешь!

Она вздохнула.

— Хорошо. Но за это ты принесёшь мне ещё чаю.

— Идёт!

Он просиял так, будто она согласилась выйти за него замуж.

— Но если Лили тебя снова отшиет — это твои проблемы, — добавила Элис.

— Договорились.

К вечеру Элис почувствовала себя почти человеком. Тошнота отступила, голова перестала кружиться. Осталась только слабость и лёгкое ощущение, что мир слегка накренился.

Но выходить в коридоры было всё ещё опасно. В её состоянии наткнуться на Розье — значит гарантированно влипнуть в неприятности. Или на Филча. Или на кого похуже.

— Мне нужна карта, — объявила она, входя в комнату Мародёров.

Сириус и Римус сидели за столом. Римус что-то писал, Сириус кидал в потолок скомканные пергаменты.

— Зачем? — спросил Сириус.

— Чтобы не наткнуться на слизеринцев. Я в таком состоянии, что если встречу Розье, я его убью.

— А если встретишь Пивза? — поинтересовался Римус.

— Он мой друг. Надеюсь.

Сириус хмыкнул и достал из-под кровати карту.

— Давай я с тобой гулять пойду.

— Не надо.

— Надо. Ты сегодня — ходячая катастрофа.

— Спасибо за поддержку, — буркнула Элис.

Они вышли из башни. Сириус держал карту одной рукой, другой — её локоть. Элис не возражала.

— Впереди Филч, — предупредил он, сворачивая в боковой коридор.

— Угу.

— Сейчас лестница. Розье на втором пролёте.

— Обходим.

— Уже.

— Отлично.

Они шли быстро и тихо. Элис чувствовала его пальцы на своём локте — тёплые, уверенные. Иногда его большой палец случайно задевал кожу, и тогда по телу пробегала дрожь.

«Почему. Почему. Почему. Признайся. Просто признайся. Он же рядом. Он же держит тебя. Он остался с тобой. Он поймал тебя вчера. Он...»

Она стиснула зубы.

«Потому что если я скажу — всё изменится. И я не знаю, готова ли я к этому. А если он не ответит? А если...»

— Пивз, — шёпот Сириуса вырвал её из мыслей.

Они нырнули за угол. Пивз вылетел из-за поворота, напевая себе под нос что-то непристойное. Увидел Элис и просиял.

— Элис! Ты выглядишь как призрак!

— Я чувствую себя как призрак, — отозвалась она.

— Хочешь, я тебя развеселю?

— Не сейчас, Пивз.

— Но я хочу!

— Если ты сейчас устроишь шалость, я скажу Филчу, где ты прячешься.

Пивз замер, округлив глаза.

— Ты жестокая!

— Это шантаж.

— Я обиделся!

И Пивз улетел, бубня что-то о несправедливости мира.

Сириус заржал.

— Ты умеешь с ним договариваться.

— Это не договариваться, — поправила Элис. — Это выживание.

Они вернулись в гостиную. Элис рухнула на диван, чувствуя, как ноги гудят. Сириус сел рядом. Джеймс принёс чай.

— Ты обещал, — напомнила Элис.

— Я держу слово, — он поставил кружку перед ней.

— Я помогу тебе с Лили, — вздохнула она. — Но если она тебя снова отошьет...

— Это мои проблемы, — закончил Джеймс. — Помню.

Элис сделала глоток. Чай был горячим, сладким, с молоком — именно такой, как она любила. Она смотрела в огонь, чувствуя, как тепло разливается внутри.

Сириус сидел рядом. Их плечи соприкасались. Элис не отодвигалась.

— Красивый кулон, — негромко сказал он.

Она вздрогнула, коснувшись камня на груди.

— Что?

— Кулон, — он кивнул на цепочку, выглядывающую из-под воротника. — Голубой камень. Красивый. Тебе идёт.

Элис посмотрела на него. Сириус смотрел на неё в ответ — без привычной ухмылки, как-то по-другому.

— Я вчера нашла, — сказала она. — В Выручай-комнате.

— Повезло.

— Ага. Наверное.

Она вернулась взглядом к огню. Ей хотелось спросить: «Почему ты никогда не спрашиваешь о том, что я чувствую?» Или: «Почему мы не можем просто быть вместе?» Или: «Ты ведь тоже этого хочешь, да?»

Но она не спросила.

— Сегодня был ужасный день, — тихо сказала она вместо этого. — Но я выжила. И, может, завтра будет лучше.

Сириус ничего не ответил. Он просто сидел рядом. И когда её голова опустилась ему на плечо, он не пошевелился.

Элис закрыла глаза.

«Мы идиоты», — подумала она, засыпая. — «Оба. Просто идиоты.»

Она не знала, сколько прошло времени. Но когда она провалилась в сон, то почувствовала, как его рука осторожно накрыла её ладонь.

Или ей это приснилось.