взгляд у алтаря

В небольшой церквушке проходила церемония венчания. Шумный гул в стенах деревни перебивал тишину вечерней зари. Священник с томным, но довольным видом, открывал библию, готовясь к произношению речи.

Она стояла изящная, в платье из светлой ажурной ткани и красивым ожерельем маленьких бусин на груди. Прижимая к груди букет из голубых васильков и белоснежных ромашек, она осматривала освещение внутри церкви, скрывая внутреннее волнение.

— Моя милая возлюбленная, — произнёс кто-то позади, обхватив её за тонкое запястье.

Она вздрогнула, прижала букет крепче и криво улыбнулась.

— Не стоит переживать. Мы можем уйти сразу после церемонии, если ты плохо себя чувствуешь.

— Не хотелось бы расстраивать маменьку с папенькой, — она тоскливо опустила взгляд, стараясь не смотреть на его встревоженное выражение лица.

— Моя милая, никто на тебя не обидится.

Конец его фразы потонул в потоке беспорядочных мыслей. К своему сожалению, в голове с такой пронзительной болью появились его холодные глаза и не менее холодная, чёрствая фраза.

«Поверь мне, тебя никто никогда не обидит».

Он нежно погладил её по лицу, заставляя поднять взгляд. В его карих глазах она видела собственное отражение и старалась не пугаться своей бледной сияющей кожи.

Кто-то позвал его, заставил резко отпрянуть и отойти. Он подбадривающе улыбнулся ей и ушёл куда-то в толпу, мешаясь с людьми в тоскливых костюмах.

Она посмотрела на его удаляющуюся спину и сделала шаг к выходу, старательно подбирая шаги, чтобы никто в суматохе не обратил на неё внимания.
         Перехватив букет покрепче, девушка вышла на улицу, вдыхая прохладный весенний воздух.

Как жаль, что холод весны окружал её не радостью, а несчастьем воспоминаний. Как неприятно, что прохладный ветер с такой грубой резвостью напоминал ей о страданиях и боли, что сопровождали её с того момента, как она вошла в церковь.

Тело покрылось мурашками, лепестки нежных цветков колыхались на ветру, примыкая друг к другу в поисках тепла.

Она посмотрела куда-то в сторону, тяжело вздохнула, захотела сделать ещё один шаг прочь от церкви, но удержалась, остановившись рядом с небольшой аркой.

По щеке юной невесты покатилась хрустальная слеза, и она мгновенно стёрла её с щеки, утираясь тканью перчаток.

А ведь всё должно было быть иначе. Всё должно было быть не так.

На её плечо легла тяжёлая мужская рука, жутко холодная, слегка шершавая от мозолей и огрубевшей от тяжёлой работы кожей.

Она вздрогнула, но не обернулась, не захотела.

— Ты замёрзла. — Прогромыхал над её ухом хрипловатый осипший голос.

— Твои ледяные руки не помогут согреться.

Грубые ладони стали растирать её предплечья, острый подбородок уткнулся в её шею, нос дёрнулся, вдыхая аромат цветов.

— Прекрати. — Она сделала шаг вперёд, вырываясь из его хватки и обернулась, встретившись с платиной в серых глазах.

Он криво улыбнулся, осмотрел её с ног до головы, вытащил из кармана небольшой конверт и протянул.

— Хотел отдать тебе это.

— Мне ничего не нужно.

Она сделала ещё один шаг назад, всмотревшись в пространство около выхода. Люди повернулись спинами, вслушиваясь в молитвенные речи священника.

Она ахнула, сделала шаг в сторону церкви, не обращая внимания на руку, протянутую с упрямством.

— Не ходи туда.

Его рука схватила тонкое предплечье, с усилием, но одновременно с этим, так трепетно, словно от одного его движения оно могло растаять сквозь пальцы.

— Не неси чепухи, не порти мне праздник. — Глаза невесты сверкнули злобой, она попыталась выдернуть руку, но только сдвинула её до локтя.

— Кого ты обманываешь? Нет никакого праздника. Для тебя это каторга и это вижу только я.

Он повысил голос, но вздрогнув от её резкого движения головы, вновь вернулся к спокойному тону.

— Пожалуйста. — Опустив голос до шёпота, произнёс он.

Невеста заглянула в его серые глаза, разочаровано вздохнула, чувствуя, как что-то в груди наполняется щемящей болью и, больше не желая искать что-то в платине его взгляда, выдернула руку, стремительно шагая к церкви.

— Ах, душечка, мы все тебя потеряли! — пропела пухленькая женщина с высокой причёской. Она ухватила её за ладошки своими мягкими руками и потянула к тонкой полоске ковровой дорожке.

Её перехватили нежные руки отца с костлявыми и слегка скрюченными от старости пальцами. Он посмотрел на неё с любовью и лаской, стараясь удобнее перехватить дочь за руку, чтобы сухая кожа не доставляла невесте дискомфорта.

Её ватное тело вот-вот было готово упасть перед гостями, но она лишь крепче сжала букет, в праздной тишине услышав шаги позади.

Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто вошёл в святую обитель. Проглотив ком в горле, невеста покрепче схватила отца за руку и вздохнула.

— Ты правильно поступила, дочка.

Он произнёс это ласково, но она почувствовала такую порцию строгости, что мгновенно сжалась, стараясь не выронить букет.

— Ты молодец.

Старик заглянул в её лицо и увидев непроницаемое безразличие, удовлетворённо кивнул.

Дорога к алтарю показалась слишком короткой. Она стояла, сохраняя холод, держа уродливый, надоевший букет, заставляя себя смотреть в его тёплые карие глаза.

Да, она поступила правильно.

Она знала, что он любит её. Знала, что он никогда не сделает больно и не посмеет очернить её и плевать, что она не чувствовала ничего похожего.

Она знала, что он не посмеет растоптать её, заставив страдать и плакать.

Она знала, что его одобрят все её родные и близкие.

Она знала.

Но всё равно испытывала рядом с ним только отвращение.

Вздохнув, она на мгновенье отвела взгляд, вслушиваясь в речи священника.

— Великая любовь! Двое искреннее любящих…

Она вспомнила его холодные глаза.

«Я люблю тебя. Но не дам тебе того тепла, которого ты ждешь».

— Станьте же свидетелями этой любви!

Она вспомнила его безразличие, когда он оттолкнул её, пробормотав что-то про счастливое будущее без него.

— Ответьте, жених…

Она вспомнила платину его взгляда, когда она, заливаясь слезами, умоляла его увезти её, спрятать, забрать, а он лишь поглаживал её по предплечьям, так нежно, почти не касаясь.

— Невеста!

— Милая…— до её руки дотронулось что-то тёплое, незнакомое, чужое.

Она посмотрела на священника.

— Ответьте, невеста, является ли Ваше желание добровольным?

— Да, — промолвила она одними губами, чувствуя, как её сердце замирает.

— Согласны ли Вы быть верной своему супругу? Хранить и оберегать его? Жить с ним в радости и несчастии? Болезни и здравии?

— Да.

— Согласны ли Вы стать его женой?

Она замолчала.

Открыла рот, но что-то вязкое сомкнуло её губы, не давая произнести и звука.

— Невеста?

Посмотрев на зал, она увидела около выхода его. Его холодное непроницаемое лицо, его неприятные платиновые глаза, его руку с конвертом.

Его хрустальные светлые слёзы, скатывающиеся по щекам.

— Да…

Тихо произнесла она, чувствуя последний удар сердца.