Когда музыка молчит

После душа Ан надела лёгкую шёлковую пижаму черного цвета и халат, которые подчёркивали её фигуру, но не выглядели вызывающе. Волосы она собрала в небрежный пучок, оставив несколько прядей обрамлять лицо. Она планировала поспать хотя бы несколько часов перед прогулкой по городу.

В номере было тихо, только за стеной слышались какие-то приглушённые звуки — видимо, группа уже приехала. Ан не стала вслушиваться, слишком уставшая после насыщенного дня. Поставила будильник на восемь утра и уже начала погружаться в сон, когда громкий стук в дверь вырвал ее из дремы. Сердце забилось чаще от неожиданности. Не успев даже подумать, она открыла дверь. На пороге стоял Ярослав. Его лицо выражало явное раздражение. Как только дверь распахнулась, он прошел внутрь, не дожидаясь приглашения, и закрыл ее за собой. Его состояние было странным, но Ан отступила на пару шагов, позволяя ему войти.

— Что случилось? — испуганно спросила Ан.

— Да так, мимо проходил... решил заглянуть к своей фанатке! — он театрально закатил глаза и оперся на стену рукой.

— Ярослав, что вам нужно? Зачем вы пришли? — Ан старалась сохранять спокойствие, хотя внутри всё кипело.

— Зачем ты напросилась приехать сюда с Ильёй? На приключения потянуло? — Ярослав не скрывал своего раздражения.

— Никто ни с кем не напрашивался. Илья пригласил, я согласилась, — ответила Ан, стараясь держаться уверенно.

— Да неужели? Ты своим присутствием всё портишь! — Ярослав не собирался успокаиваться.

— Что именно я порчу? Мы приехали раньше вас, Илья отдыхает в своём номере. Я не собираюсь мешать вашему графику, — Ан пыталась оправдаться, хотя сама не понимала, почему.

— Ты думаешь, я идиот? Думаешь, я не вижу, что происходит? — Ярослав наступал, оттесняя Ан к встроенному шкафу. Она машинально выставила руки вперёд, пытаясь создать хоть какую-то преграду между собой и Ярославом, но почувствовала, как спина коснулась двери шкафа. Расстояние между ней и артистом стало критически маленьким.

— Послушайте, Ярослав, я не понимаю, чего вы от меня хотите добиться этим разговором, — Ан старалась говорить твёрдо, но голос предательски дрожал.

— Да дала бы ему в Воронеже и не перлась бы сюда, чего не понятного. Яж специально выделил вам пару часов для этого.

Ан замерла, её лицо исказилось от обиды. Она резко подняла голову, в глазах вспыхнул гнев. Она перешла на «ты», потому что после такого высказывания Ярослава не хотела общаться с ним уважительно:

— По себе судишь? Я не обязана перед тобой отчитываться. Ты вообще спрашивал у Ильи, зачем он это сделал?

— А ты в дела группы, свой маленький носик не суй! Мы сами разберёмся! — Ярослав наступал, его голос звучал угрожающе.

— Ну так разбирайтесь! Я тут при чём? Ты сам придумал себе проблемы, сам в них и купаешься, — Ан старалась сохранить самообладание, но внутри всё кипело.

Ярослав явно не ожидал такого отпора.

— Да ты... ты кто такая, чтобы так со мной общаться? — он почти шипел, — думаешь, ты особенная? Я тебя разочарую... все вы одинаковые. – он не успел закончить фразу, Ан его перебила.

— Ты просто боишься признать, что не всё крутится вокруг твоей персоны. И да, я не твоя фанатка, мне нравятся песни группы, но не конкретно ты. И я не претендую на что-то особенное. Просто хочу, чтобы ко мне относились с уважением, а не ровняли с каждой первой, кто желает ночи любви с великими Neverlove.

В голосе Ан прозвучала такая твердость и достоинство, что Ярослав на мгновение замер. Его привычная агрессия, казалось, наткнулась на что-то неожиданное. Он сделал шаг ближе, и дистанция между ними стала критически маленькой для людей, находящихся в конфликтной ситуации. Парень резко поднял руку и ладонью ударил в дверцу шкафа чуть выше лица Ан. Это был не столько удар, сколько жест – демонстрация силы, призванная сломить ее. Она невольно закрыла глаза от испуга, но старалась не подавать виду.

— Уважение? Думаешь, можешь со мной так разговаривать и чего-то требовать? – тихо произнес артист, наклоняясь к ее лицу. Его голос, лишившись резкости, приобрел другую интонацию – более низкую, вкрадчивую. Ан почувствовала от него запах алкоголя и тяжело вздохнула в осознании, что он просто пьян и конструктивного диалога ждать не стоит.

— Могу, ты ворвался ко мне в номер со странной претензией, что я что-то там срываю, хотя это не так. Я неожиданно появилась в твоём поле зрения, как инородный объект, и ты не можешь это принять. Ты сам придумал повод для конфликта, сам разозлился, — она на секунду замолчала, затем еле слышно произнесла, отвернувшись в сторону: — …как истеричка.

В ее голосе уже не было злости, только снисхождение и понимание, что артист устал и алкоголь на него подействовал куда более губительно.

– Тебе нужно отдохнуть, ты пьян. – Ан вывернулась и уже хотела отступить вглубь номера, но Ярослав схватил ее за руку.

— Не так быстро, малышка! — его голос стал вкрадчивым. — Думаешь, можешь мне указывать? Не много ли ты на себя берешь? – он на секунду замолчал, будто что-то осознал.

— А я не сразу понял… – прошептал он, его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на губах, затем на плече. – Ты со мной играешь, да? – он прищурился, а затем вспомнил ее слова и передразнил «мне нравятся песни, но не конкретно ты» И все же я прав, ты приехала ради меня? – он резко дернул ее руку к себе, но из-за опьянения действие вышло не так как он ожидал и его хватка ослабла на секунду, а она воспользовалась моментом и освободила руку, не приближаясь к парню.

– Нет, но разве тебе сейчас что-то докажешь, давай поговорим после того, как ты поспишь.

Ярослав сделал несколько нетвёрдых шагов вперёд и снова потянулся к её запястью. Ан инстинктивно отступила, но не успела — его пальцы крепко сомкнулись вокруг её руки. В его взгляде мешались желание и пьяная решимость.

— С тобой не соскучишься, — пробормотал он, голос звучал низко, хрипло, будто прорывался сквозь тяжесть в груди. — Впервые кто-то так со мной разговаривает... не боится, не жаждет объятий и не смотрит с щенячьим восторгом.

Ан не стала вырываться: она понимала, что сопротивление лишь подольёт масла в огонь. Вместо этого она осторожно потянула его в сторону кровати в надежде, что он ляжет и его усталость возьмет над ним верх и он уснет — Ярослав покорно сделал пару шагов, но внезапно рванул её к себе. В следующий миг Ан оказалась у него на коленях и только тогда в полной мере ощутила, насколько двусмысленной теперь стала ситуация.

— А ты не промах. Так быстро перешла к постельным сценам. А то строила из себя святую недотрогу…

— Отлично, до кровати ты дошёл. А теперь ложись и проспись. — его язвительное замечание она решила проигнорировать.

— А ты не боишься, что я могу остаться здесь не просто спать? — его рука легла к ней на талию.

— Попробуй, — Ан приподняла бровь. — Только сначала подумай: стоит ли твоя секундная слабость того, чтобы возможно нарушить график перед концертом.

Ярослав на мгновение замер, обдумывая её слова.

— Думаешь, можешь меня просчитать? Откуда тебе известно о графике? Илья растрепал? — Ярослав отпустил ее, и откинулся назад, уперевшись руками в кровать, затем прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Это не важно, — спокойно ответила Ан и встала с колен артиста, поправляя халат. — Просто я умею собирать информацию, когда это нужно — соврала она.

— И что же ещё ты обо мне знаешь? — его голос стал более низким, чувствовалась его усталость.

— Знаю, что ты талантливый музыкант, который слишком много выпил и отказывается нормально отдохнуть и выспаться перед концертом, — она говорила прямо, глядя ему в глаза.

Ярослав на мгновение замер, словно её слова задели какую-то чувствительную струну.

— Думаешь, можешь меня судить? — в его голосе прорезалась прежняя агрессия.

— Не судить, а видеть. Ты сейчас не в форме, и это может испортить концерт. А я наслышана, как ты трепетно относишься к своему делу.

Ярослав рухнул на кровать убрав руки из-за спины.

— Да кто ты такая, чтобы решать, что мне делать? — пробормотал он, глядя в потолок.

— Никто, — спокойно произнесла Ан. — Просто человек, который не желает наблюдать, как талантливый артист губит себя и подставляет команду из-за собственной гордыни и упрямства.

Ярослав на мгновение прикрыл глаза, словно пытаясь собрать остатки самоконтроля. Усталость всё сильнее давала о себе знать, затуманивая его сознание.

— Ок, черт с тобой, я немного посплю. – пробормотал он, начиная устраиваться поудобнее на кровати.

— Здесь? А в свой номер не собираешься? — она с удивлением посмотрела на него.

— Нет желания. Считай это особой честью — будет что рассказать подругам, когда вернёшься домой, — он отвернулся от неё, устраиваясь на подушке. Не открывая глаз, добавил: — Только не вздумай фотографировать! Если узнаю — уничтожу!

— Как-то не особо и хотелось, — тихо пробурчала она себе под нос.

Ан достала дополнительное одеяло из шкафа и укрыла Ярослава. Когда она поправляла ткань, он внезапно схватил её за руку — крепко, не давая возможности освободиться. Ан присела рядом, тяжело вздохнула и осторожно убрала прядь волос с его лица свободной рукой.

— Милашка... когда молчит, — тихо прошептала Ан, не отрывая взгляда от спящего Ярослава.

— Да неужели? — резкий голос Ильи заставил её вздрогнуть. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, его лицо выражало явное недовольство.

Ан невольно сжалась, чувствуя себя пойманной на чём-то непристойном.

— Не кричи, он только заснул, — прошептала она, не поворачиваясь к Илье. — Я не слышала, как ты вошёл.

— Его потеряли. Телефон остался в номере, а такое с ним бывает редко. Мы проверили камеры... и нашли его здесь, с тобой, — в голосе Ильи звучала смесь тревоги и раздражения. — Зачем ты его впустила?

— А разве не должна была? — ответила Ан, наконец повернувшись к нему. В её голосе прозвучала твёрдость, которую она старалась скрыть.

— Нет. Ты видела его состояние. Он мог навредить тебе. У него достаточно сил, чтобы ты не смогла сопротивляться.

Ан не стала спорить и промолчала. Её взгляд снова вернулся к Ярославу.

— Так и будешь сидеть? — процедил Илья сквозь зубы.

— Посмотри сам — я не могу уйти, — она кивнула на свою руку, зажатую в ладони Ярослава. В её глазах промелькнуло что-то похожее на отчаяние, но она быстро взяла себя в руки.

— Или не хочешь? Он может проспать до самого концерта. Собираешься охранять его сон?

— Ты сам говорил, что он профессионал. Он проснётся вовремя. У вас ещё много дел до выступления... Человек, который так заботится о графике, не станет его нарушать, — Ан перевела взгляд на свою руку, затем на спокойное лицо Ярослава. — К тому же сейчас он безопасен.

Илья раздражённо выдохнул, словно пытаясь сдержать гнев. Он подошёл к кровати и что-то тихо прошептал Ярославу на ухо. Тот дёрнулся, как от удара, моментально перевернулся на другой бок, отпустил руку Ан и пробормотал сквозь сон что-то грубое, перемешанное с проклятьями.

Ан сидела неподвижно, не веря своим глазам.

Илья схватил её за руку и потянул за собой.

— Пойдём. Переночуешь у меня.

Они вышли, закрыв дверь номера.

— Что ты ему сказал? — спросила Ан, следуя за ним.

Илья остановился на мгновение перед дверью своего номера, его губы дрогнули в едва заметной улыбке.

— Сказал, что сейчас сфоткаю его беспомощное тело и выложу во все социальные сети, — ответил он, глядя ей прямо в глаза.

Ан покачала головой, но в её взгляде промелькнуло понимание.

— Умеешь ты бить по больному.

— Не по больному, — поправил Илья, открывая дверь номера. — Просто знаю, где у него самые чувствительные места. Завтра ему нужно быть на высоте, а ты... тебе нужно отдохнуть. И не думай, что я не оценил то, что ты сделала. Просто... забочусь о безопасности.

Он галантно пропустил Ан вперёд, придерживая дверь. Она переступила порог и, обернувшись, с лёгкой улыбкой произнесла:

— Знаешь, а Ярослав именно об этом и говорил, что я приехала чтобы переспать с тобой. Похоже, он был недалёк от истины?

Илья тяжело вздохнул, его лицо выразило явное неодобрение услышанному. Однако в его глазах промелькнуло что-то искреннее:

— Похоже, наш Ярослав слишком много себе позволяет. Знаешь, я был бы не против провести с тобой время, но сейчас не тот момент. Переночую у ребят, чтобы ты могла спокойно отдохнуть. Не дадим Ярику повода сказать его любимое «я же говорил».

Он закрыл дверь, оставив Ан наедине с её мыслями. В воздухе повисла лёгкая недосказанность, а в их взглядах читалось больше, чем было сказано словами.