чья очередь страдать

Тёплое майское солнце припевало сквозь молодую листву. Диана сидела на той же скамейке, где вчера они с Дашей болтали до вечера, но сейчас подруги рядом не было. Диана смотрела в экран телефона, но не видела ни одной буквы. Пальцы нервно теребили край кофты. Надо признаться честно: она трусила. Всё-таки они познакомились в интернете. Бага написал первым, прислал голосовое, они обменивались мемами и дурацкими шутками до двух ночи. Но за экраном телефона можно быть кем угодно. Мало ли что у него на уме? Вдруг в жизни он окажется другим — злым, скучным или того хуже — странным? Диана уже почти решила встать и уйти. Сказать, что у неё живот прихватило или мама вызвала. Она даже приподнялась со скамейки, как вдруг...

— Ой, простите, это вы Диана?

Диана обернулась. Перед ней стоял он. Бага. Вживую. Не на аватарке, не в сторис — живой, настоящий, в трёх шагах от неё. Солнце било ему в спину, делая светлые волосы почти белыми. На нём была та самая чёрная кофта с полосками — с гербом, с сайта, — и чёрные штаны. Такой весь чёрный, а улыбка белая-белая, заразительная, как вирус. От неё невозможно было не зарядиться.

— Привет, — выдохнула Диана и поняла, что забыла, как дышать.

Бага широко улыбнулся и вдруг шагнул вперёд. А потом схватил её в объятия.

Диана обомлела. Тёплые, надёжные, чуть жёсткие от спортивных тренировок. От него пахло чем-то сладковатым — то ли электронкой, то ли жвачкой. Она на секунду замерла, а потом, сама не ожидая от себя такой смелости, обняла в ответ.

— Ой, прости, что задержались, — сказал Бага, отпуская её, и почесал затылок. — Просто Артём долго собирался. Представляешь, час выбирал между двумя одинаковыми кофтами. Я ему говорю: «Артём, они серая и серая». А он: «Нет, эта серая с отливом, а эта серая с перламутром». Ну я вообще офигел.

Диана засмеялась. Только сейчас она заметила, что Бага не один. Рядом, чуть позади, стоял высокий парень. Темноволосый, с чёткими чертами лица — даже постарше Баги будет. И точно не Кирилл. Этот выглядел иначе — попроще, без той каменной серьёзности, но с какой-то своей лёгкой наглинкой в глазах.

Бага повернулся к нему и хлопнул по плечу.

— Вот, знакомься. Это Артём. Но можно просто Лебедь.

— Лебедь? — переспросила Диана, пытаясь не лыбиться как дура.

— Фамилия у него Лебедев, — пояснил Бага. — А вообще он сам себя так назвал. Думал, девок впечатлит. Не впечатлило никого, а прозвище прилипло.

Лебедь молча закатил глаза. Потом кивнул Диане:

— Приятно познакомиться. Бага много о тебе рассказывал.

— Правда? — удивилась Диана и покосилась на Багу.

— Ну, может, не много, — смутился Бага. — Но что ты красивая — точно говорил.

Диана почувствовала, как щёки заливает румянцем.

— А Кирилл почему не пришёл? — спросила она, чтобы сменить тему.

— Да этот козёл с одной девочкой гуляет сегодня, — отмахнулся Бага. — Сказал, что дела. Какие дела, если ты с тёлкой гуляешь? Назвал бы сразу. Но мы не обижаемся, правда, Лебедь?

— Ага, — кивнул Лебедь. — Пусть развлекается. А я вот пришёл компанию поддержать.

— Ну чё, пойдём? — Бага уже шагнул вперёд, полный энергии. — А то я как на свидание пришёл, а стоим на месте тупим.

Они гуляли по парку, и Бага не замолкал ни на секунду.

Диана слушала и улыбалась. В голове не укладывалось, что она боялась этой встречи. Бага в жизни оказался таким же, как в переписке — дурашливым, весёлым, немножко глуповатым, но от этого ещё более обаятельным.

Потом Бага переключился на другую тему.

— Слушай, а я тебе не рассказывал, как мы с Лебедем в прошлые выходные накатили? — он хихикнул. — Короче, я домой пришёл, уже хороший такой, решил до кухни дойти. И заблудился. У себя в квартире, представляешь? Трёхкомнатная хрущёвка, а я как в лесу. Стою в коридоре и думаю: «А где я?». Кирилл потом звонит, говорит: «Ты где?». А я отвечаю: «Я не знаю, я в тумане».

Диана рассмеялась. Звонко, по-настоящему.

— А Лебедь, — продолжал Бага, показывая на друга, — этот вообще герой. Он с лестницы упал. Тоже пьяный был, конечно. Сказал, что споткнулся. Но я-то знаю — он просто стоять не умеет на двух ногах.

— Я споткнулся, — мрачно повторил Лебедь. — Ступенька была скользкая.

— Там бетонный пол был, какой скользкий? — заржал Бага. — Ты просто рухнул, как мешок с картошкой. И ещё лежал и орал: «Кто здесь? Включите свет!». А свет горел!

— Бага, заткнись, — беззлобно сказал Лебедь, но сам едва сдерживал улыбку.

Диана смотрела на них и чувствовала, что ей хорошо. Легко. Как будто она знает этих парней сто лет.

Она смотрела на Багу. На его голубые глаза, которые смеялись вместе с ним. На то, как он заправлял выбившуюся прядь ей за ухо — небрежно, легко, будто они сто лет знакомы. На его руки — сбитые костяшки от бокса, но такие тёплые, когда он случайно касался её локтя.

Лебедь шёл рядом, иногда вставлял свои пять копеек. Тоже шутил, но как-то поспокойнее, без той бешеной энергии, которая била из Баги.

Наконец они устали. Бага плюхнулся на свободную скамейку, Диана села рядом — не слишком близко, но и не слишком далеко. Лебедь расположился на соседней скамейке, достал телефон и сделал вид, что его здесь нет.

— О, смотри! — вдруг сказал Бага и вскочил. — Тюльпаны!

Прямо перед скамейкой была клумба. Красные тюльпаны, яркие, как капли крови на зелёном газоне. Бага подбежал, присел, выбрал самый большой и ровно оторвал его у самого основания.

Диана хотела сказать, что цветы рвать нельзя. Но не сказала. Потому что Бага вернулся, торжественно протянул ей тюльпан и произнёс:

— Это тебе, мадам.

Он даже поклонился. Дурацкий жест, но как это было мило. Диана взяла цветок, повертела в пальцах.

— Спасибо, — тихо сказала она.

И улыбнулась. По-настоящему. Так, как улыбаются, когда всё внутри поёт. Бага сел рядом. На этот раз чуть ближе. Их плечи почти касались.

Они просидели так часа три или четыре. Диана не смотрела на время. Она смотрела только на Багу. На то, как он строит рожицы, как рассказывает очередную тупую историю, как смеётся громко, заразительно, на весь парк. Она слушала только его. Лебедь где-то на заднем плане что-то листал в телефоне, но для неё он не существовал.

В какой-то момент Диана почувствовала, что земля под ногами исчезла. Время остановилось. Существовали только они двое и этот вечер, который не хотел заканчиваться.

Но всё хорошее когда-то заканчивается.

Диана случайно перевела взгляд на телефон. Времени ещё много, но она вспомнила, что мама просила прийти до восьми.

— Вот блин! — воскликнула она, вставая. — Мне на автобус пора.

Лицо Баги вытянулось. Он нахмурился, как ребёнок, у которого забирают игрушку.

— Так пошли проводим, — сказал он.

И улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Дианы сердце ухнуло в пятки. Она кивнула. И они медленно пошли к остановке.

Они дошли до остановки. Лебедь шёл сзади, ковыряя что-то в телефоне. Диана уже открыла рот, чтобы сказать «пока», как вдруг Бага шагнул в автобус вслед за ней.

— Ты чего? — удивилась Диана.

— Провожаю, — просто ответил Бага, словно это было очевидно.

Лебедь остался на остановке, махнул им рукой и пошёл в сторону парка — видимо, в туалет или к ларьку за газировкой.

Бага подошёл к терминалу, приложил телефон — пиньк, пиньк — оплатил за двоих. Потом сел рядом, держась за поручень, и всю дорогу что-то рассказывал про свою собаку.

Диана слушала и улыбалась. Ей казалось, что внутри у неё летают бабочки. Целый рой. Автобус остановился на её остановке. Они вышли вдвоём.

— Ну, — сказал Бага. — Пока.

— Пока, — ответила Диана.

Он снова обнял её. Так же крепко и тепло, как в начале прогулки. Только теперь она обняла в ответ сразу — не растерянно, а счастливо.

Потом Бага развернулся, забежал обратно в автобус, помахал ей в окно и показал дурацкий язык.

Двери закрылись. Автобус уехал.

А Диана осталась стоять на остановке с тюльпаном в руке.

Дома она забежала в комнату ровно в без пятнадцати восемь — как раз до маминого прихода с работы. Тюльпан поставила в стакан с водой, спрятала на подоконник за шторку, чтобы мама не увидела и не начала допросы с пристрастием. Потом рухнула на кровать.

Телефон сам собой оказался в руке. Она нажала на контакт Даши.

— Алло, — раздалось сонное.

— Даш, ты не представляешь! Он такой... Он проводил меня до автобуса! И оплатил за меня! И вышел на моей остановке! Он сорвал для меня тюльпан! Прямо с клумбы! И назвал мадам! Даш! Мадам! Ты представляешь?!

Даша что-то промычала.

— Он смеётся так громко, что все собаки в парке лаять начали! И он трогает меня за локоть, когда говорит что-то смешное! И у него глаза голубые-голубые, как... как море! Нет, как небо! Нет, как…

— Диана, — перебила Даша. — Я за тебя рада. Правда. Но я спать хочу…

— Дашка, ты не слушаешь! Он ещё рассказал, как они с Лебедем пьяные… ну не совсем пьяные, но… он заблудился у себя в квартире, представляешь? Стоял в коридоре и не мог понять, где кухня! А Лебедь с лестницы упал!

— С лестницы? — оживилась Даша. — Живой?

— Живой, живой. Короче, слушай дальше...

И Диана понеслась. Рассказывала про каждую минуту, про каждый взгляд, про каждую глупую шутку. Она говорила и говорила, пока голос не начал садиться.

Она не заметила, как пролетело время. Мелькнуло 11 вечера, потом 12, потом час ночи. А она всё говорила и говорила, как заведённая.

— ...и он назвал своего друга Лебедем, а у того фамилия Лебедев, представляешь? Как гордо и глупо одновременно, но мне почему-то понравилось...

Диана замолчала. Потому что из трубки раздалось ровное, спокойное дыхание.

— Даш? Дашка?!

Никакого ответа. Только тихое сопение.

Диана посмотрела на время: 2:03 ночи.

Подруга уснула. То ли от скуки, то ли от усталости. А скорее всего — оттого, что Диана проговорила четыре часа без перерыва.

Диана тихонько засмеялась, положила телефон на подушку и выключила свет. В комнате стало темно. Только за окном горели жёлтые фонари. За шторкой стоял тюльпан в стакане, тихо радуясь, что его не выкинула строгая мама.

Диана закрыла глаза. Перед глазами всё ещё была его улыбка. Белая-белая. Заразительная. Как вирус.

Бага, подумала она. Богдан. Бага.

И уснула с тюльпаном на подоконнике и счастливым сердцем.