Судьба Мироходца

Жар мучал стены, каждый раз насыщая те алым, ярким цветом. Этот мир никогда не менялся. Он был все таким же мрачным, прогнившим и измученным. Даже краски...Не казались такими радостными.
Коричневый песок с необычными узорами, бордовые кирпичи крепости - за всем этим таились тысячи блуждающих душ и лужи крови.

Да, это был Ад.

Настоящий, неподвластный сознанию смертных, со своими законами и привычными обликами обитателей.

Казалось, что среди хаоса и разнообразия невозможно найти нечто высшее, нечто прекрасное и...Человечное.

Но и это было.

Среди алых пиков берега, там, где не блуждали проклятые существа, совсем рядом с озером магмы сидел подросток. На вид ему было не больше шестнадцати, а его бледноватая кожа, острые ушки и алые глаза сообщали лишь одно - он был чужим. Он был чужим даже здесь, в, казалось бы, родном мире. В глазах цветом роз мчалась печаль, скитающаяся среди полей обид и осознания. Да, вы не ошиблись - перед нами сидел нелюбимый ребенок, некогда страдающий не только от отсутствия внимания, но и из-за брата.

- «Ты должен быть осторожнее, Люциус»,- обидчиво пробурчал юноша, прикрыв очи в тот самый момент, когда появились слезы.

Для Богов Люци был неуправляемым, наглым, самоуверенным подростком, не ведающим о силе, которую удалось заполучить. Не было того или чего-то, где полубог мог бы хоть немного утихомирить свои мучения. Только это озеро с невыносимым жаром.

- Какое тебе дело? - Слегка осипшим голосом спросил пустоту подросток, слегка оскалившись.

Эти поучения, холодный взгляд без доли отцовства; признайте, вы бы тоже хотели того, что хотел он. Люциус преследовал всего одну цель - заполучить внимание родного отца, при этом наплевательски относясь к окружению. Людские души не стоят и гроша, если в твоих руках власть и детские обиды. Любой шаг, позволяющий приблизиться к цели, имеет оправдание, ведь он - успешен.

Разве нет?

- «Мы делаем это во благо тебе»- Продолжал беловолосый. Пальцы пробила истерическая дрожь, в горле неприятно першило.

Да что они могут знать? Что могут знать те, кто никогда не проникался чужому? Те, кто видят в собственных детях не большее, чем игрушки.

Такими были Боги. Таким было осознание.

В одну секунду подросток мог бы заплакать. Сначала было отрицание, позже осознание...Теперь Люциуса ждало лишь одно - принятие.

Принятие того, что его лишили всего. Абсолютно всего, что он столько лет пытался заполучить. Его лишили малейшей надежды, при этом забрав кое-кого важного - Воланда.

Но и этому расставанию не суждено было длиться долго. Вокруг все затихло, застыло, будто бы потеряв значение. Что-то...Нет, кто-то ступал вне времени, внимательно наблюдая за любым движением беглеца.

Смотрящий. Ха! Эти глупцы, они что, и в правду считают, что смогут остановить его?

Это была немая война, в которой в любом случае победила одна сторона, но понять этого Люциус не мог, он не хотел. Что-то неощутимое, но в тоже время пронизывающее и тяжелое упало на плечо, высасывая вокруг мира краски.

Раз. Два.Три.
Тишина.

И лишь одно существо слышало этот радостный, дурачащийся голос:

-«Привет, а это я!»