Вне расписания / OG Buda

Дойдя до своих номеров, они остановились напротив дверей, будто оба одновременно забыли, что вообще-то собирались попрощаться. Снежана уже достала ключ-карту и повернулась к Грише, собираясь сказать что-нибудь привычное — «спокойной ночи», например, — но он вдруг оглянулся на пустой коридор и сделал шаг к ней. Она успела только удивлённо поднять глаза, прежде чем он осторожно, но уверенно притянул её к себе.

Поцелуй на этот раз оказался совсем другим. В нём больше не было той осторожности, которая сопровождала их первые попытки понять, что происходит между ними. В нём было накопившееся за весь день желание быть рядом, говорить без слов, наконец перестать останавливаться на полпути. Снежана на мгновение замерла от неожиданности, а потом сама обвила руками его шею, отвечая на поцелуй. Гриша улыбнулся прямо ей в губы, будто именно этой реакции и ждал.
— Мы точно собирались просто попрощаться? — тихо спросил он, едва отстранившись.
Снежана покачала головой, всё ещё улыбаясь.
— Уже, кажется, нет.

Он на секунду посмотрел на неё, словно пытаясь запомнить этот момент, а затем достал карту от номера.
— Тогда пойдём.
Дверь открылась, и они скрылись внутри.

Всё дальнейшее словно растворилось в полумраке гостиничного номера, приглушённом свете из окна и ощущении, что за этой дверью для них на несколько часов перестал существовать весь остальной мир. Снежана чувствовала, как исчезает привычная необходимость всё контролировать и анализировать. Рядом с ним она впервые позволяла себе просто быть.
Гриша остановился лишь на мгновение, посмотрел ей в глаза и тихо спросил:
— Ты точно этого хочешь?
Снежана не ответила словами. Она сама приблизилась к нему и поцеловала, и этого оказалось достаточно. Он улыбнулся, коснулся её щеки и снова притянул к себе.

Ночь за окном становилась всё тише, Петербург постепенно засыпал, а они, наконец оставшись наедине, перестали думать о работе, расписаниях, самолётах и чужих взглядах. Всё остальное могло подождать до утра.
***

Утро пришло почти незаметно — сначала бледным светом, пробившимся сквозь тяжёлые шторы, потом тихим шумом города за окном. Снежана проснулась первой и несколько секунд просто лежала неподвижно, пытаясь вспомнить, где находится. А потом повернула голову и увидела рядом Гришу.

Он ещё спал, раскинувшись на подушке, совершенно не похожий на того уверенного и немного самоуверенного парня, которого она привыкла видеть днём. На его лице появилась едва заметная улыбка, стоило ему открыть глаза.
— Доброе утро, — сонно пробормотал он. Снежана улыбнулась.
— Доброе.

Они несколько секунд просто смотрели друг на друга, и в этом молчании было что-то удивительно спокойное. Никакой неловкости. Никаких попыток сделать вид, что произошедшее ничего не изменило. Теперь всё было иначе. И оба это чувствовали.
— Ты улыбаешься, — заметила Снежана.
— Ты тоже.
— Значит, всё нормально.
— Более чем.
Она тихо рассмеялась, после чего выбралась из-под одеяла и огляделась в поисках своей одежды. Гриша наблюдал за ней с улыбкой.
— Не ищи.
— Что?
— Твою одежду.
— Почему?
— Потому что моя футболка тебе идёт больше.
— Даже не начинай.
— Я серьёзно.

Снежана нашла его футболку, натянула её и посмотрела на себя. Она действительно оказалась ей велика, доходила почти до середины бедра и пахла его парфюмом.
— Теперь довольный?
— Очень.
— Я в ванную.
— Иди. Я пока буду наслаждаться видом.
— Гриша!
— Всё, молчу.
Она рассмеялась и скрылась за дверью ванной.

Через некоторое время они встретились уже в коридоре, оба окончательно проснувшиеся. Завтрак оказался гораздо спокойнее, чем их утро. Они сидели напротив друг друга за небольшим столиком, пили кофе и то и дело обменивались улыбками.
— Ты понимаешь, что теперь нам придётся вернуться в Москву? — спросила Снежана.
— Не напоминай.
— Там работа.
— Ужас.
— И расписание.
— Ещё хуже.
— И я снова буду твоим менеджером.
— А вот это мне нравится.

Она покачала головой, но улыбнулась. После завтрака они снова отправились гулять по Петербургу. Только теперь всё ощущалось иначе. Если вчера они ещё немного привыкали к тому, что держатся за руки и не скрывают взаимной симпатии, то сегодня между ними словно исчезла последняя невидимая граница.

Гриша спокойно приобнимал её за плечи, Снежана сама брала его за руку, а при каждой остановке они обменивались короткими поцелуями, совершенно не думая о том, кто может их увидеть. Они фотографировались, смеялись, спорили о том, куда пойти дальше, и несколько раз возвращались на одни и те же улицы просто потому, что там им понравилось.
— Мы уже здесь были, — заметила Снежана.
— Знаю.
— Тогда зачем снова идём?
— Мне здесь нравится.
— Или тебе нравится быть со мной?
Он посмотрел на неё с совершенно невинным выражением лица.
— Одно другому не мешает.
Снежана рассмеялась и легонько толкнула его плечом.
— Хитрый.
— Зато твой.
Она на секунду замерла от этих слов, а потом улыбнулась. Ей всё ещё было непривычно слышать подобное. Но теперь вместо смущения внутри появлялось что-то тёплое и почти невесомое. Ей нравилось быть его девушкой. Нравилось, что он говорил об этом так просто. Нравилось, что теперь ей не нужно было прятать улыбку, когда он смотрел на неё.

К середине дня они вернулись в отель. В номере уже лежали раскрытые чемоданы, на кровати были разбросаны вещи, а на телефонах постепенно появлялись сообщения с напоминаниями о времени вылета. Москва снова приближалась, возвращая их к привычному ритму. Снежана складывала вещи в чемодан, а Гриша наблюдал за ней, сидя на краю кровати.
— Что? — спросила она, не поднимая головы.
— Ничего.
— Ты опять смотришь.
— Я теперь имею право.
— На что?
— Смотреть на свою девушку.

Она улыбнулась и бросила в него небольшой свёрнутый свитер.
— Помогай лучше.
— Есть, начальник.

Он поднялся и начал складывать свои вещи, но спустя несколько минут снова подошёл к ней.
— Слушай.
— М?
— Мне понравилось.
— Что именно?
— Всё это. Петербург. Концерт. Ночь. Утро. Ты рядом.
Он помолчал и добавил:
— Особенно последнее.
Снежана посмотрела на него и улыбнулась.
— Мне тоже.

За окном шумел Петербург, в который они приехали всего на короткое время, но который успел оставить после себя гораздо больше воспоминаний, чем они ожидали. Скоро был самолёт, потом Москва, работа и обычная жизнь. Но теперь обычной она уже не будет. Потому что между ними появилось то самое «мы», которого ещё совсем недавно не существовало. И оба знали: им совершенно не хотелось от него отказываться.