Вне расписания / OG Buda

На следующий день студия встретила их привычным полумраком, приглушённым светом мониторов и запахом свежего кофе. За стеклом аппаратной уже горели экраны, кто-то из команды негромко переговаривался, на фоне играла музыка, а в воздухе чувствовалось то особенное напряжение, которое всегда появлялось перед записью. Снежана приехала немного позже обычного. Она только успела снять пальто и поставить сумку на кресло, как услышала знакомый голос из-за спины:

— Опаздываешь.

Она обернулась и увидела Гришу.
— На две минуты.
— Я засекал.
— Ты приехал раньше?
— На полчаса.
— Зачем?
Он пожал плечами, но улыбка выдала его с головой.
— Хотел тебя увидеть.
Снежана покачала головой, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.
— Вот поэтому ты и приехал раньше.
— Может быть.

Гриша на секунду посмотрел в сторону коридора, потом в другую. Убедившись, что рядом никого нет, подошёл ближе и быстро поцеловал её. Всё произошло так естественно, будто они делали это уже сотню раз. Когда он отстранился, Снежана тихо рассмеялась.
— Ты чего?
— Ждал всю ночь.
— Чего?
— Этого.
Он говорил совершенно серьёзно, и от этого её улыбка стала только шире.
— Ты невозможный.
— Зато честный.
— Это мы ещё проверим.
Из студии кто-то позвал Гришу, и он нехотя отошёл.
— Иду! — крикнул он, а затем повернулся к Снежане. — Не исчезай.
— Я работаю.
— Именно поэтому и не исчезай.

Она закатила глаза, но снова улыбнулась. Через несколько минут началась запись. Гриша вошёл в студийную комнату, надел наушники, и привычная атмосфера работы моментально его изменила. Он стал собранным, сосредоточенным, внимательным к каждой строчке и каждой интонации.

Снежана сидела за стеклом и наблюдала за ним, периодически делая заметки в телефоне. Она старалась сосредоточиться на работе, но взгляд сам собой возвращался к нему. И, словно чувствуя это даже через стекло, Гриша время от времени смотрел прямо на неё. Иногда после очередного дубля поднимал бровь, будто спрашивая: «Ну как?» Снежана показывала большой палец вверх. Он усмехался. В другой раз она едва заметно покачала головой после особенно странной строчки. Гриша снял один наушник.

— Что? — спросил он через микрофон.
— Ничего.
— Ты сейчас головой покачала.
— Показалось.
— Врёшь.
— Работай.
— Командует уже.
— Это моя работа.
— А я думал, тебе нравится мной командовать.
Снежана прищурилась.
— Не льсти себе.

Он рассмеялся и снова надел наушники. Запись продолжилась, но теперь каждый перерыв между дублями превращался в маленькую игру.

— Снежан, — позвал он после очередной попытки.
— М?
— Ты сегодня особенно красивая.
Она даже не подняла головы от телефона.
— Я знаю.

Гриша замер на секунду, а потом рассмеялся.
— Ого. Вот это самоуверенность.
— Учусь у лучших.
— Я на тебя плохо влияю.
— Очень.
— И тебе нравится?
Снежана посмотрела на него через стекло.
— Иногда.

Он улыбнулся так, будто получил именно тот ответ, которого ждал. Весь день прошёл в этой странной смеси работы и чего-то уже совершенно другого. Они всё ещё обсуждали расписание, студийные дела, встречи и дедлайны, но теперь между обычными рабочими фразами постоянно проскальзывали улыбки, взгляды и короткие подколы, понятные только им двоим. И Снежана вдруг поймала себя на мысли, что больше не хочет возвращать прежнюю дистанцию. Когда-то она так боялась, что граница между работой и личным станет слишком тонкой. Теперь же эта граница практически исчезла. И, удивительно, ей совсем не хотелось её восстанавливать.

После очередного дубля Гриша снова посмотрел на неё. Снежана улыбнулась. Он ответил той же улыбкой. И в этот короткий момент между ними не было ни менеджера, ни артиста. Только два человека, которые совершенно неожиданно друг для друга нашли место, где им обоим было хорошо.