Вне расписания / OG Buda

Несколько следующих дней прошли для Снежаны странно легко. Будто в её жизни одновременно ничего не изменилось и изменилось абсолютно всё. Работа по-прежнему оставалась потерянной, поиск новой вакансии двигался мучительно медленно, а будущее выглядело туманным, но теперь каждое утро начиналось с сообщения от Гриши. Иногда это было простое «доброе утро», иногда — фотография чашки кофе с подписью «не такой вкусный, как твой», хотя Снежана никогда не готовила ему кофе, а иногда он просто присылал какую-нибудь нелепость, от которой она смеялась прямо посреди завтрака.

Они переписывались практически круглосуточно. Утром, днём, поздним вечером. Иногда разговор затягивался до глубокой ночи, когда оба уже едва держали глаза открытыми, но всё равно продолжали отправлять друг другу сообщения. Казалось, им постоянно находилось что сказать. Они обсуждали музыку, фильмы, работу, людей, которых знали, вспоминали смешные моменты из тех недель, когда Снежана ещё была его менеджером. Гриша периодически напоминал ей о том, как она ругалась на него за опоздания, и каждый раз утверждал, что именно благодаря ей теперь умеет приходить вовремя. Снежана ему не верила.

«Ты просто боишься, что я снова появлюсь у тебя с расписанием», — написала она однажды.
«Я боюсь не расписания», — ответил он.
«А чего?» — спросила она.
Ответ появился спустя несколько секунд: «Что ты опять исчезнешь».

Снежана тогда долго смотрела на экран, не находя подходящих слов. Она всё ещё старалась держать себя в руках, но с каждым днём это становилось сложнее.

Между ними уже не было прежней дистанции. Теперь она знала, как он проводит утро, что слушает в машине, когда устаёт, когда злится и что заставляет его смеяться. А он знал, в какое время она обычно пьёт кофе, какие вакансии ей нравятся и что она всегда включает музыку, когда ищет работу.

Через несколько дней курьер снова появился у её двери. На этот раз Снежана даже не удивилась, увидев в руках мужчины очередной букет. Она только рассмеялась, принимая его.

— Опять? — спросила она.
Курьер улыбнулся.
— Да. Для вас.

Когда дверь закрылась, Снежана сфотографировала цветы и сразу отправила Грише.

«Ты уже начинаешь меня баловать», — написала она. Ответ пришёл мгновенно:
«А что, нельзя?»
«Можно, но ты слишком быстро привык».
«Мне нравится».
«Что именно?»
«Тебе дарить».

Снежана почувствовала, как снова краснеет, и спрятала лицо в ладонях.
«Ты невозможный».
«Зато цветы тебе нравятся».
Она посмотрела на букет и улыбнулась.
«Очень».

В это же время в жизни Гриши всё было далеко не так спокойно. Несмотря на их переписку, его отношение к Софии становилось всё хуже. Он продолжал срываться на ней, игнорировал сообщения, мог специально не прийти на встречу, а потом обвинить её в том, что она плохо организовала его график. София терпела столько, сколько могла, но однажды всё-таки не выдержала.

— Я не понимаю, что я делаю не так, — сказала она после очередной перепалки. — Ты вообще не пытаешься работать со мной.

Гриша даже не поднял головы от телефона.
— Потому что мне не нужен такой менеджер.
— Тогда зачем ты продолжаешь здесь работать?
— Потому что это не я тебя сюда ставил.

Он ушёл, оставив её одну посреди комнаты. А уже вечером Гришу вызвали в тот самый кабинет, куда он очень не хотел возвращаться. Мужчина, который несколько недель назад уволил Снежану, сидел за столом, просматривая какие-то документы.
— Садись.
Гриша сел напротив.
— Я хочу понять, что происходит, — спокойно начал мужчина.
— Ничего.
— Ничего? — Он поднял взгляд. — Ты уже несколько недель саботируешь работу нового менеджера. Опаздываешь, пропускаешь встречи, не отвечаешь на звонки. И, судя по всему, ещё и регулярно доводишь Софию до слёз.
Гриша усмехнулся.
— Она не справляется.
— Она работает меньше месяца.
— Вот именно.
— Это не повод относиться к человеку так.
Гриша наконец поднял глаза.
— А то, что вы сделали со Снежаной, — повод?
Мужчина замолчал.
— При чём здесь она?
— При том, что после её ухода всё развалилось.
— Не преувеличивай.
— Я не преувеличиваю.
Гриша подался вперёд.
— Она нормально работала. Она следила за всем, отвечала на звонки, приезжала, когда было нужно. Да, я сам ей мешал. Да, я специально опаздывал. Но она справлялась.
— Ты сейчас сам признаёшь, что саботировал работу?
— Да. Потому что хотел, чтобы она приезжала.
Мужчина устало потёр переносицу.
— Гриша...
— Верните её.
— Это не так просто.
— Мне всё равно, насколько это просто. Я хочу, чтобы она вернулась.
— А если она не захочет?

Гриша замолчал. Это был единственный вопрос, на который он не мог ответить уверенно. Потому что впервые понял: всё это время он боролся не только за возвращение Снежаны на работу. Он хотел, чтобы она вернулась к нему.

— Она должна сама решить, — наконец сказал мужчина.
— Хорошо. Но сначала предложите ей вернуться.
Между ними снова повисла тишина.
— Я не могу просто уволить Софию, — сказал мужчина.
— Я этого и не прошу.
— Тогда чего ты хочешь?
— Чтобы вы дали Снежане возможность вернуться.
Мужчина долго смотрел на него, а потом тяжело вздохнул.
— Ты понимаешь, что она может отказаться?
— Понимаю.
— И что если она вернётся, ты больше не имеешь права устраивать эти детские игры с графиком?
— Понимаю.
— И что работа — это работа?
— Да.
— Хорошо. Я попробую что-нибудь придумать.
Гриша поднялся.
— Не «попробую».
— А что?
— Сделайте.

Мужчина посмотрел на него и впервые за весь разговор едва заметно улыбнулся.

— Ты действительно не хочешь нового менеджера.
Гриша остановился у двери. Несколько секунд молчал, а потом ответил тихо и совершенно честно:
— Мне не нужен новый. Мне нужна Снежана.

Он вышел из кабинета, оставив мужчину одного. А Снежана в это время сидела дома, читала очередную вакансию и даже не подозревала, что где-то совсем рядом человек, из-за которого она потеряла работу, теперь пытается вернуть её обратно. И, возможно, впервые Гриша собирался сделать это не ради того, чтобы просто увидеть её. Он собирался вернуть её в свою жизнь — уже не как менеджера, которого можно позвать одним сообщением, а как человека, отсутствие которого оказалось для него гораздо болезненнее, чем он когда-либо мог представить.