Вне расписания / OG Buda

После ухода Снежаны Гриша будто изменился за одну ночь. Словно вместе с ней из привычной жизни выдернули какую-то важную деталь, а он теперь пытался существовать так, будто ничего не произошло, — и с каждым днём становилось только хуже. София поняла это почти сразу. В первый же день она позвонила ему утром, напомнила о встрече, отправила расписание, ещё раз написала за полчаса до выезда. Ответа не было.

Через час она позвонила снова. Потом ещё раз. Гриша не отвечал. В итоге он появился на встрече почти через два часа после назначенного времени, молча прошёл мимо неё и даже не посмотрел в её сторону.

— Гриша, мы договаривались на двенадцать, — осторожно сказала София.
— Я знаю.
— Почему ты не отвечал?
— Не хотел.

Она замерла, не понимая, что сказать.

— Нам нужно хотя бы предупреждать друг друга, если что-то меняется.
— Мне ничего не нужно, — резко бросил он.

София попыталась сохранить спокойствие. Она действительно старалась. Ей достался артист, с которым до неё работал другой человек, и она понимала, что первое время может быть сложно. Но она никак не ожидала, что причиной всех проблем станет не её работа, а то, что Гриша просто не хотел видеть её рядом.

На следующий день он снова опоздал. Потом не приехал вообще. Потом несколько часов не отвечал на звонки. А когда София наконец дозвонилась, на том конце раздался раздражённый голос:
— Я занят.
— Но у тебя через сорок минут съёмка.
— Отмени.
— Я не могу просто отменить её за сорок минут.
— Тогда это твоя проблема.
— Гриша, я пытаюсь тебе помочь.
— Мне не нужна твоя помощь.
Он сбросил трубку. София несколько секунд смотрела на экран, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Она сдержалась. В тот день.

В следующий — уже не смогла. Очередная сорванная встреча, очередное опоздание, очередная вспышка раздражения, и в какой-то момент Гриша сказал ей то, после чего она просто вышла из комнаты, закрыла за собой дверь и расплакалась в коридоре. Никто не понимал, что происходит.
— Он раньше таким не был, — тихо сказал один из сотрудников, наблюдая за происходящим.
— Вообще.
Другой только пожал плечами.
— Может, что-то случилось?
— Очевидно, — ответили ему. — Только вот что?
Никто не знал. А Гриша не рассказывал. Он вообще перестал разговаривать. Даже с теми, с кем раньше мог часами сидеть в студии. Он приходил, когда хотел, уходил, когда хотел, мог исчезнуть на целый день, а потом внезапно появиться и работать до глубокой ночи. Его раздражало всё: вопросы, звонки, расписание, камеры, встречи. Особенно — София.

Но на самом деле раздражала его не она. Раздражало то, что каждый раз, когда он видел её, он вспоминал Снежану. То, как она стояла с папкой в руках в последний день. Как пыталась улыбнуться. Как сказала ему «пока», хотя сама едва держалась. И каждый раз внутри что-то неприятно сжималось. Он скучал. Настолько сильно, что это уже начинало злить его самого. Несколько раз он открывал их переписку. Писал что-нибудь. Стирал. Снова писал. Потом закрывал телефон. Один раз он всё-таки набрал: «Как ты?» — и просидел над этими двумя словами почти пять минут. Но так и не отправил. Потому что боялся увидеть холодное «нормально» и понять, что теперь действительно потерял её.

Тем временем Снежана проводила дни дома. Первые несколько суток она почти не вставала с кровати, если не было необходимости. Квартира казалась слишком тихой. Ещё совсем недавно её телефон не замолкал: сообщения, звонки, напоминания, расписания. Теперь он мог лежать рядом часами, не издавая ни звука. Она пыталась убедить себя, что это хорошо. Что наконец можно выдохнуть. Что впереди будет новая работа, новый этап, новая жизнь. Но стоило ей открыть сайт с вакансиями, как уверенность куда-то исчезала.
— Вот, смотри, — говорила Лена во время очередного видеозвонка. — Тут ищут менеджера проектов. Тебе подходит.
— Там требуют два года опыта.
— Ну и что?
— У меня его нет.
— Зато у тебя есть мозги. Уже хорошо.
Снежана усмехалась.
— Спасибо.
— Я серьёзно.
— Знаю.
Лена перевернула телефон, показывая ей экран ноутбука.
— А вот это?
— Не хочу.
— Почему?
— Не моё.
— Ты даже не прочитала.
— Я по названию поняла.
— Господи, ты невозможная.
Снежана рассмеялась, но улыбка быстро исчезла.
— Просто я не знаю, что теперь делать.
Лена смягчилась.
— Ты будешь делать то же, что делала всегда. Работать. У тебя всё получится.
— Я только начала.
— И что?
— И меня уже уволили.
— Тебя уволили не потому, что ты ничего не умеешь.

Снежана замолчала. Она знала, что Лена права. Где-то глубоко внутри она даже понимала настоящую причину. Последние дни работы действительно были хаотичными. Гриша намеренно пропускал встречи, опаздывал, исчезал, а все последствия ложились на неё. Но от этого было не легче.

Иногда по вечерам Снежана всё ещё открывала переписку с ним. Смотрела на старые сообщения. На его глупые шутки, на фотографии из студии, на короткие «ты где?» и «я приехал». Несколько раз она начинала печатать ответ на его последнее сообщение, но каждый раз стирала. Она не хотела возвращаться. По крайней мере, так говорила себе.

— Ты о нём думаешь, — однажды сказала Лена. Снежана нахмурилась.
— О ком?
— Не делай вид.
— Я не думаю.
— Конечно.
Лена вздохнула.
— Снеж, ты можешь не рассказывать мне всё. Но себе-то зачем врёшь?

Снежана отвернулась к окну. За стеклом шёл мелкий дождь.

— Я просто скучаю по работе.
— А по нему?

Она не ответила. Потому что ответ был слишком очевидным. И в тот же вечер, когда они закончили разговор, телефон Снежаны вдруг завибрировал. Она посмотрела на экран. Новое сообщение. От Гриши. Всего несколько слов.

Гриша: Как ты?

Снежана долго смотрела на них, чувствуя, как сердце неприятно быстро забилось. Она не знала, что в это же время Гриша сидел один в пустой студии, с выключенным светом и телефоном в руке, ожидая её ответа так, будто от этих нескольких слов зависело что-то гораздо большее, чем обычный разговор бывшего менеджера и её уже бывшего артиста.