Только не влюбляйся в пациента

# Глава 3. Это не просьба

За три недели Лин успела выучить одну неприятную особенность каждого из них.

Намджун слишком долго терпел головную боль, прежде чем сказать о ней.

Хосок утверждал, что не устал, даже когда едва держался на ногах.

Чимин автоматически отвечал «всё хорошо», независимо от того, насколько это соответствовало действительности.

Тэхён мог забыть, когда последний раз нормально ел.

Юнги сообщал о проблеме только тогда, когда понимал, что самостоятельно она уже не пройдет.

Чонгук считал любую боль недостаточной причиной для прекращения тренировки.

А Джин...

С Джином Лин пока не определилась.

Он слишком много шутил.

Иногда настолько, что невозможно было сразу понять, когда он действительно жалуется, а когда просто пытается ее раздражать.

После истории с выдуманной болью в шее он больше не повторял подобных шуток.

Но спокойнее не стал.

- Доброе утро, наш самый любимый медицинский работник.

Лин даже не подняла головы от планшета.

- Доброе утро.

- Только «доброе утро»?

- А что еще должно быть?

Джин задумался.

- Например: «Как вы себя чувствуете, господин Ким?»

Теперь она посмотрела на него.

- Как вы себя чувствуете?

Он довольно улыбнулся.

- Прекрасно.

- Отлично.

И снова опустила взгляд.

Джин постоял рядом еще пару секунд.

- Всё?

- Вы сказали, что чувствуете себя прекрасно.

- А если я соврал?

Лин спокойно подняла глаза.

- Тогда после прошлого разговора это будет довольно глупо.

С дивана донесся смех Тэхёна.

- Хён, сдавайся.

- Никогда.

Лин покачала головой и вышла из комнаты.

Джин проводил ее взглядом.

- Она когда-нибудь разговаривает больше пяти предложений подряд? - спросил он.

- С Намджуном вчера разговаривала минут двадцать, - сообщил Чимин.

Джин повернулся.

- О чем?

- Не знаю.

- Тогда зачем ты это сказал?

Чимин пожал плечами.

- Просто.

Юнги, сидевший рядом, посмотрел на Джина поверх телефона.

Тот заметил.

- Даже не начинай.

- Я ничего не сказал.

- У тебя лицо говорит.

- Это просто мое лицо.

---

В тот день у них была тяжелая репетиция.

До концерта оставалось меньше недели, поэтому перерывы становились короче, а повторений - больше.

Лин находилась в зале не постоянно.

Ее присутствие не требовалось каждую минуту, поэтому большую часть времени она проводила в медицинской комнате, периодически заходя проверить участников.

К середине дня она заметила, что Чонгук снова начал беречь ногу.

- Болит?

Он тяжело выдохнул.

- Немного.

- По шкале от одного до десяти?

- Два.

Лин посмотрела на него.

- Три.

Она продолжила смотреть.

- Ладно, четыре.

- Садитесь.

- Лин...

- Садитесь.

Чонгук послушался.

Остальные продолжали репетицию, пока она проверяла его ногу.

Серьезного ухудшения не было, но нагрузка явно мешала восстановлению.

- Сегодня хватит.

Чонгук резко поднял голову.

- Что?

- Для вас репетиция закончена.

- Нет.

Лин медленно выпрямилась.

- Что «нет»?

- Я могу продолжать.

- Можете. Но не будете.

- До концерта несколько дней.

- Именно поэтому не будете.

Чонгук поднялся.

- Мне нужно отработать эту часть.

- Завтра.

- Завтра у нас другая репетиция.

- Значит, завтра.

Разговор привлек внимание остальных.

Музыку остановили.

Намджун первым подошел ближе.

- Что случилось?

- Нога снова болит, - сказала Лин.

- Она не сильно болит, - тут же добавил Чонгук.

- Четыре из десяти после того, как сначала было два.

Чимин закрыл глаза.

- Чонгук...

- Я могу продолжать!

- Нет, - повторила Лин.

На этот раз в разговор вмешался Джин.

- Может, хотя бы последний прогон?

Лин посмотрела на него.

- Нет.

- Он знает свое тело.

- Поэтому три недели ходит с травмой, которую постоянно перегружает?

Чонгук виновато отвел взгляд.

Джин нахмурился.

- Один прогон ничего не изменит.

- Откуда вы знаете?

- Потому что мы занимаемся этим не первый год.

- А я не первый год работаю в медицине.

Тишина.

Хосок незаметно отошел чуть дальше.

Тэхён тоже решил не вмешиваться.

- Лин, - начал Намджун спокойнее, - если он сделает только маркировку без полной нагрузки?

Она задумалась.

Это уже был нормальный вопрос.

- Верхнюю часть. Без прыжков и без полной амплитуды движений ног.

- Хорошо, - согласился Намджун.

- Но-

Чонгук не успел закончить.

- Это компромисс, - перебил его Намджун. - Принимай.

Чонгук недовольно кивнул.

Лин собиралась уйти, когда услышала за спиной:

- Всё равно слишком строго.

Она остановилась.

Джин.

Лин медленно повернулась.

- Простите?

- Я говорю, что можно было решить это без полного запрета.

- Мы и решили.

- После того как Намджун предложил.

- Потому что он предложил вариант, который не увеличивает риск ухудшения травмы.

Джин скрестил руки на груди.

- Иногда невозможно просто остановить работу.

- Иногда придется.

- У нас концерты не переносятся потому, что кто-то потянул мышцу.

- Я не говорила о переносе концерта.

- Пока.

Вот теперь выражение лица Лин изменилось.

Совсем немного.

Но исчезла привычная нейтральность.

- Если когда-нибудь состояние одного из вас будет таким, что выступление создаст реальный риск для здоровья, я первой сообщу врачу, что этого человека нельзя выпускать на сцену.

Джин усмехнулся без веселья.

- Так просто?

- Нет. Не просто.

- Звучит просто.

- Потому что вы слышите только решение.

Он замолчал.

Лин продолжила:

- А я вижу последствия, которые могут наступить, если вовремя его не принять.

- Вы здесь три недели.

- И?

- Вы еще нас толком не знаете.

Лин несколько секунд смотрела на него.

- Мне не обязательно знать вашу любимую еду, характер или привычки, чтобы оценивать медицинские показатели.

- Вот именно.

- Что именно?

- Для вас это только показатели.

В комнате стало неожиданно тихо.

Даже Чонгук перестал спорить.

Лин смотрела на Джина спокойно.

- А для вас?

- Для нас это работа. Концерты. Люди, которые ждут месяцами. Команда, которая готовилась. Иногда нельзя взять и сказать: «Сегодня ты не выступаешь».

- Можно.

Джин нахмурился.

- Что?

- Если цена выступления - серьезное ухудшение состояния, можно.

- Вы действительно думаете, что всё настолько просто?

- Нет, господин Ким. Я думаю, что именно поэтому меня сюда наняли. Чтобы в момент, когда вы сами не сможете поставить здоровье выше сцены, это сделал кто-то другой.

Никто не ответил.

Лин посмотрела на Чонгука.

- Пятнадцать минут холодного компресса. Потом можете вернуться и работать только верхнюю часть.

- Хорошо.

Она развернулась и вышла.

Дверь закрылась.

Несколько секунд никто не говорил.

- Ну... - протянул Тэхён. - Было напряженно.

- Хён, - Чонгук посмотрел на Джина, - я правда нормально.

- Я знаю.

- Тогда зачем ты с ней спорил?

Джин раздраженно взял бутылку воды.

- Потому что она ведет себя так, будто может просто прийти и решать, кто из нас будет работать.

Намджун спокойно посмотрел на него.

- В определенных ситуациях может.

- Ты тоже начинаешь?

- Я не начинаю. Это ее работа.

- А наша работа?

- Не закончится из-за одной пропущенной репетиции.

Джин ничего не ответил.

Юнги сидел в стороне и молчал.

- Что? - наконец не выдержал Джин.

- Ничего.

- Опять это твое «ничего».

Юнги пожал плечами.

- Ты споришь не о Чонгуке.

- А о чем?

- Сам подумай.

Джин раздраженно отвернулся.

Ему совершенно не нравилось, когда Юнги говорил загадками.

---

Вечером репетиция закончилась поздно.

Лин закрывала медицинскую комнату, когда услышала шаги.

Джин.

Он остановился в нескольких метрах.

- Уже уходите?

- Да.

- Чонгука еще раз проверили?

- Проверила.

- И?

- Лучше.

Джин кивнул.

Несколько секунд они молчали.

- Я не хотел сказать, что вы плохо выполняете свою работу.

Лин посмотрела на него.

Это не совсем было извинением.

Но для первого серьезного спора - достаточно.

- Я и не решила, что вы это сказали.

- Тогда хорошо.

Она поправила ремень сумки.

- Но вы считаете, что я не понимаю вашу работу.

Джин чуть нахмурился.

- Разве понимаете?

- Нет.

Ответ оказался настолько неожиданным, что он замолчал.

- Я никогда не выходила на сцену перед десятками тысяч людей, - продолжила Лин. - Не готовилась месяцами к концерту и не несла ответственность за огромную команду. Поэтому нет. Полностью я вашу работу не понимаю.

Джин смотрел на нее уже внимательнее.

- Тогда почему...

- Потому что вы тоже не понимаете мою.

Тишина.

- Я не запрещаю вам работать ради удовольствия, господин Ким. И мне не доставляет радости сообщать человеку, что он должен остановиться.

Она немного помолчала.

- Если однажды я скажу вам не выходить на сцену, значит, у меня будет очень серьезная причина.

- Надеюсь, такого дня не будет.

- Я тоже.

Лин слегка кивнула.

- Доброй ночи.

- Доброй.

Она прошла мимо.

Джин остался в коридоре.

Он смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась за поворотом.

А потом неожиданно понял одну вещь.

За три недели он впервые услышал от Лин больше нескольких предложений подряд.

И почему-то запомнил каждое.