Поздний Апекс

Утро пахло бензином. И пылью — той самой, цементной, от которой потом неделю кашляешь.

Макс сжимал руль BMW E30. Серый металлик, выцветший до цвета мокрого асфальта. На капоте — царапина, которую он так и не заполировал. Руль тёплый от солнца. Под пальцами — потёртая оплётка, которую он сам перематывал в гараже, в три часа ночи, вместо того чтобы спать.

Цементная пыль оседала везде: на подоконниках, листьях деревьев, крышах припаркованных машин. Местные давно перестали её замечать. Город пахнул портом — шумным и никогда не спящим. С утра до ночи по извилистой дороге, огибающей бухту, тянулись грузовики, а в воздухе висел гул кранов и далёкие гудки судов, заходящих в рейд.

Двести девяносто километров от дома. Двести девяносто километров от отца, который на прощание сказал: «Сынок... — отец замялся, смотрел в пол. — Ты ж сам видишь. Руки не слушаются. Злишься потом. Может... может, оно и не твоё? Я не к тому, что... Просто чтоб ты не мучился.»

Из мыслей не выходили слова матери: «Мы за тебя, сынок. Правда. Просто... Мы же видим всё.» и слова механика в гараже, где он подрабатывал последние два года, который однажды, глядя на его кривые руки, выкручивающие свечу, сказал: «Слушай, Макс. — он вытирал руки ветошью, не смотрел на него. — Я тут тридцать лет. Видел пацанов — они с закрытыми глазами гайку нужную нащупают. А ты... работящий, это да. Приходишь первым, уходишь последним. Это я уважаю. Но, парень... упорство — это не талант. Ты с машиной воюешь. А её слышать надо.»

Когда Максу отказали в приёмной комиссии автоколледжа, отец позвонил знакомому преподавателю и попросил по старой дружбе помочь его сыну поступить. Но Макс не хотел чувствовать, что обязан «блату». Он начал ходить к Игорю Валерьевичу на дополнительные занятия. Каждый день после пар. Приносил тетради с конспектами, просил объяснить то, что не понял, оставался в аудитории допоздна.

Каждый день, заходя в корпус колледжа, Макс ждал, что кто-то остановит его, спросит документы, скажет: «Ты здесь не должен быть». Руки дрожали на каждом практическом занятии. Он прятал их в карманы куртки, сжимал ключи от BMW так, что металл впивался в ладонь. Когда преподаватели смотрели в его сторону, Макс отводил глаза. Конечно, они все знают. Видят, что он не такой, как остальные — не с первого раза закручивает гайку, не может найти нужную передачу, не всегда понимает, что от него хотят. Он смотрел на однокурсников. Их руки двигались уверенно — гайка, ключ, двигатель разбирается легко, как конструктор. Они шутили между собой. Макс стоял в стороне, крутил ключи в руках. Раз, два, три.

Двигатель BMW кашлянул.

Макс вдавил педаль газа — мотор зачихал, закашлялся, но не откликнулся. Стрелка температуры ползла вверх — к красной зоне. Из-под капота потянулась тонкая струйка пара.

Машина начала терять ход. Макс выжал сцепление, повернул ключ в положение запуска — стартер закрутился, но двигатель не схватил. Отпустил, повернул снова — безрезультатно.

— Ну давай, — прошептал он, крутя ключ снова и снова, пока BMW катился к обочине. — Ну давай, не сейчас. Только не сейчас. Первая пара же.

Машина остановилась. Двигатель молчал.

Макс откинулся на сиденье. Руки дрожали. Он достал ключи — старые, с потёртым брелком, — и начал крутить их в пальцах.

Он посмотрел на приборную панель. Стрелка температуры ползла вверх.

— Отлично, — сказал он вслух, в пустоту салона. — Просто отлично. Приехал.

Ярослав увидел BMW, ползущий к обочине, ещё за километр.

Он ехал на своём Honda Civic — сером, с вмятиной на заднем крыле, которую он не стал чинить, потому что «работает и ладно» — и сразу понял: у парня проблемы. Слишком дёргано он вёл, рано начал тормозить.

Ярослав притормозил на обочине, включил аварийку, вышел.

Парень у черной машины уже стоял, открыв капот, и смотрел в двигатель.

— Перегрев? — спросил Ярослав, подходя.

Парень вздрогнул, обернулся. Лицо — обычное, ничем не примечательное. Тёмные волосы, чуть длинноватые, глаза — уставшие. Одет просто: джинсы, тёмная футболка, замшевая куртка, видавшая многое.

— Да, — сказал он. — Я... не знаю. Она просто начала греться, потом заглохла.

Ярослав заглянул под капот, свистнул тихо.

— Термостат, похоже. Или патрубок потёк. Дай заведу, посмотрим.

Парень протянул ему ключи. Руки у него дрожали.

— Я Макс, — сказал он, когда Ярослав уже крутил ключ.

— Ярослав. Мы в одной группе, кажется, да? — Мотор ожил с ровным, приятным урчанием. Ярослав поднял брови. — Неплохо ты её настроил. Для старой тридцатки.

Макс пожал плечами, отвернулся.

— Не я. Так купил.

— Понятно. — Ярослав захлопнул капот. — Слушай, от меня до колледжа рукой подать. Поезжай за мной до гаража. Там посмотрим, что с ней.

Макс посмотрел на него с недоверием.

— Зачем тебе это?

Ярослав усмехнулся.

— Да почему бы и нет? Ты совсем неопытный, это видно. Машина глохнет, у меня инструменты есть. Логично же.

Макс помедлил. Потом кивнул.

— Логично.

Гараж Ярослава прятался за ржавыми воротами бывшего завода. Пахло маслом и старым металлом. На стене — пыльная кружка с надписью «Лучшему механику — от сына». Рядом, на гвозде, висела замасленная куртка с выцветшим именем «Сергей» на спине. В углу — детская фотография: маленький Ярослав в слишком большом комбинезоне, с гаечным ключом в руке.

Он работал быстро, уверенно. Макс стоял рядом, смотрел, как тот снимает патрубок, осматривает, качает головой.

— Трещина. Надо менять. Но это не срочно, доедешь. А вот термостат я тебе почистил. Откуда ты такой приехал?

— Из области. — Макс крутил в руках ключи. — Я там кстати тоже в гараже подрабатывал.

Ярослав поднял на него глаза, удивлённо:

— В гараже? А чего тогда такой растерянный был? Думал, ты вообще с машинами на "вы".

Макс пожал плечами, отвернулся.

— Там... — он замялся. — Короче, сказали, что я... ну, не моё это.

Ярослав хмыкнул, вытирая руки ветошью.

— А ты что?

Макс молчал. Руки потянулись в карман за ключами, он сразу же принялся крутить их в руках.

— Они правы наверное, — сказал он наконец. — Я... задумался. Нужно больше практики, вот я и приехал.

Ярослав хмыкнул.

— Правильно. — Ярослав бросил ветошь на верстак. — Талант — это хорошо. Но упрямство... — он усмехнулся. — Упрямство дальше едет.

— Ага, — кивнул Макс. — Точно.

— Ладно, — махнул рукой Ярослав. — Поехали, опоздаем на первую пару.

Пара по теории двигателей тянулась бесконечно.

Преподаватель — сухой мужчина в очках — бубнил про циклы Отто и Дизеля. Голос монотонный, как шум вентилятора. Макс сидел на задней парте. Слушал вполуха. Мысли были где-то далеко.

Он достал тетрадь. Открыл на чистой странице.

И начал рисовать трассу. Тонкой ручкой, аккуратными линиями он прокладывал идеальную траекторию — апекс, точка торможения, выход на ускорение. Потом ещё один поворот. Ещё один. Он не думал, рука сама вела линию.

Это была его привычка с детства. Когда ему было скучно, страшно или просто нечем заняться — он рисовал трассы. На полях школьных тетрадей, салфетках в столовой, пальцем по запотевшему окну автобуса. Он не думал в эти моменты ни о чем — просто рисовал.

Рядом с ним сидел Ярослав. Он что-то записывал, потом повернулся, посмотрел в тетрадь Макса. Замер.

— Что рисуешь? — прошептал он.

Макс вздрогнул, отодвинул тетрадь.

— Ничего. Просто так.

— Подожди. — Ярослав наклонился ближе. — Похоже на северную шпильку у нас в промзоне.

Макс поднял на него глаза.

— Ты... узнал?

— Конечно узнал. Мы там каждую неделю гоняем. — Ярослав усмехнулся. — Только у меня получается кривее. Ты апекс точно нашёл. Я там всегда мажу.

Макс молчал. Крутил ручку в пальцах. Обычно над его рисунками смеялись, если замечали, не понимали зачем он это делает.

— Ты... гоняешь?

— Редко в последнее время. — Ярослав пожал плечами. — А ты гоняешь? Не просто же так рисуешь.

— Нет.

Макс пожал плечами. Отвернулся к окну.

Ярослав усмехнулся, но не стал давить. Вместо этого откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и сказал тихо, почти шёпотом, чтобы преподаватель не услышал:

— Слушай, ты же знаешь, что у нас в городе по ночам творится?

Макс повернул голову.

— В смысле?

— Ну, гонки. Ты же понял. — Ярослав огляделся, убедился, что никто не слушает. — У нас тут тусовка есть. Собираются в промзонах, в порту, иногда в новых районах на окраине — где дворы побольше. Механики, гонщики. Настоящие, не те понторезы, что по телевизору показывают.

Он говорил увлечённо, глаза горели.

— Студенты наши, механики, таксисты. Те, кто реально тачками живёт. Приходят в куртках замасленных, с инструментами. Никто не бухает — все машины готовят. Тихо так, по-рабочему.

Макс слушал, не отрываясь.

— А трассы... — Ярослав понизил голос. — У нас тут бетонные плиты, трещины, в поворотах, песок или лужа. Каждый раз — как рулетка.

Макс сглотнул. В груди что-то сжалось.

— И как... большая тусовка? Как туда попасть?

— Большая, ребята почти все нормальные. — Ярослав кивнул. — Просыпаются с мыслями о настройке карбюратора, засыпают, представляя идеальную траекторию поворота. Машина для них... — он поискал слово. — Не железка, понимаешь? Разговаривают с ней. Ругаются. Гордятся, когда побеждает. Попасть не сложно, если ты такой же.

Он помолчал. Потом добавил тише:

— И знаешь что? Там есть одна... одна девушка. Она раньше... — он запнулся, махнул рукой. — Ладно. Это другая история.

Макс хотел спросить — но Ярослав уже перешёл на другое, как будто сам испугался, что сказал лишнее.

Преподаватель что-то говорил про циклы Отто. Макс слушал вполуха. В голове у него крутилось одно: он должен попасть на эти гонки, там ему точно будет чему поучиться.

Когда прозвенел звонок, Ярослав встал, потянулся.

— Слушай, Макс. Если хочешь — поехали сегодня вечером. Просто посмотришь, отдохнешь, опыта может наберешься.

Макс посмотрел на него. Плечи расправились. Ярослав даже удивился — такого азарта он у него ещё не видел. Руки перестали крутить ключи — впервые за весь день замерли в покое.

— Погнали, — быстро сказал Макс и встал со своего места, чуть не уронив рюкзак.

Ярослав усмехнулся.

— Только там Марк будет. С ним не связывайся — он... отморозок. Серьёзно.

Макс кивнул. Ему новые знакомства, итак, даются с трудом, сам он не полезет в неприятности.

Вечером Ярослав позвонил.

— Готов?

— Да. — Макс лежал на кровати в своей съёмной комнате, смотрел в потолок.

— Я у подъезда. Сначала в гараж заедем.

Они возились с BMW часа два. Ярослав менял патрубок, Макс помогал — держал фонарь, подавал ключи. Руки у него действительно были не самые ловкие — он пару раз уронил ключ, один раз сорвал грань на болте.

— Готово, — сказал наконец Ярослав, вытирая руки. — Заводи.

Макс повернул ключ. Мотор ожил ровно, без единого чиха. Он улыбнулся.

— Спасибо.

— Не за что. — Ярослав хлопнул его по плечу. — Помчали.

Они ехали долго. Город кончился, начались промзоны — бетонные коробки заводов, ржавые краны, разбитый асфальт. Красные натриевые фонари мерцали, отбрасывая длинные тени. Пахло влажным бетоном, соляркой, гарью сцепления.

Ярослав свернул за очередной ржавый контейнер, и Макс увидел.

Они.

Десятки машин. Стояли кругом, моторы работали на холостых, фары резали темноту. Люди — в замасленных куртках, с инструментами в руках — молча готовились. Кто-то проверял давление в шинах, кто-то слушал мотор, наклонившись к капоту, кто-то просто стоял и курил, глядя в никуда.

Никто не пил. Макс заметил это сразу. Пили те, кто пришёл смотреть — в стороне, у костра. Но те, кто стоял у машин — те были сосредоточены.

Макс смотрел. Не мог оторваться.

Он слышал щелчки переключения передач — чёткие, как удары метронома. Визг тормозов — не голливудский, хриплый, металлический. Стук подвески на разбитом асфальте. Шёпот механиков, что-то бормочущих над карбюраторами.

Он вдыхал запах гари, старого масла, влажного бетона.

И чувствовал — это его место. Он понимал этих людей. Они говорили на одном языке.

— Пойдём, — сказал Ярослав. — Познакомлю кое с кем.

Макс увидел её первым.

Она стояла у края круга, у ржавого контейнера, и курила. Натриевые фонари выкрашивали всё вокруг в один грязно-оранжевый цвет — ржавчину, асфальт, лица. По-настоящему красным здесь было только её платье. Макс замедлил шаг, сам того не заметив.

Взгляд задержался на ярких красных губах, которые сейчас были слегка приоткрыты. Её взгляд был прикован к трассе — уголёк сигареты разгорался ровно в тот миг, когда машина вырывалась из поворота и уходила в разгон. Когда рядом кто-то злобно взревел мотором, она даже не повернулась.

Несколько парней неподалёку украдкой поглядывали на неё. Один из гонщиков уже в третий раз проходил мимо, делая вид, что проверяет машину. Она усмехнулась, заметив это, затянулась и проследила за парнем взглядом — таким же заинтересованным, каким он смотрел на неё.

— Сестра моя, — позвал Ярослав, подходя. — Диана.

Девушка обернулась, улыбнулась.

— Привет, мелкий. — Она обняла брата, чмокнула в щёку. — А это кто?

— Макс. Одногруппник. Я ему показываю, что да как.

— Привет, Макс. — Она протянула ему руку. Пожатие было крепким, неожиданным для такой внешности. — Ну что, уже пропитался бензином?

Парень кивнул, не зная, что сказать. Он не ожидал, что у Ярослава такая... такая...

— Ты тут впервые? — спросила она.

— Да.

— Нравится?

Он пожал плечами.

— Пока не понял.

Она усмехнулась. Поймала его взгляд — и он отвёл глаза.

— Понравится. — Она затянулась. — Еще только начало.

Они подошли к BMW Макса. Диана посмотрела на машину — не мимолётно, а внимательно, как смотрят на старого знакомого. Обошла её кругом, провела пальцем по капоту.

— E30, — сказала она, не спрашивая. — Классика.

Макс кивнул, удивлённый.

— Угу.

— Твоя?

— Моя. Так купил. Старая была, но... я её привожу в порядок.

Она усмехнулась, даже не посмотрев на него.

— Вижу. Ты за ней следишь.

Ярослав подошёл с другой стороны, заглянул через плечо сестры.

— Ну как? Живой пациент?

— Живой. — Она постучала пальцем по капоту. — Недавно в аварию попал?

Макс нахмурился.

— Откуда ты знаешь?

— Следы свежие. — Она пожала плечами. — И краска чуть отличается. Ты сам красил?

— Да. — Макс пожал плечами. — Не идеально получилось, но...

— Нормально. — Она кивнула. — Сам выбрал машину?

— Сам.

Она помолчала. Потом кивнула, как будто он прошёл какую-то невидимую проверку.

— Знаешь, что говорит о человеке его машина?

Макс пожал плечами.

— Что он на ней ездит?

Она рассмеялась. Коротко.

— Ну, это очевидно. — Она постучала пальцем по капоту. — А вообще... машина говорит многое.

Она помолчала, посмотрела на BMW.

— Ты взял ту, которую можно починить. Сделать своей. Значит, ты не боишься работы.

Макс замер. Он смотрел на неё — и не мог найти слов.

Диана подошла ближе, провела пальцем по крылу BMW — легко, почти нежно.

— Интересная, — сказала она. — Двигатель работает ровно. Но подвеска... ты не регулировал развал? Машина на скорости вправо уходит, так ведь?

Макс замер.

Он ожидал — «красивая машина», «крутая», «заметная». Но не это. Не такой спокойный, профессиональный разбор.

Что-то в нём сжалось. Старое, знакомое. Страх, что его сейчас разоблачат. Скажут: «А ты то кто такой, если девушка разбирается лучше?»

Он не думал. Слова вырвались сами.

— Слушай, когда ты начинаешь делать вид, что шаришь — это выглядит неправдоподобно. Лучше расскажи, как правильно фотографироваться на фоне тачки. — Макс нервно усмехнулся.

Тишина.

Ярослав рядом медленно повернул голову. Посмотрел на сестру.

Диана не шелохнулась. Она просто смотрела на Макса. Спокойно. Без злости или обиды.

Потом она криво улыбнулась.

— Хорошо, — сказала она. — Пойду лучше найду тачку подороже для фото.

И ушла. Просто развернулась и пошла к собравшейся толпе. Ярослав посмотрел ей вслед. Потом на Макса. Его лицо было странным — не злым, но каким-то... разочарованным.

Макс стоял. Руки сами полезли в карман — за ключами.

— Ты чего? — тихо спросил Ярослав.

— Я... не знаю. Она начала, и я...

Ярослав посмотрел на сестру, потом на друга. И ничего не сказал.

Макс хотел спросить — что не так, почему она так близко восприняла его слова. Но Ярослав молчал. А подойти к Диане он больше не решился.

Он стоял у своей BMW, крутил в руках ключи. Раз, два, три. Что-то было не так. Он это чувствовал. Но что именно — не понимал.

Марка он увидел через полчаса.

Чёрный Porsche 911 остановился у края круга. Фары погасли. Дверь открылась — и вышел он. Высокий, темноволосый. Ухмылка — ленивая, уверенная. Вокруг него сразу собрались трое-четверо парней — дорогая одежда, часы. Они смеялись над чем-то, что он сказал. Один из них наклонился к нему, что-то тихо сказал, кивнул в сторону Макса и Дианы. Марк посмотрел на толпу, его взгляд скользнул по машинам, по лицам — и остановился.

На Диане.

— Вот, — тихо сказал Ярослав, появившись рядом. — Это Марк.

— Кто?

— Местный. Побеждает во всех гонках. — Ярослав говорил тихо, не глядя на Макса. — Не связывайся с ним.

— Почему?

— Потому что он... опасен. — Ярослав помедлил. — Просто не связывайся. Серьёзно, Макс.

— Он что, всех тут запугал?

— Нет. Просто он... — Ярослав махнул рукой. — Забудь.

Марк отделился от своей компании. Пошёл медленно. К Диане.

Но не подошёл. Остановился в нескольких метрах. Скрестил руки на груди и внимательно смотрел, как она обсуждала что-то с подругами.

Диана это почувствовала. Не обернулась — но плечи её чуть напряглись. Она затянулась сигаретой, медленно выдохнула. И только тогда повернула голову — лениво, как будто увидела что-то неинтересное.

Их взгляды встретились на секунду. Марк усмехнулся. Диана отвела глаза первой — рассмеялась над чем-то, что сказала девушка рядом с ней.

Марк повернулся к Максу. Подошёл. Руки в карманах. Ухмылка не сходила с лица.

— Новенький? — спросил Марк. Голос ровный, почти дружелюбный.

— Да. — Макс старался, чтобы голос не дрогнул.

— Я Марк. — Он протянул руку.

Макс пожал её. Рука у Марка была сухой, сильной.

— Добро пожаловать. — Марк отпустил его руку, оглядел BMW. — Неплохая тачка. Для музея.

Макс не нашёл, что ответить.

Марк посмотрел на него ещё секунду, и снова — взгляд на Диану. Потом усмехнулся.

— Ты тут надолго?

— Не знаю.

— Понятно. — Марк кивнул. — Слушай, есть дело. Гонка. Спринт. До поворота и обратно. Интересно?

Макс почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— Я?

— А почему нет? — Марк развёл руками. — Новенький, точно хочешь показать, что ты тут не случайно. Я хочу посмотреть, на что ты способен. Или предпочитаешь пить пиво с девушками?

Ярослав шагнул вперёд.

— Марк, не надо. Он не гоняет.

Тот даже не посмотрел на него.

— Я не с тобой разговариваю.

Ярослав сжал челюсти, но промолчал.

Макс смотрел на Марка. Крутил в руках ключи.

Он знал, что надо отказаться. Ярослав говорил — не связывайся. Что-то внутри кричало — ты не справишься. Марк не хочет гоняться с ним, а хочет доказать что-то Диане. И это задело. Не страх — уязвлённое самолюбие.

То самое упрямство, из-за которого Макс приехал сюда — говорило: а что, если ты сможешь?

— Давай, — сказал Макс.

Ярослав выдохнул.

— Макс, остановись.

— Всё нормально, — сказал тот, не глядя на него. — Просто прокатимся.

Марк усмехнулся.

— Прокатимся. Конечно.

Они выстроились на старте.

Чёрный Porsche слева, серый BMW справа. Моторы рычали на разных тонах — Porsche басил низко, утробно, BMW пел выше, звонче.

Макс сжимал руль. Руки потели. Он смотрел вперёд — на узкую полоску асфальта, освещённую красными фонарями. Поворот — метров через триста. Острый, почти прямой угол.

Он слышал, как кто-то считает.

— Три.

Двигатель BMW взвыл.

— Два.

Пульс бил в висках, заглушая шум мотора.

— Один.

Поехали.

Porsche сорвался с места... Макс нажал на газ — BMW откликнулся, но отставание нарастало с каждой секундой. Марк уходил плавно, без рывков. Будто дорога была под него подогнана.

Макс слушал мотор. Ловил вибрацию в полу. Пытался поймать ритм. Поворот приближался.

Тормозить. Сейчас. Точка торможения — вон там, у трещины в асфальте.

Он нажал на тормоз. Машина клюнула носом. Он начал входить в поворот — слишком быстро, понял сразу. Слишком быстро.

Руль дёрнулся. Заднюю ось повело. Макс крутанул руль вправо, вдавил газ — но колёса уже не цепляли асфальт. Машина вылетела с трассы.

Удар — глухой, металлический. Стекло треснуло. Воздух пахнул пылью и травой.

Тишина.

Макс сидел, не понимая, что произошло. Руки на руле дрожали. Сердце бешено било в груди. Двигатель работает — неровно, с перебоями, но работает, что успокаивало хоть немного.

Он жив. Тоже неплохо для начала.

Дверь открылась. Он вышел шатаясь. Машина стояла боком в канаве, переднее крыло смято, фара разбита. Не в хлам, но серьёзно.

Марк уже вышел из Porsche. Стоял, смотрел на Макса у финиша. Макс понял насколько облажался — даже не преодолел первый поворот.

Подошёл Ярослав. Бледный.

— Ты как?

— Нормально, — сказал Макс. Голос дрогнул. — Машина...

— Починим. — Ярослав положил ему руку на плечо. — Не связывайся больше с ним, ладно? Послушай меня, Макс, я не просто так прошу.

Парень кивнул.

Он посмотрел на Марка. Тот уже отвернулся, шёл обратно к своей свите.

Они ехали обратно молча.

Ярослав вёл свой Civic, Макс — свой BMW, который, к счастью, ехал. Фара светила вбок, крыло скребло при поворотах.

В зеркала заднего вида Макс видел, как удаляются огни гонок. Красные, мерцающие, как глаза в темноте.

Он не чувствовал себя разбитым. Не чувствовал унижения. Только странное тепло в груди — как после драки, когда уже небольно, но ещё трясёт.

Он проиграл. Сам. По своей глупости. Марку даже не пришлось стараться — Макс всё сделал сам. И всё равно — что-то внутри него горело.

Он не знал, что будет дальше. Не знал, как чинить крыло, где брать деньги, как смотреть в глаза Ярославу. И все же понимал — сколько бы раз ни вылетал с трассы — сядет снова.

Когда они подъехали к дому Ярослава, он увидел её.

Диана стояла у обочины, у фонаря. Куртка расстёгнута, волосы собраны в хвост, но несколько прядей выбились и липли к щекам. Она просто стояла — смотрела на дорогу.

Ярослав загонял машину в гараж. Макс опустил стекло.

— Ты чего тут?

Она посмотрела на него. Потом на разбитую фару, смятое крыло, его руки, которые всё ещё сжимали руль, как будто боялись отпустить.

— Дышу свежим воздухом, — сказала она просто. — Марк сегодня был в ударе, — Она достала из сумочки пачку сигарет и молча протянула ему.

Макс кивнул, не зная, что сказать. Ему было стыдно. Не за то, что проиграл. А за то, что проиграл так — сам, по своей глупости. Он вышел из машины. Взял сигарету. Руки дрожали — он сжал их в кулаки, чтобы она не заметила.

— Ты гонял раньше? — спросила она, когда они закурили.

— Нет.

— Что произошло на повороте?

Макс пожал плечами. Смотрел вперёд, на красные огни фонарей, которые дрожали в луже на асфальте.

—Вошёл в поворот слишком быстро. Не рассчитал. Сам виноват.

Она помолчала. Потом тихо спросила:

— У тебя еще будет шанс показать себя, но с Марком больше не гоняй.

— Почему? Что тебя с ним что связывает?

Вопрос выскочил раньше, чем Макс успел подумать.

Диана не ответила сразу. Затянулась. Выдохнула. Дым ушёл вверх, в красный свет фонаря.

— Ничего.

— Ага. — Макс кивнул. Понял, что спросил лишнего и честного ответа не будет. — Ничего.

Она посмотрела на него.

— Он думает, что между нами что-то есть. — Диана стряхнула пепел. — Но это его проблема. Больше не моя.

Макс ждал продолжения. Но она больше ничего не говорила и просто смотрела на дорогу.

— Ладно, — сказал Макс.

Диана кивнула. Затушила сигарету подошвой туфель. И вдруг повернулась к нему — резко, как будто приняла решение.

— Слушай. Ты знатно разбился, крыло в хлам и фара… И как тебе? Стал бы еще раз гонять?

Макс нахмурился.

— Думаешь, я боюсь этого?

— Вижу. — Она пожала плечами. — Хотя руки уже не трясутся. А должны были бы. Сегодня все закончилось хорошо, но это не значит, что завтра тебе повезет.

Она помолчала. Посмотрела на него — долго, внимательно. Как будто разбирала на запчасти.

— Ты поехал, потому что не мог не поехать. — она запнулась. — Нужно ли тебе это на самом деле? Это не шутки, ты должен понимать, чем рискуешь.

Макс молчал. Не знал, что ответить.

— Я поняла. Учись, раз так хочется гонять. Ты сам отвечаешь за последствия. — Она сунула руки в карманы куртки. — Только не с Марком. Он никуда не денется. Когда будешь готов — сам тебя найдёт.

Диана посмотрела на него ещё секунду — с лёгким упреком и увидела в нём что-то, чего он сам в себе не видел. Знакомое.

Она улыбнулась.

— Ты упрямый. — сказала она.

— Да, какой есть. — Макс неловко рассмеялся.

— Поезжай домой. — сказала она наконец. — Завтра пары. И не переживай насчет тачки, пригоняй в мастерскую.

— Спасибо.

Она повернулась и ушла. Каблуки стучали по асфальту ровно.

Макс смотрел ей вслед.

«Ты поехал, потому что не мог не поехать.» — Диана это поняла.

Он сел в машину и положил руки на руль. Фара не светила. Крыло скребло. Мотор тарахтел неровно. Но руки не тряслись. Она была права. Уже не тряслись.

Макс смотрел вслед, пока Диана не растворилась в красном свете фонарей.

Она знала, что он вернётся. Как будто для неё это было не вопросом, а утверждением. Даже больше, чем для него самого. Что-то внутри него — то самое, что горело всё это время, — вспыхнуло чуть ярче. Он наконец-то коснулся того мира, в котором хотел жить.

Он завёл машину и поехал домой. Завтрашний день обещал быть еще интереснее.