Анатомия контроля. /ЗАВЕРШЕННО/

Кабинет главы департамента внутренней безопасности больше напоминал пункт управления секретной службы, чем офисное помещение. На одной из стен бесшумно мигали десятки экранов, транслирующих записи с камер видеонаблюдения со всех этажей небоскреба «Мин Индастриз». В воздухе пахло дорогим парфюмом с нотами сандала, кожи и едва уловимым ароматом крепкого эспрессо.

За массивным столом из темного мрамора сидел мужчина. Пак Чимин.

Когда Камила вошла, он даже не поднял головы, продолжая лениво перелистывать страницы ее личного дела. Его платиновые волосы были безупречно уложены, а черный шелковый галстук слегка ослаблен у ворота белоснежной рубашки. Чимин обладал той порочной, почти ангельской красотой, которая мгновенно сбивала с толку: мягкие, пухлые губы, кошачий разрез глаз и обманчиво расслабленная поза. Но Камила, имевшая отличное образование, сразу заметила, как под тонкой тканью дорогой рубашки перекатываются жесткие мышцы. Этот человек контролировал каждый сантиметр этого здания. И каждого человека в нем.

— Камила, — наконец произнес он, и его голос оказался вкрадчивым, низким, с легкой хрипотцой. Он медленно поднял глаза, и его взгляд — острый, сканирующий, лишенный всякой офисной вежливости — прошил девушку насквозь. — Красный диплом, два года в Лондоне. Впечатляет. Но здесь вам придется столкнуться с вещами, которые не описывают в учебниках по экономике. Моя задача — следить, чтобы вы не вынесли из этой компании ничего лишнего. Включая секреты.

— Моя репутация чиста, господин Пак, — спокойно ответила Камила, проходя вперед без приглашения и изящно опускаясь в кожаное кресло напротив него. Она закинула ногу на ногу, и юбка-карандаш слегка приоткрыла округлость ее колена. — Я пришла сюда работать на благо конгломерата, а не сливать информацию конкурентам.

Чимин медленно наклонился вперед, облокачиваясь на стол. Его взгляд на долю секунды задержался на ее губах, а затем опустился к вырезу блузки. В его глазах вспыхнул отчетливый, хищный интерес. Он привык, что новые сотрудницы при виде него либо краснеют, либо начинают глупо хихикать. Но эта девушка смотрела на него в упор — холодно и вызывающе.

— Посмотрим, госпожа Камила. Посмотрим, насколько вы стойкая, — Чимин протянул ей тяжелую папку с соглашением о неразглашении. Когда Камила забирала документы, его прохладные пальцы словно случайно мазнули по ее ладони. Кожу обожгло током. — Подпишите здесь. И можете идти на сорок шестой этаж. Ким Тэхён уже ждет вас. Он отвечает за внутреннюю логистику и быт компании. Думаю, вы найдете общий язык.

Камила уверенно оставила размашистую подпись, поднялась и, не оборачиваясь, вышла из кабинета. Стоило двери закрыться, как Чимин откинулся на спинку кресла, достал телефон и быстро набрал общий номер в закрытом чате.

«Парни, у нас пополнение в аналитическом отделе. И кажется, эта кошечка считает, что ей никто не указ. Объявляю сезон охоты открытым».

На сорок шестом этаже Камилу встретила совершенно иная атмосфера. Здесь пахло свежими цветами, дорогой древесиной и изысканным чаем. Ким Тэхён, отвечавший за быт, логистику и комфорт всей огромной империи «Мин Индастриз», сидел на широком кожаном диване в своем роскошном кабинете, больше похожем на арт-галерею.

Тэхён был воплощением безупречного вкуса и пугающего шарма. Свободный дизайнерский пиджак глубокого изумрудного цвета, небрежно расстегнутая у ворота шелковая рубашка, длинные пальцы, украшенные массивными серебряными кольцами, и копна волнистых темных волос. Но больше всего поражало его лицо — скульптурные, идеальные черты, симметрия которых казалась нереальной, и глубокие, гипнотизирующие глаза.

— Ах, наша новая звезда, — Тэхён поднялся на ноги, демонстрируя высокий рост и модельную фигуру. Его голос, невероятно глубокий, бархатистый баритон, казалось, вибрировал прямо в воздухе. — Камила, верно? Присаживайтесь. Я как раз выбирал сорт чая для приемной вашего отдела. Какому аромату вы отдаете предпочтение? Цитрус? Или, может быть, что-то более… терпкое? С нотками корицы и дикой вишни?

Он подошел к ней слишком близко — на расстояние одного шага. Камила почувствовала, как от него исходит волна тепла и сложного, дурманящего парфюма. Тэхён смотрел на нее с мягкой, но хищной улыбкой. Он был известным бабником, который превращал соблазнение в высокое искусство, и сейчас перед ним стояла идеальная картина, которую ему безумно захотелось переписать под себя.

— Я предпочитаю крепкий черный кофе без сахара, господин Ким, — твердо ответила Камила, делая шаг назад, чтобы вернуть себе личное пространство. — И я пришла обсудить распределение рабочих мест для моей команды аналитиков, а не чайные карты.

Тэхён тихо, низко рассмеялся, и этот звук заставил волоски на коже Камилы встать дыбом.
— Какая строгая. Мне это нравится. Хорошо, держите ваши документы на согласование офисного пространства. Но помните, Камила: если вам станет неудобно на вашем рабочем месте… или в вашей жизни… мой кабинет всегда открыт для вас. В любое время дня и ночи.

Камила забрала бумаги, стараясь, чтобы ее пальцы не коснулись его рук. Этот мужчина был как дорогой, но ядовитый цветок. Она вежливо кивнула и поспешила покинуть кабинет, чувствуя, как его тяжелый, липкий взгляд провожает ее до самой двери.

Финальной точкой ее маршрута был сорок седьмой этаж — святыня финансов. Департамент, через который проходили триллионы вон. И возглавлял его самый молодой, дерзкий и агрессивный топ-менеджер компании — Чон Чонгук.

Кабинет Чонгука разительно отличался от предыдущих. Никакого арта или шпионских экранов — только строгий минимализм, стекло, сталь и панорамный вид на деловой центр города. Чонгук стоял у окна спиной к двери. На нем были строгие брюки и жилет, который обтягивал его невероятно широкую, накачанную спину и мощные плечи. Рукава рубашки были закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья, полностью покрытые темной, замысловатой вязью татуировок.

Когда дверь закрылась, он резко развернулся. Его лицо было молодым, с резкими, мужественными скулами, пронзительным взглядом темных глаз и тонким шрамом на левой щеке, который придавал ему опасный вид. Чонгук не любил долгих прелюдий. Он был хищником действия, который брал то, что хотел, силой и напором.

— Камила, — его голос прозвучал резко, отрывисто, но в нем чувствовалась огромная, подавляющая внутренняя сила. Он швырнул на стол толстую папку. — Это бюджет вашего аналитического отдела на текущий квартал. Я урезал его на пятнадцать процентов. Мне доказали, что ваше европейское образование должно помочь вам оптимизировать расходы без потери качества.

Камила на секунду потеряла дар речи от такой наглости, но тут же взяла себя в руки. Ее глаза гневно сузились. Она подошла прямо к его столу, упираясь в него ладонями и наклоняясь вперед.

— Господин Чон, сэр, — с ледяной яростью произнесла она. — При всем уважении к вашим татуировкам и вашей должности, вы не имеете права урезать бюджет до того, как я предоставлю первый аудит. Если вы думаете, что я приехала сюда из Лондона, чтобы экономить на канцелярии и софте, вы глубоко ошибаетесь. Верните прежние цифры, или я подниму этот вопрос на совете директоров.

Чонгук замер. Он медленно опустил взгляд на ее руки, затем прошелся по изгибу ее шеи и остановился на ее тяжело вздымающейся от гнева груди. На его губах медленно поползла дерзкая, наглая ухмылка. Этот парень обожал вызовы. И эта девушка только что бросила ему перчатку прямо в лицо.

— Ого, у нашей новой куколки есть зубки, — Чонгук обошел стол, сокращая дистанцию до минимума, так что Камила почувствовала жар его крупного тела. Он наклонился к ее лицу так близко, что она могла рассмотреть темные искры в его зрачках. — Хорошо. Я верну бюджет. Но с одним условием, Камила. Ты лично будешь приносить мне каждый отчет в конце недели. В пятницу вечером. Когда в офисе уже никого не будет. Посмотрим, насколько хватит твоего гонора, когда мы останемся наедине.

Камила сглотнула, чувствуя, как внутри нее борятся две силы: профессиональная гордость и внезапный, пугающий до дрожи в коленях трепет перед этим доминантным, сильным мужчиной.

— Договорились, господин Чон, — выдохнула она, забирая папку с бюджетом. — Ждите отчетов.

Она вышла из его кабинета, чувствуя, как у нее подкашиваются ноги. За один утренний обход она умудрилась столкнуться с тремя самыми опасными, влиятельными и красивыми мужчинами этой империи. Они были бабниками, хищниками и хозяевами жизни. И Камила кожей чувствовала: они все трое открыли на нее охоту.