По ту сторону сетки

Спортивный зал, сеть и запах резины, который я ощущаю до сих пор, но уже не чувствую того удовольствия, что ощущала раньше. Когда мне было семь мы с родителями пришли на игру брата по волейболу. И во мне, ещё в маленькой девочке, что-то перевернулось. Как рассказывала мама: я никогда ни на что так завороженно не смотрела, как на игру. И тогда я повела себя как тот самый капризный ребёнок и сказала, что тоже хочу играть как старший брат. Родители услышали моё желание и на следующий день записали меня в секцию по волейболу при нашей школе.

Я помню как-то услышала разговор мамы с папой о том, что возможно это просто моё мимолётное увлечение и попытка подражать брату, но тогда он вступился за меня и сказал: «Она не бросит.» Тогда родители не понимали почему он так уверен. «Откуда ты знаешь? Она ещё маленькая и совершенно нормально, что её вкусы со временем могут поменяться.». И тогда брат ответил: «Я сам в волейболе всего три года, но с точностью могу сказать, что тогда на соревнованиях она смотрела не столько на меня, сколько на мяч и на тех, кто его касался. Она смотрела на само поле, наблюдая, куда упадёт мяч и следя, что же будет дальше, если ему не дадут этого сделать.» Дима так же как и я, начал играть в волейбол в семь и за три года достаточно в этом преуспел. Поэтому помимо секции в школе, у меня были персональные тренировки с моим старшим братом на заднем дворе нашего дома. Он учил меня как подавать, как принимать и всему тому, что он умел сам.

Говорят, все братья и сёстры делятся на два типа: у первого постоянно какие-то перепалки, жалобы родителям, но если нужно, то брат всегда заступиться за сестру, ведь только он имеет право её обижать, а вот кто дал ему это право, уже другой вопрос. А второй тип - это когда брат с сестрой души друг в друге не чают. И вот к этому типу как раз-таки мы и относимся. Сколько себя помню брата я всегда любила и уважала. Когда меня обижали какие-нибудь мальчишки он всегда заступался, даже если в итоге уходил с синяками. Постоянно успокаивал меня, когда у меня что-то не получалось в школе или на секции, но больше всего меня спасала его поддержка, когда мы проигрывали на соревнованиях. Особенно в первое время, когда я ещё эмоциональный ребёнок, который психует, когда что-то выходит не так как. Он просто садился рядом со мной, обнимал меня, гладил по голове и говорил: «Проигрывать это нормально, ведь только тогда ты в полной мере ощущаешь какие у тебя слабые стороны и какие они у твоего врага. И в следующей игре ты уже будешь намного сильнее и опытнее, чем тогда.» Во мне всегда была доля сарказма, поэтому он не удивился, когда я так ему ответила: «Дим, ты всего лишь на три года старше меня, но почему ты говоришь, как старик, который в этой жизни уже повидал всё, что только можно.» В эти моменты от смеха брата мне всегда становилось легче. Он посещал каждое моё соревнование и с секции мы всегда шли домой вместе, а если кто-то из нас болел-встречали недалеко от дома. Но это счастье было недолгим.

Мне пятнадцать лет, пару месяцев назад я получила КМС и вроде бы всё прекрасно. Был конец учебного года. И в один из дней Дима задержался в школе для подготовки к выпускному, а я пошла домой одна. Возможно это стало моей главной ошибкой, а возможно и единственным верным решением, ведь кто знает, чтобы случилось, будь рядом брат.

Я мало, что помню с того дня, но та боль со мной до сих пор. Как говорили в новостях, водитель заснул за рулём и за эту фатальную ошибку расплатилась я. Когда переходила дорогу на зелёный свет, меня сбила машина. Я слышала испуганные крики людей, а у самой перед глазами была темнота и только пульсирующая боль в ноге держала меня в сознании. Люди судорожно начали набирать номера скорой помощи и полиции. Водителя задержали, а меня увезли в больницу. Оттуда уже позвонили моим родителям. Они приехали, когда меня завозили в операционную, а лицо брата я увидела через стекло, засыпая под наркозом. Даже не знаю, как долго шла операция, но, когда после пробуждения я увидела уставшие лица родителей и брата, то осознала, что они тут достаточно давно. И вот настало время услышать вердикт врача, именно в этот момент моя жизнь разделилась на до и после.

Врач положил снимки на стол и устало вздохнул. Я, конечно, не разбираюсь в подобном, но не думаю, что та трещина на моём левом колене должна там быть.

- Операция прошла успешно. - Сказал врач и я услышала, как родители облегчённо вздохнули, а брат сильнее сжал мою руку, будто чувствовал, что будет дальше. - Но есть и плохая новость. – Родители напряглись. - У вас закрытый перелом мыщелка большеберцовой кости и повреждение малоберцового нерва на уровне колена. Мы поставили пластину, зафиксировали отломки. Суставная поверхность…- И тут он запнулся, и я ещё сильнее сжала простынь и краем глаза увидела, как кадык брата дёрнулся. – Она восстановлена неидеально. Хрящ повреждён.

-Я буду ходить? - спросила я как будто не своим голосом, он был слишком тихим.

-Да. - Врач кивнул и снял очки. – Ходить вы будете. Но с тростью. Колено нестабильно, особенно на спусках и подъёмах. Кроме того… - он перевернул снимок и указал на зону чуть ниже колена. – Нерв здесь был пережат. Мы его освободили, но восстановление нервной ткани непредсказуемо. Трость нужна для безопасности.

-Это навсегда? Я больше не смогу играть в волейбол? – спросила я, но как будто бы уже знала ответы на свои вопросы.

-Мне очень жаль. Хромота останется с вами. Понимаю, это сложно принять. Но со временем вы привыкнете.

Он вышел, оставив после себя лишь тишину и запах антисептика, а за ним вышли и родители, чтобы поговорить по поводу реабилитации. Со мной остался лишь Дима.

- Прости меня. – Сказал он, поднося мою руку к своему лицу, и я увидела мокрые пятна на одеяле. Дима плакал. - Прости меня. Если бы я тогда пошёл с тобой этого бы не случилось.

- Прошу не плачь. Это не твоя вина. Кто знает, что было бы, будь ты рядом. Ты тоже мог пострадать. - Сказала я, пытаясь утешить его, но сама еле сдерживала слёзы.

- Мне всё равно, но я хотя бы мог бы что-то сделать, чтобы сохранить твою ногу. – Я никогда не видела Диму, который плачет так, как будто я вообще не смогу ходить.

- Эй! Моя нога вообще-то на месте. - Как можно более спокойным голосом сказала я.

- Даже в такой ситуации умудряешься шутить. – Наконец я почувствовала, как его дыхание начало успокаиваться. – Кстати, мне Коля писал - спрашивал как ты. Он уже мчится сюда.

Коля - одноклассник Димы и его лучший друг, а также…человек, которого я люблю. Но он об этом вряд ли узнает. Я для него всего лишь младшая сестра, которой он часто приносит шоколадки и говорит, что я ещё маленькая, чтоб дружить с мальчиками.

И тут дверь резко распахнулась.

- Алиса! –забежав в палату и сильно запыхавшись крикнул Коля. – Как ты? Как себя чувствуешь? Сильно болит? Что сказал врач? – Обрушилась на меня тирада вопросов.

- Эй-эй-эй, тише, она ещё не до конца отошла, помедленнее. – Пытаясь успокоить Колю, Дима положил руку ему на плечо.

-А, да точно прости. – Слегка успокоившись он сел рядом с кроватью. – Сильно больно?

-Нет. Уже всё хорошо. Спасибо, что переживаешь. – Нет-нет-нет, нифига нехорошо. Но почему он такой хороший. От его слов в груди щемит. Он всегда обо мне заботился, но никогда не думал обо мне, как о девушке. Я слишком маленькая для него.

-Ладно пойдём. Ей нужно отдыхать. – Поцеловав меня в лоб, Дима пошёл к двери, а вслед за ним пошёл и Коля. – Мы придём завтра. Спокойной ночи.

Наконец-то они ушли. Теперь можно не сдерживаться. И я ощутила, как горячие слёзы стекают по моим щекам. Я не знала, что Дима тогда вернулся, потому что забыл свой телефон, и всё прекрасно слышал. Но уверена, что он прекрасно знал, что я врала, когда говорила «всё хорошо».

Эту ночь я почти не спала.

- Больно! Очень больно! – Я никогда так не кричала. Боль была просто невыносимой. Нога отекла и казалось, будто она не моя. Теперь я точно осознала, что о волейболе можно забыть.

На мой крик прибежали медсёстры и брат. Оказывается, он не ушёл домой, а остался со мной. В соседней палате было место, и он попросился переночевать там. Врач хоть и нехотя, но разрешил.

- Тише-тише, моя хорошая, сейчас будет легче, ты только разговаривай со мной, ладно? – Дима прижимал меня к себе, одной рукой гладя по голове, а другой держа мою. – А помнишь, как мы всей семьёй ходили в зоопарк? Тебе тогда было четыре. Ты увидела тигра и сказала, что хочешь такого же котёнка домой. Уходила ты оттуда с криками. – Посмеявшись и ещё крепче сжав мою руку, брат решил напомнить мне один из постыдных моментов детства.

- Я не помню – значит не было. – Сказала я, сквозь слёзы и боль.

Спустя какое-то время, когда обезболивающее, которое мне поставила медсестра подействовало, я наконец уснула.

Но меня ещё ждал долгий курс реабилитации и время для принятия того, что в волейбол я больше не вернусь.

Дни превратились в недели. Недели в месяцы. Я училась ходить заново. Я падала, злилась, плакала от беспомощности, но раз за разом вставала. Дима был постоянно рядом со мной. Водил меня на физиотерапию, держал за руку, когда я делала первые шаги.

 Коля тоже приходил, но реже, однако почти каждый день писал и спрашивал, как я. А я уже на автомате отвечала «нормально». Я была рада, что он почти не появлялся. Ведь каждый раз, когда я его видела я чувствовала боль не только в ноге. Болело сердце. От этой бесполезной любви.