Немая невеста

В подвале особняка Ким время текло иначе. Здесь не было окон, не было смены дня и ночи - только тусклая лампа под потолком, которая горела круглосуточно, и холодный бетонный пол, от которого ноги немели даже через тонкий матрас. Хёна потеряла счёт дням на третьи сутки. Она ела, когда приносили еду - безвкусный рис и воду, - и спала урывками, просыпаясь от холода или от собственных кошмаров.

Она считала шаги. От стены до двери - двадцать три шага. От двери до матраса - восемь. От матраса до угла, где стояло старое ведро, - пять. Она ходила по кругу, чтобы не замерзнуть, и водила пальцем по стене, рисуя невидимые картины. Иногда она плакала - беззвучно, как привыкла, - и слёзы смешивались с пылью на полу. Иногда она просто сидела, прижавшись к холодной стене, и смотрела в пустоту, представляя, что это сон. Но это был не сон. Это была реальность, и она длилась бесконечно.

Прошла неделя. Или две. Хёна больше не была уверена. Еда приносилась реже, вода стала тёплой и с привкусом металла. Однажды она попыталась крикнуть, но из горла вырвался только хриплый, беззвучный выдох. Она забыла, как звучит её голос. Она забыла, что значит слышать. И только стук собственного сердца напоминал ей, что она всё ещё жива.

---

В то же время, в квартире Минхо, было тихо и тревожно.

Рыжий кот больше не спал на подоконнике - он беспокойно метался по комнате, чувствуя настроение хозяина. Минхо сидел за столом, сжимая телефон, и смотрел на экран, где горело имя Феликса. Он звонил ему уже десятый раз за два дня. Никто не брал трубку.

Минхо провёл рукой по лицу. На его скуле ещё желтел синяк от удара Тэвона, а в глазах горела холодная ярость. Он не мог просто сидеть и ждать. Он должен был что-то сделать. Но без поддержки Феликса - без его помощи, без его связи с Хёнджином - у него не было рычагов давления.

Наконец, на одиннадцатый звонок, трубку сняли.

- Что тебе надо? - голос Феликса был сухим и равнодушным, будто он говорил с чужим человеком.

- Она в подвале, - сказал Минхо, стараясь сохранять спокойствие. - Две недели. Её кормят как собаку. Она не выдержит, Феликс. Ты должен помочь мне вытащить её.

На том конце повисла тишина. Затем Феликс усмехнулся - коротко, горько, без тепла.

- Мне всё равно, Минхо. Слышишь? Мне плевать на неё. Плевать на тебя. Плевать на всех.

Минхо замер. Внутри него что-то оборвалось.

- Ты что, с ума сошёл? - выдохнул он. - Это твоя сестра. Твоя кровь. Она сидит в подвале, потому что отказалась выходить замуж за твоего любовника. А ты говоришь, что тебе всё равно?

- Она сама выбрала такую жизнь, - отрезал Феликс, и в его голосе была сталь. - Она могла сбежать с Чонином, могла уехать в Китай. Но она осталась, она позволила себя поймать. Я устал быть её спасателем. Устал быть жертвой. Я уезжаю в США. Завтрашним рейсом. И я не вернусь.

- Ты не можешь просто уйти! - крикнул Минхо, и его голос сорвался на хрип. - Она умрёт там!

- Пусть умирает, - ответил Феликс холодно. - Все мы когда-нибудь умрём. Прощай, Минхо.

Гудки. Минхо посмотрел на телефон, потом на кота, потом в окно, за которым медленно опускался вечер. Он не чувствовал ни гнева, ни боли - только странную пустоту, которая разрасталась внутри. Феликс бросил их. Бросил сестру. Бросил его.

- Я сам, - прошептал Минхо в пустоту. - Я сам спасу её. Мне никто не нужен.

Он сжал кулаки, встал и подошёл к окну. Город горел огнями, равнодушный и огромный. Внутри Минхо зрела решимость. Он найдёт способ вытащить Хёну, даже если придётся разрушить всё. Даже если он останется один.