Немая невеста

Встреча состоялась в маленьком кафе на окраине Итхэвона, куда Минхо редко заглядывал и где его никто не знал. Заведение было почти пустым - лишь бармен за стойкой протирал бокалы да в углу дремал пожилой мужчина с газетой. Джисон сидел за дальним столиком, накрыв голову капюшоном, и нервно постукивал пальцами по столешнице. Перед ним остывала чашка эспрессо, к которой он не притронулся.

Минхо вошёл без звука, скользнул на стул напротив и положил на стол конверт с фотографиями, которые Джисон сделал за день слежки.

- Ты работаешь быстро, - сказал Минхо без приветствия. - Я ценю это.

Джисон усмехнулся, но в глазах его не было веселья.

- Я хочу знать, во что я ввязался. Ты обещал объяснить.

Минхо помедлил, глядя в окно, где за стеклом моросил мелкий дождь. Затем он заговорил, тихо и холодно, как человек, который привык держать всё под контролем:

- Хван Хёнджин должен жениться на моей сестре. На Ким Хёне. Она глухая, она хрупкая, и она не хочет этого брака. Её продали, как скот, чтобы спасти бизнес моего отчима. Моя мать - Ким Суён - ударила её, когда она отказалась.

Джисон молчал, переваривая информацию. Его пальцы перестали стучать.

- А Феликс? - спросил он. - Младший брат Хёны. Я видел их с Хёнджином. Они не просто друзья, да?

Минхо прищурился. В его глазах мелькнула тень уважения - Джисон был наблюдательнее, чем он думал.

- Нет, - ответил Минхо коротко. - Они любят друг друга. Тайно, отчаянно и безвыходно. Хёнджин женится на Хёне, потому что его отец требует этого. А Феликс разорвал с ним отношения, чтобы не разрушать жизнь сестры. Но это не спасёт никого. Хёна будет страдать. Феликс будет страдать. Хёнджин будет страдать. И я не позволю этому случиться.

Джисон откинулся на спинку стула, проведя рукой по лицу.

- И что ты хочешь от меня? - спросил он. - Чтобы я нашёл компромат на Хёнджина? Чтобы я разрушил его репутацию?

- Чтобы ты был моими глазами, - сказал Минхо, и его голос стал жёстче. - Я должен знать каждый его шаг. Каждую встречу. Каждое слово, которое он говорит Феликсу. Если я смогу доказать, что этот брак - фарс, что Хёнджин не хочет его, возможно, я смогу разорвать контракт. Или, по крайней мере, выиграть время.

Он наклонился вперёд, и его глаза потемнели.

- Но ты должен быть осторожен, Джисон. Эти люди не играют по правилам. Если они узнают, что ты следишь за ними, они уничтожат тебя. Не просто уволят - уничтожат. Твоя репутация, твоя карьера, твоя жизнь. Ты понял?

Джисон сглотнул. Внутри него боролись страх и азарт - профессиональный репортёрский инстинкт, который толкал его в самое пекло.

- Понял, - ответил он тихо. - Но если что-то пойдёт не так, я буду отрицать всё. И тебя не назову.

Минхо усмехнулся - впервые за весь разговор.

- Умный мальчик. Продолжай в том же духе.

Он встал, оставив на столе ещё один конверт - с деньгами - и вышел из кафе, не оборачиваясь. Джисон остался сидеть, глядя на фотографии в конверте, и чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Он влез в игру, где ставки были слишком высоки. Но отступать было поздно.

---

В особняке Ким было тихо. Слишком тихо.

Хёна сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела на экран планшета, который держала на коленях. Слёзы текли по её щекам беззвучно - она привыкла плакать без звука, чтобы никто не услышал. На экране шла дорама «Убей меня, исцели меня» - первая серия, которую она нашла случайно, когда искала что-то, что заглушит боль.

Главный герой, Ча До Хён, стоял на экране - молодой, богатый, но сломленный. Он защищал студентку от её отчима, но был избит, беспомощный, слабый. А затем он изменился. Его лицо стало другим - холодным, жестоким, опасным. Это была его другая личность. Шин Сэ Ги.

Хёна смотрела, как Сэ Ги мстил обидчику, как его глаза горели ненавистью, и внутри неё что-то откликалось. Она понимала этого человека. Она понимала желание иметь внутри себя кого-то сильного, кто защитит, кто не даст сломать себя. Кто будет кричать, когда она не может.

На экране появилась девушка - психиатр О Ри Джин. Она столкнулась с Сэ Ги лицом к лицу, и тот признался ей в любви с первого взгляда. Хёна смотрела на их диалог, читая субтитры, и чувствовала, как в груди разрастается пустота. У неё не было такого человека. Никто не смотрел на неё с такой страстью. Никто не говорил ей, что она важна.

Она провела пальцами по экрану, останавливая кадр, где Сэ Ги смотрел на Ри Джин. Его глаза были тёмными, глубокими, и в них была боль - та же боль, которую Хёна видела в своём отражении каждую ночь.

- Почему ты не можешь быть моим? - прошептала она беззвучно, зная, что никто не услышит.

Она уронила планшет на кровать, уткнулась лицом в подушку и позволила себе зарыдать - беззвучно, отчаянно, как ребёнок, который потерял всё. Её плечи тряслись, пальцы впивались в ткань наволочки, а слёзы пропитывали белый хлопок, оставляя тёмные влажные пятна.

На планшете дорама продолжалась. Ча До Хён - вернее, уже Шин Сэ Ги - говорил что-то важное, но Хёна не видела. Она лежала в темноте своей комнаты, среди дорогой мебели и пустых стен, и чувствовала себя такой же разбитой, как герой на экране. Только у него было семь личностей, которые боролись за него. А у неё была только она - одна, глухая, беспомощная, проданная.

Она подняла голову, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и снова взяла планшет. Дорама шла дальше, и Хёна смотрела, как Ча До Хён возвращался в Корею, как его бабушка - холодная и безразличная - требовала от него подчинения. Она узнавала эту историю. Она видела в ней себя.

- Я не сдамся, - прошептала она, глядя на экран. - Как и ты.

Но внутри неё росла тишина - та самая, которую не могли заполнить ни дорамы, ни слёзы, ни надежда. И Хёна знала, что если ничего не изменится, эта тишина поглотит её целиком.