Немая невеста

Кофейня в Хондэ работала круглосуточно, и теперь, в час ночи, здесь почти никого не было - лишь бармен за стойкой протирал чашки да тихо играла фортепианная баллада. Феликс и Хёнджин сидели за дальним столиком у окна, и между ними на столе стояли две остывшие кружки чёрного кофе, к которым никто не притронулся. Дождь за окном превратился в мелкую морось, и капли стекали по стеклу, искажая неоновую вывеску напротив.

Хёнджин смотрел на Феликса, и в его взгляде смешались боль, вина и странная надежда. Он не знал, зачем согласился на эту встречу - после того телефонного разговора, когда Феликс сказал «всё кончено». Но когда брат Хёны позвонил через час и попросил приехать, Хёнджин сорвался с места, не спрашивая зачем.

- Ты хотел сказать что-то важное, - нарушил тишину Хёнджин, сжимая в пальцах давно погасшую сигарету. - Я слушаю.

Феликс поднял глаза. Его веснушки ярко выделялись на бледном лице, а под глазами залегли тёмные круги - он не спал вторую ночь. Он медленно облизнул пересохшие губы и заговорил глухо:

- Минхо узнал. О свадьбе. О том, что Хёну продают. Я не хотел ему говорить, но он сам позвонил, и я сорвался.

Хёнджин нахмурился, откидываясь на спинку стула. Имя Минхо было ему смутно знакомо - какой-то дальний родственник, кажется, сводный брат. Но он никогда не интересовался семейными дрязгами Ким.

- И что? - спросил он осторожно, не понимая, почему Феликс так взволнован. - Что он может сделать? Он же не входит в совет директоров, не подписывает контракты.

Феликс горько усмехнулся, провёл рукой по коротко стриженным волосам и покачал головой.

- Ты не знаешь Минхо. Ты вообще не знаешь, кто он такой. Он намного сильнее меня. Сильнее, чем ты думаешь. Даже отец боится его. - Феликс понизил голос, хотя в пустом зале их никто не мог услышать. - Минхо ушёл из семьи три года назад, когда мать вышла замуж за моего отца. Он построил свой бизнес с нуля - элитные фитнес-клубы, танцевальные студии, связи в высшем свете. У него есть деньги, влияние и зуб на нашу мать. Она его ненавидит, потому что он единственный, кто никогда ей не подчинялся.

Хёнджин слушал, и внутри него разрасталось странное чувство - смесь интереса и тревоги.

- И что он сказал? - спросил он.

- Сказал, что свадьбы не будет, - ответил Феликс, и в его голосе проскользнула почти детская надежда. - Он сказал, что приедет завтра и всё решит. Но я не знаю, как. Он не может разорвать контракт, подписанный твоим отцом и моим. Разве что...

Феликс запнулся, глядя в сторону.

- Что? - настаивал Хёнджин.

- Разве что он найдёт способ уничтожить этот брак изнутри. Или вытащит Хёну из страны до свадьбы. Минхо не шутит, когда дело касается семьи, - Феликс сжал кружку так, что побелели костяшки. - Он единственный, кто по-настоящему любил Хёну, когда мы были детьми. Он носил её на руках, учил рисовать, защищал от материнских приступов ярости. А потом его отослали в интернат, и он вернулся только через пять лет, когда уже стал самостоятельным.

Хёнджин смотрел на Феликса, и в его душе впервые за эти дни шевельнулось что-то похожее на надежду.

- Значит, у нас есть союзник, - сказал он тихо. - Ты думаешь, он сможет помочь Хёне?

Феликс поднял глаза, и в них плескалась твёрдая уверенность.

- Если кто-то и сможет, то только он. Потому что мы все - просто пешки в игре наших родителей. А Минхо - он игрок. Он сам выбирает свои ходы. И он никогда не проигрывает.

За окном дождь стих, и в небе проступили редкие звёзды. Хёнджин протянул руку через стол и накрыл ладонь Феликса, но тот мягко, но твёрдо убрал её.

- Не сейчас, - прошептал Феликс, отводя взгляд. - Сначала спасём Хёну. А потом поговорим о нас.

Они сидели в тишине, глядя на мокрый асфальт, и каждый думал о своём. Но впервые за долгое время между ними не было холода - только общая боль и общая цель. И это было важнее всех слов.