«Цена твоей мести — моя жизнь».

POV: Дамиан

Моя мать с сестрой были в Германии — у них там оставались незаконченные дела, поэтому они задержались в Европе, а мы приехали в Штаты первее. Возвращение мамы в особняк Брукхейвена с самого начала обещало быть громким, но то, что произошло в гостиной, превзошло все ожидания.

Когда мама начала избивать Скарлетт, мне было довольно-таки приятно видеть, как эта стерва страдает. А точнее — видеть, как её прилюдно унижают, размазывая гордость Хендерсонов по паркету. Но Скарлетт оказалась безумной. Она ещё посмела выкрикнуть, что её недопапаша поступил правильно с моим отцом! Так мало того, после того как я силой заставил её подписать брачный контракт, она швырнула ручку прямо перед моим носом на стол, а затем со всей силы хлопнула дверью и убежала прочь.

Этим поступком она меня невыносимо выбесила. Кровь прилила к голове, кулаки сжались сами собой. Но когда я попытался сразу же подняться вслед за ней на третий этаж, чтобы проучить её, меня резко остановила мама. Она преградила мне путь, тяжело дыша, и яростно спросила:

— Дамиан, не говори мне, что ты собираешься жениться на этой... этой... я даже не знаю, как её назвать! На этой дряни?!

— Да, мама, — глухо и раздражённо ответил я, пытаясь обойти её.

— Дамиан, ты вообще понимаешь, что ты несёшь?! Ты совсем того?! — её голос сорвался на крик. В глазах матери горела неподдельная злость. — Я не позволю тебе на ней жениться! Я не хочу такую невестку в своём доме!

— Мама, это ради мести, — процедил я сквозь зубы, теряя остатки терпения.

— Что ради мести?! Твой отец утверждает то же самое! Какая месть?! Ты отомстишь, когда убьёшь её, но женясь на ней, ты ничем не отплатишь Хендерсону! Ты только возвысишь её, дашь ей наш статус Хартманов! Это слишком много чести для неё, понимаешь ты это?!

— Мама, послушай меня, — я сделал шаг вперёд, подавляя её своим ростом. — Если я женюсь на ней, то я отомщу так, как никто никогда не мстил. Я буду мучить её каждый божий день. И её отец будет точно знать, что его единственная дочь в руках злейшего врага, и что на не будет жить как зеница ока, её прежняя жизнь кончена! Мы заставим её по капле расплачиваться за все грехи Артура Хендерсона!

Мать окинула меня долгим, полным презрения взглядом, а затем брезгливо сморщилась:

— Дамиан, ты несёшь полную чушь... Ты что, собираешься спать с этой мерзавкой?!

— Мама! — рявкнул я, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость.

— Что?! Ты реально собираешься спать с ней?! Я не хочу, чтобы она оказалась в постели моего сына! Я не хочу внуков от неё!

— Хватит, мама! — ледяным тоном отрезал я, обрывая её на полуслове. — Дядя Альберт, я и отец согласны с этим планом. А одобрение других, даже твоё, меня не интересует!

Этот разговор с матерью разозлил меня ещё больше, окончательно сорвав тормоза. Мои мысли застряли на словах Скарлетт про её парня. Кристиан. Одно упоминание о том, что она любит этого ничтожного придурка, вызвало внутри меня настоящую бурю. Кровь закипела. После этого, я чуть ли не изнасиловал её на эмоциях, из-за неконтролируемой ревности. Я сам не понимал, что на меня нашло в тот момент.

Но когда я посмотрел на неё, отстранившись от её губ, внутри что-то резко ёкнуло. Скарлетт смотрела на меня так умоляюще, с таким чистым, ужасом в глазах, что во мне впервые проснулась глухая жалость. Я резко отпустил её, швырнул пару фраз и вышел из спальни, захлопнув дверь.

Я вернулся в свой кабинет и вышел на балкон. Ночной прохладный воздух Брукхейвена мгновенно ударил в лицо. Я простоял там около получаса, тупо глядя в темноту и задавая себе один и тот же пугающий вопрос. Это что, я ревную её? Я влюбился в неё?

— Да к чёрту это! — зло прорычал я в пустоту, с силой ударив кулаком по перилам балкона. — Я не могу влюбиться в неё! Я должен ненавидеть её! Я должен отомстить её отцу! Она — лишь инструмент моей мести. Инструмент. И ничего больше.

С трудом взяв эмоции под контроль, я зашёл обратно в кабинет. Возвращаться в спальню к Скарлетт я не решился. Измученный этим сумасшедшим днём и собственными мыслями, я просто повалился на кожаный диван у стены и мгновенно уснул в полной темноте.