Одержимый Сталкер

Бегу на всех парах домой, распахивая дверь подъезда.

После этого Палычу точно не жить. Пусть даже не ждет меня на своем уроке.

- Куда так несешься? - окликнула меня консьержка.

Я закатила глаза. Тебя еще не хватало.

- Очевидно, что домой, Антонина Николаевна. - сквозь зубы отвечаю я, прижимая коробку шоколада ближе.

Телефон в кармане комбинезона вибрирует раз десять, пока женщина средних лет появляется передо мной.

- Это понятно. - машет рукой она, смахивая светлую чёлку со лба. - Когда брату расскажешь, что работаешь? А?

Консьержка стоит в двух метрах от меня. Не подходит и не провоцирует - просто спрашивает.

Но раздражает так, что хочу ударить. Ударить. Все что только можно.

Когда в последний раз я дралась? От чего у меня такие мысли?

- Спокойной ночи, Антонина Николаевна. - сжимаю кулаки и коробку, и направляюсь в сторону чертовых лифтов.

Не доходя до лифтов, в зеркале вижу себя. Всю измотанную, раздраженную, но...другую. С утра была другая Тамилла. С лисьим взглядом, прямой спиной, но с более светлыми глазами. Может даже с улыбкой, и танцами под музыку в наушниках.

Сейчас же, передо мной стоит другой человек. Взгляд жестче, что у меня самой пошли от него мурашки. Глаза явно стали темнее, а движения жестче  - осанка ровнее.

Один день. Два разных человека.

Мне показалось, или взгляд стал вольчим?

- Что, даже не спросишь, откуда я знаю, отправителя коробки? - крикнула мне в след женщина, и я остановилась.

Что. Она. Сказала?

Знает отправителя?

Ей-то, откуда знать это?

Пальцы держащие коробку сильнее сжали ее. Размашистый шаг остановился. И я не помню, как оказываюсь вплотную перед консьержкой.

В ее глазах страх. Рот широко открыт, кажется, она готова кричать, но все еще молчит.

А это молчание, так и режет уши.

- Кто? - спрашиваю я, нависая над ней как гора.

Антонина Николаевна делает шаг назад, прежде чем ответить. Что начинает злить меня.

Сказала А, скажи и Б.

- Я дважды не повторяю. - выпрямляюсь в спине, и в упор смотрю на нее.

Боится. Глаза бегают. Пальцы подрагивают, а рот все так же открыт.

Говори. Говори, уже.

Дверь подъезда открылась, и ветер ударил в лицо. Консьержка тихо поздоровалась с парнем. Он не глянув ни на одну из нас, скрылся у лифтов.

Когда створки лифта закрылись, женщина подбежала ко мне и схватила за предплечье.

Хватка ее была железной и неожиданной, что я сделала шаг назад.

- Мужчина. Мужчина приходил и спрашивал про вас с братом! - ее глаза расширились в безумии. - Спрашивал квартиру адерс и просил передать коробку! Я сказала, что нету таких в нашем дома, и он ушел.

Мои глаза на лоб полезли.

Что. Сейчас. Я. Услышала?

- Что? - выдохнула я.

- Говорю, мужчина приходил! Калека! Ему бы в коляске сидеть, а он на костылях ходит! Он и оставил коробку! - женщина отпустила мои предплечья и выставила руку вперед.
- Иди! Дома брат ждет. Еще и дед какой-то к вам зашел. Так и не вышел. Смею знать, что Палыч. Иди кому сказала!

Я слушаюсь женщину и направляюсь к лифтам, и нажимаю на двадцать шестой этаж. Но мои глаза пожирают коробку в руках. Пока я еду в лифте, она чуть не упала несколько раз подряд. Пальцы дрожат  что я уже боюсь открывать эту коробку, после услышанного.

Мужчина. Калека. Оставил эту коробку. Спрашивал про нас с Вадимом. Адрес и квартира.

Я думала, такое только в книгах бывает. И в детективах, которые читаю.

Поднимаю голову. Еще два этажа, и стены перестанут давить на грудь.

Боже, и как я с клаустрофобией езжу на лифтах?

Делаю шаг, и выхожу из лифта, но перед тем, как створки закрываются вновь, смотрю в зеркало.

Да. Взгляд определённо вольчий. Не тот лисий, что был с утра.

Он куда страшнее. От него затылок холодеет.

- Я значит им говорю! Ик... Так. А они. Ик...Делают так! - донесся пьяный голос Палыча с кухни, когда я тихо переступила порог квартиры. 

Глупо было надеяться, что он уснёт с похмельем. Но учитывая, что старик был другом нашего приёмного отца, то этого ожидать стоило.

Тихо разуваюсь, и перепрыгиваю через свет, что тянется из кухни. Дома почему-то прохладно, хотя брат такое не любит. Даже окно не открывает в своей комнате, а сейчас такое чувство, что открыты все окна в доме и работают кондиционеры.

-МЯУ! - как только захожу в свою комнату, удачно минуя зал объединенный с кухней, на меня запрыгивает Номилла.

Она явно была недовольна, что я пришла позже обычного. И позже сказанного, мною времени.

Глажу ее и все еще молчу, поднимая взгляд, и замечаю Кудряшку.

Лэйла стоит, скрестив руки у груди, и внимательно разглядывает мою доску расследований. Их я веду вместе с героями детективов.

Одно из моих любимых хобби.

- Алиева, что случилось? - шепотом шикнула на нее я, подходя ближе.

Кажется, подруга не слышала, как я зашла, потому что подпрыгнула на месте, и только потом развернулась ко мне.

- Фух. Это ты. - выдохнула она, заправляя кудряшки за уши. - Ты чего так поздно? Пришла позже обычного.

- Если хочешь навязать чувство вины, то ты не первая. - я кивнула на пушистую на моей шеее. - Говори, что случилось, и решу : выходить мне на кухню, или отсидеться здесь.

Подруга зевнула так, что я удивилась, как ее челюсть не коснулась пола, и села на черный пуфик. На ней был мой черный свитер, а сама она то и дело вздрагивала.

- Я пришла к тебе, занесла книги и сидим мы с Вадом пьём чай спокойно. - начала она. - Разговариваем, смеёмся, хотим посмотреть фильм и вдруг в дверь стучат. Вад подумал, что это доставка пиццы, а это Палыч собственной персоной. Уже напившийся, и едва на ногах держался! - подруга понизила голос, пододвигаясь ближе. - Вад хотел выставить его за дверь, но этот старикан сказал что-то про тебя. Наш брат конечно испугался и завел в дом, теперь выгнать не можем! Уже второй час сидит и выпил всю выпивку.

- И это все? - спрашиваю я, отпуская Номиллу на кровать. С десятой попытки у меня сделать это получилось. Правда в знак мести, она слегка цапнула меня за шею.

- Да. - отвечает Лэйла. - Эй, ты куда? - поднимает голос она, когда я оказываюсь у двери.

- Выгонять старика. И да. - останавливаюсь и поворачиваюсь к подруге. - Возьми вещи у меня, и постельное в комнате брата. Переночуй у нас и ляжь в гостиной.

- Почему не у тебя?

- Не знаю, что из этого выйдет. И возле меня лучше не быть в этот момент.

Тяжело выдыхаю, и открываю дверь.

- Антон Павлович, может вы уже пойдёте? - донесся раздраженный голос брата из кухни. - Время, полвторого ночи.

- Не Вить. Ик...Полвторого дня это ещё рано. Ик...Или у тебя режим. А? Ик...- отвечает старикашка, и об стол ударяется посуда. Наверное рюмку поставил.

У Вадимм точно режим. Под названием - жаворонок. И как он еще не уснул в такое время?

- Я Вадим. - проговаривает брат, сжимая кулаки, что костяшки побелели. - Уже забыли своего ученика? Я вот да. Не пойти ли вам на х...

Тяжело вздыхаю. Если сейчас Вад пошлёт Палыча - я буду счастлива как никогда, однако мне еще предстоит закончить одиннадцатый класс. Поэтому выхожу из тени, и на лице брата тут же появляется театральная улыбка.

Обычно она значит : сейчас ты должна врать и очень правдоподобно.

- А вот и Тамилла пришла! Как тренировка, сестренка? - просиял Вад, подойдя ко мне, и тут же понизил голос: - Надери этому старикану задницу, пока я себя сдерживаю.

- А сам не пробовал? - фыркнула я, смотря только на обмякшую физиономию старика. Еще чуть-чуть и он точно уснёт. Или куда хуже - упадёт на пол.

- Думаю, у тебя получится это лучше. - покачал головой он. - И вообще. У меня к тебе разговор. Серьезный.

В сердце ушло в пятки. Руки похолодели, и кажется, начали подрагивать. Я не подала виду, и просто кивнула головой, подойдя к Палычу.

Ну что, Тамилла. Если думала, что цирк был с Димой, то нет - в этом есть клоуны. И один из них старик.

Тупой старик, поправочка.

- Антон Павлович, - начала я, сев напротив него, - Вам не пора домой? А?

Старик медленно поднял голову, и начал щурится.

- Что? - глаза старичка распахнулись, и стали такими испуганными, будто перед ним сижу не я, а какой-то монстр. - Рыкова, вы? А что вы здесь делаете? Ик... И где мой Витя? ВИТЯ! - тут же повысил голос он, оживившись.

Беру рюмку Вада, к которой он даже не притронулся. Выпиваю, и морщусь. Жидкость обожгла горло, и ударила в мозг.

Это явно был коньяк. Он будет покрепче водки. Но так даже лучше.

- Ты что делаешь? - пролепетал Палыч, затягивая красный галстук га шее, и тут же выпрямляясь на стуле.

- Пью, Палыч. Пью. - проговариваю, закусывая селёдкой на столе, будто это обычный вечер. - Пришла на вторую смену, а первую надо домой отправить. Прямо как в школе. Да?

Глаза Палыча стали по пять копеек. Теперь его костюм-успешного человека не висел на нем как тряпка, а вполне прилично выглядел. Спина не крючком, а как линейка - прямая по девяносто градусов.

Кажется, он даже немного протрезвел, увидев, как пью я.

Явно не ожидал этого.

- Да-да. - быстро покачал головой Палыч, дрожащим голосом. - Я пойду, но Витя-то где? Он встретил - он и проводит! Где Витя? - он встал и начал ходить по залу. - Без него не уйду!

Да ты сам унесёшь свои ноги сейчас.

- Он уже ушел к вам. - говорю, подталкивая его к входной двери. - Говорит, что хочет продолжить у вас.

И зачем я вежлива с ним сейчас? Говорю на "вы". Чуть ли не сюсюкаюсь как с ребёнком.

Но, лежащая на диване Лэйла, показывает мне палец вверх - ее явно веселил этот цирк.

- Точно? - спрашивает он, кое-как одев туфли с длинным носком.

- Точно. Спокойной ночи. - открываю дверь, и чуть ли на выталкиваю его в коридор, как он отвечает мне:

- Смотри мне! Паршивка! Рыков мне вот врал! Папаша твой. - поясняет старик. - Так и выставил меня за дверь, засранец, Царство ему Небесное!

Рука на ручке двери замирает. Грудь резко вздымается и опускается.

Не. Хотела. Я. Этого. Делать.

Старик делает шаг на выход из квартиры, как я хватаю его за шкирку. Затасикваю обратно в коридор.

Разворачиваю его к себе, и вижу его испуганные глаза. Они так и говорят: ты монстр.

Так считает лишь он.

Взмах.

Удар.

Кулак врезается в щеку. В челюсть. В нос. Костяшки в крови, а руки давно перестали быть холодными. Злость обожгла меня. Накинулась с головой, и поставила тёмную пелену перед глазами.

Ничего не вижу. Ничего не помню.
Только бью. Удар. Взмах. Писк.

- Какого хрена ты говоришь про моего отца? - не своим голосом рявкаю я, останавливаясь; тяжело дыша.

Палыч вжался в пол, и явно не собирается что-либо говорить. Закрыл голову руками, и дрожит как щенок.

Он и есть. Щенок.

- Отвечай! С кем говорю, идиот ты хренов? - делаю шаг, и наступаю на его щиколотку. Больно. Сильно.

- Тамилла! - кричит Вад, подбегая ко мне. Удар пришелся ему в грудь. Он был таким сильным, что брат сделал шаг назад, но не упал, ухватишивсь за зеркало. И даже не защищался.

Вдох. Выдох.

Смотрю в зеркало. Затылок снова заледенел. 

Вольчий взгляд.

Старший брат быстро поднимает Палыча на ноги, не успел он предложить помощь, старик вылетает из квартиры пулей, громко хлопнув дверью.

В квартире стало слишком тихо. Настолько тихо, что дыхания не было слышно. Мы будто перестали дышать.

Как минимум я.

Смотрела на отражение в зеркале. Пальцы подрагивают. Колени подкашиваются, а голова гудит. Наверное из-за коньяка. Но это ощущение быстро уходит, потому что Вад кричит:

- Тамилла Рыкова, ты наказана!

На меня будто кипяток облили.

- За что?! - кричу в ответ.

Вад стоящий передо мной ухмыляется.

- За что? Да и вправду за что, черт возьми! Домашний арест до конца учебного года! Никаких гулянок! Ничего вообще! Поняла меня? - его кадык нервно дернулся, будто он проглотил слова. - Поняла? Кому говорю?

- Поняла, что ты идиот! - кричу на эмоциях, зная, что буду жалеть об этих словах наутро. - Значит, он оскорбил отца, а ты даже не шелахнулся? Ахуеть, Вад! Я просто в ахуе с тебя!

Топаю ногой, как маленькая девочка, и направляюсь в комнату.

- Как ты разговариваешь? - кричит мне в след Вад. Но я молчу. Ничего не говорю, потому что разумная часть меня говорит, что я пожалею о многом, когда проснусь.

Но спать я не собираюсь.

- Хватит, Вад! - слышу голос Лэйлы, у двери, и тяжелые шаги Вада. - Вы оба на эмоциях. Поговорите утром. - подруга уводит его от двери моей комнаты, и я остаюсь в тишине.

Один на один. Со своими мыслями.

Номилла, поняла, что я злюсь, а потому и лежала на кровати вжавшись в стену.

Глаза прикованы к груше, висящей у окна.

Я. Не. Знаю. Что. Вообще. Происходит.

Джеб. Хук. Кросс. Джеб. Хук. Кросс. Джеб. Хук. Кросс. Джеб. Апперкот.

Перепалка с Палычем.

Удар.

Встреча с Димой.

Удар.

Поцелуй.

Удар.

Чертовый поцелуй.

Удар.

Неправильный и самый ужасный поцелуй.

Удар.

Слова старика.

Удар.

Вадим.

Замахиваюсь. Мои костяшки стертые в кровь, почти встречаются с грушей. По ним давно течёт кровь, пачкая пол.

Но, пушистая запрыгивает на меня. Явно не боится, ведь ее взгляд угрожающий.

Не дышу. Смотрю в ее темно-зеленые глаза. Жду, что она сделает. Ведь я не в том настроении, чтобы говорить.

Цепь груши так и трясется, что соседи могут вызвать полицию.

- Говори, Номилла. - рявкаю я. - Ты сама все вид...

Удар. Номилла бьет лапкой меня по щеке, выпуская когти.

Щека неприятно жжёт.
Слишком знакомо.

Вспышка.

Я, мама и Вадим, что-то готовим на кухне. Это был мой тринадцатый день рождение, когда моё лицо снова оказалось в креме торта. Без помощи Вада тут не обошлось.

Дверь дома с грохотом закрывается.

- Папа! - кричу, выбегая в коридор.

Отец не спешит меня обнимать. Хитро улыбается, а в голубых глазах так и появляются чертята.

Из черной кожанки, он достаёт черный комок.

- Что это? - спрашиваю, подходя ближе

- Не что, а кто. - внимательно подмечает он. - Котенок. Девочка. Нашёл ее, и думаю : дай тебе подарю. Смотри какие глаза зеленые.

И вправду. Я смотрю на комочек в руках отца, и не могу сказать и слова. Глазища у этой кошки и вправду...зелянющие.

- Нори. - говорю, поднимая счастливый взгляд на отца. - Я назову ее Нори. Смотри какая шерсть темная.

- Но глаза у нее как у тебя. - возражает отец, а из кухни выходят брат и мама.

- Тогда будет Номилла!

- Мяу. - мяукает кошка, когда я беру ее на руки.

Глаза в глаза. И она ударяет меня лапкой по щеке, испугавшись, а через секунду прижимается к груди, дрожа.

Смех отца. Улыбка матери, и крепкие объятия Вада.

Все что мне было дорого.

Было.

Грудь резко вздымается.

Груша до сих пор качается.

А я уже нет.

По щекам текут слезы, и левая неприятно жжёт. Наверное, останется царапина.

Но это всего лишь царапина.

Внутри пустота. Бездонная пустота. Я беззвучно плачу, вместе с Номиллой. Ее лапки крепко сжимают мою шею. Чувствую, как худи намокло.

Почему?
...
Почему так?
...
За что?
...
У меня забрали самое ценное. Самое. И каждый раз. Каждый ебанный раз. Мне напоминают об этом. Напоминают. Говорят. Так спокойно, будто думают, что за три года мне стало легче!

Ни хуя подобного!

Грудь все так же сжимает мертвой хваткой. Легкие задыхаются. Я перестаю чувствовать своего тела. Из глаз льются слезы. Много. Литры. Столько, что им нет и конца.

Нет конца.

Я заполняю ее адреналином. Поэтому и села за руль. Еще когда отец был жив. Но только позже, я придала этому огромное значение.

Но со временем привыкаешь. Садишься за руль, зная, что тебя ждет.

Но, сегодня Дима на время заполнил пустоту. Всего на мгновение. На чертовы минуты. Зато я почувствовала себя целой. Настоящей. Не Рыковой. И Вольчицей. А просто. Настоящей.

Хочу одеть наушники, и завалиться спать. Но мой взгляд падает на коробку. Она все так же стоит в углу у двери, где я ее оставила.

- Грех не открыть. - говорю себе я, и чувствую, что голос начинает дрожать.

Сажусь с коробкой на кровать, и в глаза тут же попадаются любимый молочный шоколад с орешками.

Ради интереса, высыпаю все на пол и начинаю считать их количество. Номилла слезла с моей шеи, сев рядом на ковре.

Ведь для пушистой нашёлся ее любимый корм. Дорогущий. Но ее любимый.

Глаза округлились. А руки держащие упаковку задрожали.

Откуда?
Кто этот мужчина, черт возьми?
Откуда он знает?

Номилла выхватывает упаковку из моих рук, и относит к себе на лежанку, а я начала считать плитки.

Один. Два. Три. Четыре....Двадцать девять. Тридцать. Тридцать один...Сорок. Сорок один. Сорок два...

Сорок три плитки моего любимого шоколада, которого я не ела три года.

Ебать.

Правда, меня сейчас волнует, не их количество - будь оно даже четным.

Кто отправитель этой коробки?

Тяжело вздыхаю, и складываю шоколад обратно в коробку. Пусть
и дальше стоит в углу комнаты. А лучше в шкафу, чтобы не видеть.

Но любопытство берет вверх. Беру одну плитку шоколада, перед тем, как поставить коробку в шкаф.

Похоже, я вытянула лотерейный билет.

Я везучая. Я блять везучий человек.

Потому что, на обратной стороне плитки, вижу записку. Явно написанную от руки.

...

Так значит, какой-то неизвестный придурок еще мне будет нарекать? Говорить что-то? Да я даже не знаю, кто такой Святов!

Ха! Настоящая святоша, наверное, раз фамилия - Святов! Делать мне нечего, чтобы с парнями разговаривать.

Ещё и цифры написал. Боже. Какой идиот будет писать цифры в записке, если это не координаты?

Фыркаю, и кладу плитку с запиской в задвижку стола. Номилла внимательно следит за каждый моим движением. И когда я оказываюсь в кровате в одной футболке с наушниками, она запрыгивает на меня. Прижимается, и вскоре я слышу ее тихое сопение.

А я не засыпаю. Тупо смотрю в потолок, и анализирую день. Но находясь в полудреме, слышу строчку из песни:

Иногда не уснуть - это уметь мечтать.

Последнее, что я услышала за этот дерьмовый день.

***
Вадим.

Вадим сидел на кухне и пил. Выпил полбутылки коньяка, и теперь смотрит в одну точку.

Если бы не Лэйла, он бы явно сейчас продолжил кричать на сестру. За безответственность. Чрезмерную вспыльчивость, и за ее поведение в целом.

Не думал Вад, что все зайдёт так.

Начиная с того момента, как они с сестрой попали в детдом - она начала идти по стопам отца. В характере, манере речи, и даже взгляде.

От одного ее взгляда - у него самого идут мурашки.

Зеленые глаза стали такими темными, что их уже не отличишь от карих.

Но, когда их приемные родители забрали оттуда - он выдохнул. Сестра начала быть "девочкой" - да дралась время от времени, но Вадим понимал причины, но менять фамилию Волкова на Рыкова, до последнего не разрешал.

Пока отец этого сам не сделал. И жизнь почему-то поменялась.

Взгляд сестры стал ярче. Мягче. Манера речи изменилась, но остались жесты.

Однако это все такая мелочь, ведь сейчас ее взгляд - в точности, как у их родного отца.

Вадим помнит его. Знает его. Как все свои пять пальцев. Но до сих пор, он удивляется его приказам. И в тот же момент понимает - сколько же всего он скрывает от сестры. Сколького она не знает.

Вольчий взгляд...Вад видит его время от времени, и всегда его затылок холодеет от него. А теперь он почему-то еще и у сестры.

Мило.

Вад открывает бутылку минералки и выпивает залпом. Из зала слышится тихое сопение Лэйлы. Еще одна его сестренка. Не родная конечно, но сблизились они настолько, что смело говорят так.

Часы пробили два часа ночи. Вставать ему в пять. Иначе полковник Волк точно открутит ему голову за опоздание или прогул.

Ещё одна тайна, которую он скрывает. И его точно убьют, если он не расскажет об этом сам.

А учитывая, с каким взглядом сестра била несчастного старика - она может сделать это не задумываясь.

Взгляд мясника.

Он уже видел такой. У родного отца.

Как сделать так, чтобы она не повторила его судьбу?

На плечах Вадима Волкова - многое. Бизнес, вынужденная работа и командировки в организации, воспитание и учеба сестры, еще и ее безопасность. Он даже отказался от личной жизни, дабы преуспеть во всем.

Иначе просто бы не выдержал.

Тяжело вздыхая, парень встаёт из-за стола. Все разбросанно. Но уберёт он это потом. Или Лэйла. Сестренка как и он всегда встаёт рано. Только Тамилла может спать до обеда. И порой это его умиляет. Иногда даже думает, что было бы не плохо, если бы его будущая избраница тоже была совой.

Проходя мимо комнаты сестры он остановился. Гипнотизировал дверь взглядом. Не сразу нажал на ручку двери, но сделав это, прохладный воздух ударил в нос.

Сестра как всегда спит с открытым окном. И как можно любить такой холод?

Тихо вступив на порог комнаты, он проходит дальше и захлапывает окно. Осматривает комнату. Все так же.

Огромная доска расследований. Несколько коробок пазлов, и пакет новых книг. Помимо спорта, это самые любимые хобби Тамиллы. Которым он счастлив, ведь знает, что в ее голове не только байки, но и нормальные вещи.

На большом подоконнике собирается новая картина пазлов. Вад взял в руки картинку. Ха. Будет висеть в гостиной три египетские пирамиды. Весьма гармонично, для их квартиры-компромисса.

Взгляд упал на письменный стол. Он весь завален терадями и учебниками. Канцелярия лежит чуть ли не на полу. Да, его сестра всегда была творческим человеком. А он перфикционистом. Убрал бы этот бардак и расставил бы все по местам. И макбук положил бы по середине стола, а не убирал бы в задвижку.

Собственно говоря, что он сейчас и сделал. Ему повезло, что у сестрёнки крепкий сон, и она точно не услышит, как кто-то шуршит над ее столом.

Рука Вада замирает. В задвижке он находит плитку шоколада. Ничего особенного - он не запрещает что-либо Тамилле, но шоколад был с орехами. И молочный.

Когда в последний раз его сестренка такой ела? Разве у нее не аллергия на орехи?

Парень тяжело вздыхает, и собирается положить плитку на место, но пальцы нащупывают бумагу с обратной стороны.

Не связывайся со Святовым.
                                                       1334

Черт.

Ему стоило догадаться, что этот Димочка - Святов из организации. Другого парня, который заплатил бы не нашлесь бы.

По крайне мере такого добровольца.

Эти цифры.

...

Блять. Только один человек отправит такое послание. Один, мать его. И он его знает.

Сука.

Он приходил? Какого черта? Нахрена? Разве Ему были непонятны условия? Ультиматумы?

Вад застыл. Проделывал дыру в этой плитке шоколада и чёртовой записке, пока не услышал басы музыки.

Он обернулся.

Ха. Стоило предположить, что после случившегося, сестра пойдёт спать с наушниками.

Совсем маленькая девочка. Кто будет так портить слух? Еще и тяжелый рок играет.

На утро он точно ее отругает. Но ее опухшие глаза останавливают его.

Отец. Блять. Она снова вспомнила его. Да, он хороший человек - Вад не спорит с этим. Но сейчас не время вспоминать его. И не нужно. Сестра просто должна жить счастливо, но этот старик напомнил ей обо всем.

Обо всем.

Вад научился не думать об этом. Потому что, тот день тоже разбил его. Уничтожил. Но потом...потом он узнал такое, что и жалко приемных родителей не стало. Только мать. Вот ее действительно очень жалко. Даша не заслужила такого.

Парень провел рукой по лицу.

Что. Же. Будет?

Черт его знает.

Порой нужно просто плыть по течению, и не барахтаться просто так.

Он аккуратно поставил плитку и записку на место. Вытащил наушники из ушей сестры, и поцеловал в лоб.

- Прости меня. Ты права всегда. Но я боюсь за тебя. А за твой выбор еще больше.

Пушистая, спящая на груди сестры, мотнула хвостом в сторону, как бы говоря : "Уходи, человеческая перхоть".

Вад лишь усмехнулся. "Две ведьмочки мои" - продумал про себя, и тихо вышел из комнаты, обязательно укрыв сестру одеялом.

После этого он вряд ли уснёт. А значит есть время для работы.

Очередная комондировка  не за горами.

Если вам нравится история — нажмите ⭐ и напишите, что думаете. Мне важно ваше мнение 🖤