ты только не оставляй меня...

Четвёртый час съёмок шёл на пределе сил. На площадке выстраивали финальный, самый сложный конкурс, и уровень напряжения среди команды зашкаливал. Илья что-то активно объяснял операторам,Парадеич помогал настраивать петлички, а Лёша стоял в центре кадра, готовясь выдать финальную подводку.

- Ну че,начинаем?- раздался громкий голос Илюхи.

В ту же секунду включились мощные софиты, ослепляя своей яркостью. Лёша широко, профессионально улыбнулся на камеру, сделал шаг вперёд и начал говорить. Его голос звучал привычно громко, задорно, именно так, как ждали и привыкли миллионы подписчиков. Но я стояла слишком близко. Я видела, как неестественно натянуты мышцы его лица, как побелели костяшки пальцев, сжимающих микрофон, и как прерывисто, тяжело вздымается его грудь.- ...И в финале этого челленджа мы... мы... - Лёша неожиданно запнулся на полуслове.Его голос сорвался, превратившись в какой-то глухой, чужой хрип. Он замер прямо под прицелом трёх камер. Улыбка медленно, словно сломанная маска, сползла с его бледного лица. В павильоне повисла мертвая, оглушительная тишина. Парни удивленно переглянулись, не понимая, пранк это или часть сценария.                                                                                 

-Лёш, ты чего? Забыл че говорить? Давай заново,если хочешь. - мягко окликнул его Илья из-за кадра.Но Лёша его не слышал. Он смотрел перед собой стеклянным, абсолютно пустым взглядом, тяжело и рвано дыша, словно ему внезапно перестало хватать воздуха во всем этом огромном ангаре. Секунду назад бушевавший в нём ураган энергии просто испарился, оставив после себя выжженную пустоту.- Я... я больше не могу, - тихо, почти беззвучно произнёс он.Пальцы окончательно разжались. Тяжёлый микрофон с глухим, болезненным стуком упал на бетонный пол площадки, и этот звук эхом разнёсся под высокими потолками. Ни слова не говоря ошеломлённым, застывшим на месте ребятам, Лёша развернулся и быстрыми шагами направился прочь со съёмочной площадки, скрываясь за тёмными тяжёлыми кулисами.

- Лёха! - Парадеевич двинулся было за ним, но я среагировала быстрее.  - Стой, Саш. Не надо. Я сама, - бросила я Сане, перехватывая его за руку.Не дожидаясь ответа, я сорвалась с места и побежала в темноту павильона, туда, куда ушёл Леша. В самом конце коридора находилась пустая, незанятая сегодня гримёрка.Я толкнула тяжёлую дверь. В комнате было темно и прохладно, горела лишь тусклая лампа у зеркала. Лёша сидел на полу, прислонившись спиной к стене у самого угла. Он обхватил колени руками, опустив голову, а его плечи судорожно, мелко дрожали. Весь его облик выражал такую отчаянную, глухую и беззащитную тоску, что у меня перехватило дыхание. Катастрофа, которую я предчувствовала, произошла.

Я тихо закрыла дверь на защёлку, отрезая нас от шума площадки, и подошла к нему. Опустившись на колени прямо на холодный пол, я мягко, но крепко обняла его за плечи, прижимаясь к нему всем телом.Лёша вздрогнул, но не отпрянул. Напротив, он словно только и ждал этого спасительного касания. Его руки судорожно, мертвой хваткой вцепились в ткань моей футболки, и он уткнулся лицом мне в плечо. Его дыхание было прерывистым, рваным, переходящим в беззвучные, удушающие всхлипы. Это было полноценное, страшное выгорание, лавина которого копилась месяцами и теперь окончательно раздавила его.- Всё хорошо, Лёш... Всё хорошо, я здесь, - шептала я, бережно гладя его по растрёпанным волосам, чувствуя, как его слёзы обжигают мне кожу сквозь футболку. - Всё закончилось. Больше никаких камер и съемок. Никого нет, слышишь? .Он сжал меня ещё крепче, почти до боли, словно я была его единственным спасательным кругом среди бушующего океана, который тянул его на дно.- Саш... - его хриплый, надорванный шёпот прозвучал прямо мне в шею, заставив моё сердце испуганно замереть. - Ты только не оставляй меня... Пожалуйста, не оставляй меня во всей этой суете. Я больше не справляюсь один.Щемящая, острая нежность затопила всё моё естество. Теперь эти слова, ставшие названием нашей истории, звучали как выстраданная клятва. Я ещё сильнее прижала его к себе, понимая, что отныне я никогда и ни за что его не отпущу.