В объятиях теней: эхо чужих грехов

Утро пришло слишком быстро.

Лия проснулась ещё до рассвета.

Несколько секунд она лежала неподвижно, не открывая глаз.

Рядом было тепло.

Ровное, спокойное, настоящее.

Она вспомнила ночь.

Дождь за окнами.

Огонь в камине.

Его взгляд.

Собственное решение, которое она приняла без страха и без необходимости оправдываться перед самой собой.

Лия медленно открыла глаза.

Ашриэль всё ещё спал.

Впервые она смотрела на него не как на загадку.

Не как на одного из мужчин-теней.

Не как на часть тайны, которую ей предстояло разгадать.

Просто как на человека, которому она позволила стать ближе.

Она осторожно поднялась.

В тот же миг по дому прокатился низкий гул — будто электричество в проводах встрепенулось, собираясь с силами. Лия замерла, прислушиваясь не к себе, а к дому.

Тепло было повсюду.

Не от Ашриэля.

Оно шло от стен, от пола, от самого воздуха — густое, плотное, почти осязаемое.

— Ашриэль...

Он проснулся почти сразу и сел. Взгляд мгновенно стал собранным, будто он уже понял: что-то изменилось.

— Что ты чувствуешь?

— Ты это чувствуешь?

Он встал, подошёл к окну, провёл ладонью по стеклу — и на секунду его лицо выдало то, что он пытался скрыть: не удивление, а узнавание.

— Чувствую.

— Дом... он дышит.

Ашриэль не стал спорить.

Он посмотрел на стену напротив, будто видел за ней что-то, недоступное Лии.

— Не дышит. Просыпается.

Лия коснулась стены ладонью.

И мир исчез.

На одно мгновение.

Она увидела не комнату.

Не особняк.

А воду.

Чёрную воду, покрытую белыми полосами пены.

Над ней — огромный купол.

Прозрачный.

Почти невидимый.

Внутри него стояли люди.

Много людей.

Кто-то кричал.

Кто-то молился.

Кто-то пытался выбраться.

А посреди всего этого стояла женщина.

Белые волосы развевались вокруг её лица.

Она держала руки поднятыми.

Кожа на пальцах была покрыта тонкими трещинами света.

Лия попыталась вдохнуть.

Но не могла.

Женщина смотрела прямо на неё.

Не на людей.

Не на море.

На неё.

И произнесла:

— Ещё не время.

Лия резко отдёрнула руку.

Видение исчезло.

Она пошатнулась.

Ашриэль поймал её, не за плечи — он просто встал так, чтобы она могла опереться, не теряя равновесия.

— Лия.

Она не стала хватать воздух, не стала объяснять, что задыхалась. Просто кивнула.

— Я видела её.

Он не замер, но в его движениях появилась жёсткость — как у человека, который только что услышал слово, которого боялся.

— Кого?

— Женщину.

— Какую?

— Белые волосы.

Ашриэль молчал.

Лия посмотрела на него.

— Ты знаешь.

— Нет.

Она нахмурилась.

— Ты сейчас снова врёшь?

Он спокойно выдержал её взгляд.

— Нет. Я просто знаю, что это значит.

Лия почувствовала раздражение.

— Тогда объясни.

— Пока не могу.

— Не можешь или не хочешь?

В его взгляде мелькнула тень усталости.

— И то и другое.

Она хотела возразить, но он продолжил:

— Она сказала что-нибудь ещё?

— Нет. Только: «Ещё не время».

Ашриэль медленно опустил руку, но не отошёл.

— Тогда нам нужно поговорить с Каином.

⸻

К завтраку они спустились вместе.

Рэйн уже сидел за столом.

Он поднял глаза.

Сначала посмотрел на Лию.

Потом на Ашриэля.

Его лицо почти не изменилось.

Почти.

Но Лия увидела: в нём вскипало раздражение — не тихое, не сдержанное, а такое, что заставляло его сжимать вилку чуть крепче, чем нужно.

Она остановилась.

Рэйн заметил её взгляд.

— Что, Пташка?

— Ты злишься.

Он медленно положил вилку.

— А ты теперь решила следить ещё и за моим настроением?

— Я его не ищу. Оно само чувствуется.

— Как удобно.

— Для меня — не всегда.

Рэйн усмехнулся.

— Значит, я сегодня особенно выразителен.

— Сегодня?

Он приподнял бровь.

— Осторожнее, Пташка. Ещё немного — и я начну думать, что тебе нравится меня провоцировать.

Ашриэль ничего не сказал.

Он просто положил руку на спинку стула Лии.

Жест был спокойным.

Почти незаметным.

Но Рэйн его увидел.

Его улыбка стала чуть шире.

— О, понимаю.

Лия нахмурилась.

— Что именно?

— Ничего. Продолжай делать вид, что не замечаешь очевидного.

— Рэйн.

— Что? Я молчу.

Каин, стоявший у окна, медленно повернул голову.

— Вы закончили?

Рэйн посмотрел на него.

— Нет.

— Тогда закончите.

— Как скажешь.

Он снова взял вилку.

Лия перевела взгляд на Каина.

— Я кое-что увидела.

— Что?

Она рассказала о женщине.

О куполе.

О море.

О её словах.

Когда Лия закончила, в комнате не стало тихо — в ней стало тяжело от смысла сказанного.

Каин не выглядел удивлённым.

Именно это испугало её больше всего.

— Ты знаешь её.

Это был не вопрос.

Каин долго молчал.

— Я знаю легенду.

— О ней?

— Да.

— Расскажи.

— Не сейчас.

Лия резко повернулась к нему.

— Почему?

— Потому что ты только что увидела то, чего не должна была видеть.

— Значит, это важно.

— Очень.

Рэйн тихо усмехнулся, и этот звук прозвучал как скрежет металла.

— Ну наконец-то.

Каин посмотрел на него.

— Что именно тебя радует?

— Я не сказал, что меня радует.

— По твоему тону можно было подумать иначе.

Рэйн откинулся на спинку стула.

— Просто становится интересно, сколько ещё вы двое собираетесь говорить загадками.

Каин холодно посмотрел на него.

— Столько, сколько потребуется.

— Вот поэтому я и спросил.

— Для тебя всё игра.

— Нет, Каин. Игра — это когда правила известны.

Его улыбка исчезла.

— А здесь их никто не знает.

Каин ничего не ответил.

Ашриэль впервые заговорил:

— Что изменилось?

Каин посмотрел на него.

— Она.

Лия нахмурилась.

— Что со мной?

— Твоя способность перестала быть пассивной.

В этот момент за окном прогремел гром, и свет на секунду дрогнул — будто погода подтвердила слова Каина.

— Что это значит?

Каин ответил не сразу.

— Раньше ты чувствовала то, что оставалось вокруг тебя.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Теперь пространство начинает отвечать тебе.

Лия не почувствовала холод — она почувствовала, как мир вокруг стал тяжелее, плотнее, будто каждое слово теперь имело вес.

— Поэтому погода?

Каин кивнул.

— Да.

— А остров?

— Тоже.

Рэйн тихо произнёс:

— Значит, она его разбудила.

Ашриэль резко посмотрел на него.

— Не говори так.

Рэйн встретил его взгляд.

— Почему? Боишься, что ей не понравится?

— Потому что ты говоришь о ней так, будто она причина всего, что здесь происходит.

— А разве нет?

— Не знаю.

Рэйн на мгновение замолчал.

А потом усмехнулся:

— Вот. Уже лучше.

Лия посмотрела на них обоих.

Впервые за долгое время между мужчинами возникло напряжение, которое не имело отношения к ней.

Оно было старше.

Глубже.

Словно каждый из них знал часть истории, которую остальные ещё не готовы были рассказать.

⸻

После завтрака Лия вышла в сад.

Она хотела побыть одна.

Солнце почти исчезло за облаками.

Ещё утром небо было чистым.

Теперь над островом снова собиралась гроза.

Лия остановилась возле старой стены.

Закрыла глаза.

Она не пыталась искать.

Просто слушала.

Сначала пришёл ветер.

Потом море.

А затем...

голос.

Очень тихий.

Женский.

— Он снова выбрал её.

Лия резко открыла глаза.

Перед ней не было пустоты — в воздухе дрожал холодный свет, будто сад на мгновение стал чужим.

— Кто?

Тишина не ответила.

Она оглянулась.

В саду никого.

Только туман.

Он медленно стелился между деревьями, хотя несколько минут назад его не было.

Лия сделала шаг назад.

Туман становился плотнее.

И на мгновение ей показалось, что внутри него стоит женщина.

Белые волосы.

Тонкая фигура.

Пустой, почти прозрачный взгляд.

Лия моргнула.

Фигура исчезла.

Но голос остался.

— Он снова выбрал её.

На этот раз Лия поняла.

Речь шла об Ашриэле.

Она не знала почему.

Не знала, кто эта женщина.

Не знала, что именно он когда-то выбирал.

Но в этих словах было что-то страшное.

Не обвинение.

Не угроза.

Скорее печаль.

Лия тихо произнесла:

— Снова?

Туман дрогнул.

И исчез.

⸻

Когда Лия вернулась в особняк, Ашриэль ждал её у лестницы.

— Ты долго.

— Я была в саду.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Ты что-то услышала.

— Да.

— Что?

Лия несколько секунд молчала.

Потом сказала:

— Голос.

Ашриэль побледнел.

— Женский?

Она кивнула.

— Она сказала: «Он снова выбрал её».

Он закрыл глаза.

Всего на секунду.

Но этого было достаточно.

Лия подошла ближе.

— Ашриэль.

Он открыл глаза.

— Что это значит?

Он долго смотрел на неё.

А потом тихо ответил:

— Я не знаю, как объяснить тебе это сейчас.

— Попробуй.

— Некоторые вещи лучше узнавать постепенно.

Лия почти улыбнулась.

— Ты начинаешь говорить как Каин.

В уголках его губ появилась слабая улыбка.

— Это не комплимент.

— Не совсем.

— Тогда постараюсь исправиться.

Улыбка быстро исчезла.

Он взял её за руку.

— Если она снова заговорит...

— Что?

— Не отвечай.

Лия нахмурилась.

— Почему?

— Потому что я не уверен, кто именно находится по ту сторону.

Она посмотрела на их соединённые руки.

— А если она знает тебя?

Ашриэль на несколько секунд замолчал.

— Тогда тем более не отвечай.

Лия подняла глаза.

— Ты действительно чего-то боишься.

— Да.

— Чего?

Он мягко сжал её пальцы.

— Что она снова попытается вмешаться в твой выбор.

Лия внимательно посмотрела на него.

— Тогда тебе стоит помнить, что выбирать я умею сама.

В его взгляде появилось что-то тёплое.

— Я помню.

— Хорошо.

Он едва заметно улыбнулся.

— Именно поэтому я и боюсь.

⸻

Ночью началась гроза.

Молния разрезала небо над островом.

Через несколько секунд гром сотряс стены.

Где-то за окном резко вскрикнула ночная птица, будто пыталась перекричать раскат.

Лия стояла у окна.

Вдали, за морем, туман снова поднимался над водой.

Но теперь она видела в нём нечто другое.

Он двигался.

Не по ветру.

Самостоятельно.

Словно огромная белая масса медленно приближалась к острову.

Лия положила ладонь на стекло.

И в тот же момент почувствовала сильнейший эмоциональный всплеск.

Не свой.

Не Ашриэля.

Не Рэйна.

Не Каина.

Боль.

Любовь.

Страх.

И бесконечную усталость.

Лия отступила.

На стекле перед её ладонью появилась тонкая трещина.

Она исчезла через секунду — будто её никогда и не было.

Но за окном туман продолжал приближаться.

А где-то глубоко под особняком что-то глухо ударило.

Один раз.

Потом второй.

Третий.

Лия подняла голову, будто могла сквозь потолок увидеть, что происходит внизу.

Дом просыпался.

И теперь она уже не была уверена, что остров просто реагирует на её способность.

Возможно, он отвечал на неё.

И вместе с её пробуждением начинало просыпаться что-то, что ждало её задолго до того, как она впервые ступила на этот остров.