В объятиях теней: эхо чужих грехов

Утро выдалось непривычно спокойным.

Не было дождя. Не было ветра. Даже море за окнами казалось неподвижным, будто застывшим в странном ожидании.

Лия проснулась позже обычного и несколько минут просто лежала в постели, прислушиваясь к себе.

Внутри не было привычного хаоса. Ни чужого раздражения за стеной, ни обрывков чужих ощущений, которые раньше могли ворваться в сознание без предупреждения. Только ровное, почти незаметное присутствие — не вторжение, а лёгкий отголосок, будто кто-то тихо прошёл по соседней комнате.

Она улыбнулась.

— Кажется, я начинаю понимать разницу, — прошептала она в пустоту комнаты.

Стоило ей выйти из комнаты, как это ощущение слегка изменилось.

На лестнице она остановилась.

Где-то внизу разговаривали.

Рэйн и Каин.

— Ты опять оставил документы на столе, — раздался голос Каина.

— А где мне их держать? В кармане?

— В сейфе.

— Там скучно.

— Именно поэтому он и нужен.

Лия тихо усмехнулась.

Она спустилась на несколько ступеней ниже, но мужчины её пока не заметили.

— Ты слишком много оставляешь на виду, — сказал Каин. — Особенно то, что касается неё.

— Она всё равно скоро заметит.

— Не всё.

— Тогда у неё будет повод спросить.

— А у тебя — повод соврать.

Рэйн усмехнулся.

— Ты всё ещё слишком хорошо меня знаешь.

— Именно поэтому и говорю.

В голосе Каина прозвучало раздражение — не резкое, но твёрдое. Лия уловила его, но не вздрогнула, не отшатнулась. Она просто отметила: вот оно. И не стала в него проваливаться.

Ей стало любопытно.

Она спустилась ещё на несколько ступеней.

— Доброе утро.

Оба мужчины замолчали.

Рэйн первым повернулся к ней.

— Доброе, Пташка.

Каин лишь коротко кивнул.

Лия посмотрела на них по очереди.

— Я вам помешала?

— Нет, — ответил Каин.

— Определённо нет, — одновременно сказал Рэйн.

Лия приподняла бровь.

— Вы ужасно синхронны.

Рэйн усмехнулся.

— Это привычка.

— Опасная.

— Полезная.

Она прошла на кухню.

— Кто-нибудь хочет кофе?

Каин посмотрел на неё.

— Да.

— Чёрный?

— Как всегда.

Лия открыла шкаф.

— Рэйн?

— Мне чай.

Она повернулась.

— Опять чай?

— Иногда хочется чего-то простого.

— Простота — это подозрительно.

— Значит, я подозрителен.

— Подтверждаю.

Каин тихо хмыкнул.

Лия поставила перед ним чашку. Их руки на секунду соприкоснулись — и в этот момент она не отпрянула. Не потому что не почувствовала, а потому что смогла удержать.

Холод. Одиночество. Усталость — старая, въевшаяся, будто часть его кожи. Но теперь Лия не проваливалась в это, как в яму. Она стояла на краю и смотрела.

Когда она убрала руку, Каин посмотрел на неё чуть внимательнее.

— Что?

Лия покачала головой.

— Ничего.

Он не стал настаивать. Просто взял чашку.

Но теперь она смотрела на него иначе. Не с испугом, не с жалостью, а с интересом. Там, за его спокойствием, действительно было что-то ещё. И впервые она поняла: её способность не просто показывает эмоции. Она показывает то, что человек прячет. А теперь Лия училась не брать это себе.

⸻

После завтрака Лия вышла во внутренний двор.

Солнце выглянуло ненадолго, но этого хватило, чтобы каменные стены нагрелись. В воздухе пахло влажной землёй и сухой травой.

Она села на низкую каменную ограду и закрыла глаза, пробуя почувствовать разницу между «внутри» и «снаружи».

— Ты слишком серьёзная, — раздался голос.

Лия обернулась.

Рэйн стоял у двери.

— А ты слишком часто появляешься неожиданно.

— Могу начать стучать.

— Было бы неплохо.

Он подошёл и сел рядом.

Некоторое время они молчали.

— Ты сегодня что-то заметила, — сказал он.

Лия повернула голову.

— Почему ты так решил?

— Потому что ты не отводишь взгляд. Раньше ты старалась не смотреть.

— Раньше я боялась увидеть лишнее.

— А сейчас?

Она чуть помедлила.

— Сейчас я учусь видеть ровно столько, сколько нужно.

Рэйн кивнул, будто это имело для него значение.

— Это сложнее.

— Знаю.

— И страшнее.

— Тоже.

Он посмотрел на неё прямо.

— Но ты не останавливаешься.

— Если остановлюсь, придётся снова привыкать к шуму.

Рэйн улыбнулся — не насмешливо, а почти одобрительно.

— Тогда не останавливайся, Пташка.

Лия усмехнулась.

— Спасибо за разрешение.

— Пожалуйста.

Они снова помолчали.

— Ты когда-нибудь устаёшь от себя? — вдруг спросила она.

Рэйн рассмеялся — коротко, без напряжения.

— Иногда. Но не сегодня.

— Почему?

— Сегодня интереснее.

— То есть я — развлечение?

— Ты — перемена.

Лия хотела что-то ответить, но вдруг почувствовала его эмоцию. Не резко, не навязчиво — как лёгкий отблеск на воде. Азарт. Ему нравилось, что она не прячется. Нравилось, что теперь она смотрит прямо.

И это не пугало.

Это заставляло её задержаться взглядом чуть дольше.

Рэйн заметил.

— Что?

— Ничего.

— Опять «ничего».

— Ты слишком много спрашиваешь.

— А ты слишком мало отвечаешь.

— Значит, мы подходим друг другу.

Он усмехнулся.

— Возможно.

Лия рассмеялась.

На несколько секунд всё стало удивительно простым.

И именно поэтому она не заметила, насколько внимательно Рэйн следил за каждой её реакцией.

⸻

Днём Лия решила приготовить обед.

Кухня постепенно наполнилась запахом трав и запечённых овощей.

— Ты умеешь готовить? — спросила она у Каина, который сидел за столом и просматривал какие-то бумаги.

— Лучше, чем вчера, — ответил он, не поднимая глаз.

— Это несложно.

— Ты жестокая.

— Я честная.

Он наконец посмотрел на неё.

— Разница?

— Большая.

Каин едва заметно улыбнулся.

— Тогда продолжай.

— Что? Готовить?

— Да. Мне интересно, чем всё закончится.

— Ты сейчас очень рискуешь.

— Я привык.

Лия покачала головой, но в её улыбке не было раздражения.

В дверях появился Ашриэль.

Он остановился, посмотрел на неё, затем на стол.

— Что происходит?

— Я готовлю, — ответила Лия.

Он оглядел стол.

— Вижу.

— Это звучало осуждающе.

— Нет.

— Тогда почему ты так посмотрел?

— Потому что здесь слишком много ножей.

Лия рассмеялась.

— Ты серьёзно?

— Рядом с тобой я предпочитаю быть осторожным.

Каин тихо усмехнулся.

— Разумно.

Ашриэль подошёл к столу.

— Что нужно?

— Нарезать овощи.

— Дай.

Лия передала ему нож.

Он начал нарезать спокойно, уверенно, будто делал это тысячу раз.

Она несколько секунд наблюдала.

— Ты тоже умеешь готовить?

— Немного.

— Почему я единственная, кто не умеет нормально обращаться с кухней?

— Ты умеешь, — спокойно сказал Ашриэль, не поднимая взгляда.

— Откуда такая уверенность?

Он на секунду задержал взгляд на ней.

— Ты просто торопишься.

— Это почти обвинение.

— Это наблюдение.

Лия улыбнулась.

— Ты всегда такой спокойный?

— Нет.

— А когда не спокойный?

Он чуть помедлил.

— Когда есть причина.

Лия почувствовала лёгкое тепло — не обжигающее, не настойчивое, а будто оставшееся под кожей. Рядом с Ашриэлем это чувство было другим. Оно не требовало ответа. Оно просто было.

И ей неожиданно хотелось к нему привыкнуть.

⸻

После обеда Лия вышла на балкон.

Море снова изменилось.

Утром оно было почти неподвижным, теперь на поверхности появились длинные тёмные полосы волн, будто кто-то провёл по воде кистью.

Лия опёрлась на перила.

Через несколько минут рядом появился Ашриэль.

Он ничего не сказал. Просто встал рядом.

— Ты любишь море? — спросила Лия.

— Раньше, — ответил он.

— Ты всё время говоришь «раньше».

— Потому что раньше многое было иначе.

Она посмотрела на него.

— А сейчас?

— Сейчас я просто смотрю.

— На что?

— На тебя.

Лия не замерла, не смутилась. Она просто чуть наклонила голову, будто примеряла эту фразу, как новую вещь.

— Это должно было прозвучать романтично?

— Я не пытался.

— Тогда получилось.

На его губах появилась едва заметная улыбка.

Лия отвернулась к морю.

— Ты странный.

— Знаю.

Несколько секунд они молчали.

Затем Лия почувствовала его — не резко, не навязчиво, а как тихий свет в глубине. Тепло. И ещё что-то сильное, упрямое, спрятанное очень глубоко. Она не могла понять, что именно, но теперь не пыталась прорваться сквозь это. Она просто отмечала: вот оно.

— Я где-то слышала твой голос, — вдруг сказала она.

Ашриэль задержал на ней взгляд.

— Некоторые голоса остаются в памяти дольше, чем кажется.

Лия повернулась к нему.

— Ты сейчас опять уходишь от ответа.

— Да.

Он не соврал. Но и правду не сказал.

Лия продолжала смотреть на него ещё несколько секунд.

Странное чувство исчезло.

Она покачала головой.

— Наверное, мне показалось.

— Возможно.

— Ты тоже любишь это слово.

— Видимо.

Она улыбнулась.

— Значит, мы оба безнадёжны.

— Похоже на то.

⸻

Вечером ветер снова усилился.

Лия сидела в гостиной, когда заметила Рэйна у окна.

Он смотрел на море.

— Что там?

— Погода меняется.

Лия подошла ближе.

— Опять?

— Здесь она часто меняется.

— Слишком часто.

— Возможно, остров не любит постоянство.

Она посмотрела на него.

— А ты?

Рэйн повернулся.

— Что я?

— Ты любишь постоянство?

Он улыбнулся.

— Нет.

— Почему?

— С ним становится скучно.

— А тебе нравится, когда всё меняется?

Рэйн посмотрел на неё чуть дольше обычного.

— Особенно когда меняюсь не я.

Лия усмехнулась.

— Ты опасный человек.

— А ты только сейчас это поняла?

Она хотела ответить, но почувствовала его эмоцию — лёгкую, почти незаметную. Удовольствие. Ему нравилось, что она постепенно расслабляется рядом с ним. Нравилось, что она всё чаще сама подходит. Нравилось, что она начинает смотреть на него иначе.

И теперь это не пугало её.

Потому что она могла выбирать.

Могла остановиться.

Могла отойти.

Могла остаться.

Это было новым.

И странным.

Потому что вместе с контролем приходила другая вещь.

Любопытство.

Ей хотелось узнать, что находится дальше.

Что скрывается за эмоциями.

За спокойствием.

За улыбками.

За молчанием.

И где-то внутри уже появилось ощущение, что однажды она всё-таки откроет эту дверь.

Просто пока не знала, чью именно.

За окнами снова загрохотал гром.

Море потемнело.

А на горизонте на несколько секунд вспыхнул свет — один короткий луч, будто кто-то подал сигнал.

Потом темнота.

Лия нахмурилась.

— Ты тоже это видел?

Рэйн не сразу ответил.

— Что именно, Пташка?

— Свет. Там на горизонте.

Он посмотрел в сторону моря.

— Наверное, молния.

Лия ещё несколько секунд смотрела в темноту.

— Молния не светит так долго.

Рэйн ничего не ответил.

— Ты ведь тоже это знаешь?

Он наконец посмотрел на неё.

— Или спать, Пташка.

Почему-то она не поверила.

Но ничего не сказала.

Пока.