Муж дьявола

Они сидели в машине Мариуса - чёрной, тихой, как могила. За окнами мелькал ночной город, и Элиас смотрел на огни, чувствуя, как сердце колотится, хотя он старался сохранять спокойствие. Он позволил себе этот риск. Он знал, что связываться с таким, как Мариус, - безумие. Но он не мог отказаться. Не мог сказать «нет». Он тоже был голоден - по опасности, по страсти, по тому огню, который горел в глазах Дьявола.

- Ты знаешь, что я опасен, - сказал Мариус, не поворачивая головы. - Я разрушил людей. Я сломал тех, кто шёл против меня. Я не ангел, Элиас. Я никогда им не был.

- Я не ищу ангелов, - ответил Элиас. - Они скучные.

Мариус усмехнулся, и в его смехе было что-то тёплое - то, что он прятал от всех.

- Я даю тебе выбор, - сказал он, останавливая машину у моста. Ночная река блестела внизу, отражая луну. - Ты можешь уйти сейчас. Прямо сейчас. Открыть дверь, уйти, и я не буду тебя искать. Я обещаю. Ты будешь жить своей жизнью, и я никогда не приду к тебе.

Элиас смотрел на него, на его профиль, на напряжённую челюсть, на руки, сжимающие руль. Он видел, как трудно ему даётся этот выбор. Мариус предлагал свободу, но сам хотел, чтобы Элиас остался.

- А если я останусь? - спросил Элиас.

- Тогда ты будешь моим, - сказал Мариус, и его голос дрогнул. - Навсегда. Без права на ошибку. Без права уйти. Я буду защищать тебя, любить тебя и уничтожать любого, кто посмотрит на тебя неправильно. Ты станешь моей слабостью, Элиас. Моей единственной слабостью. И никто не должен узнать, что я могу любить. Потому что они будут пытаться тебя отобрать.

Элиас не ответил. Вместо этого он открыл дверь, вышел из машины, обогнул её и открыл дверь со стороны водителя. Он взял Мариуса за руку и сказал:

- Вылезай.

Мариус поднялся, удивлённый. Элиас посмотрел на него в упор, а потом наклонился и поцеловал его. Коротко. Властно. Как будто он тоже имел право выбирать.

- Я остаюсь, - сказал он. - Потому что я хочу этого. Потому что я люблю огонь. И потому, что я знаю - я смогу согреть даже Дьявола.

Мариус схватил его за талию, притянул к себе и поцеловал так, будто хотел выпить его до дна. На мосту было холодно, но внутри горело пламя, которое не могли потушить ни ветер, ни страх.