Верни нас

Элиас ненавидел утро. Не потому, что не высыпался - он привык спать по четыре часа и чувствовать себя более-менее живым. А потому, что утро начиналось с одного и того же: он просыпался, смотрел в потолок, и в голову лезли воспоминания. О том, как Мариус когда-то будил его поцелуями в плечо. О том, как на кухне пахло кофе и его гелем для душа. О том, как они могли молчать часами, и это молчание было тёплым, как плед.

Теперь в его квартире было тихо. Холодно. И пахло только пылью и старыми книгами.

Элиас встал, натянул джинсы и толстовку, даже не посмотрев в зеркало - он знал, что увидит там бледное лицо, синяки под глазами и вечно взлохмаченные волосы. Он завязал их в хвост, глядя в сторону, и вышел в коридор, где на крючке висела куртка. А на шее - серебряная цепочка, которую он так и не снял. Подарок Мариуса. Наверное, единственное, что он оставил себе из прошлой жизни. Он не мог её снять. Пытался - несколько раз. Рука не поднималась. Так и носилась, как кандалы, как напоминание, как проклятие.

Кофейня открывалась в семь. Элиас приходил за полчаса, чтобы подготовиться: включить свет, проверить кофемашину, разложить выпечку по витринам. Обычно он работал молча, делал заказы, кивал клиентам и почти не улыбался. Хозяин кофейни, грузный мужчина с усами, называл его «мой угрюмый мальчик» и всегда давал лишний кусочек пирога - чтобы Элиас «хоть немного повеселел». Но Элиас не веселел. Он просто существовал.

Запах кофе и молока, гул кофемашины, звон чашек - это был его мир. Безопасный. Предсказуемый. Там, за стойкой, он мог спрятаться от всего остального. От звонков Мариуса. От его сообщений. От того, как сильно он скучал.

Сегодня, как обычно, он стоял за стойкой и расставлял чашки, когда дверь звякнула колокольчиком. Элиас не поднял головы. Он просто спросил:

- Доброе утро. Что вам?

Ответа не было. Только шаги. Кто-то подошёл к стойке и остановился. Слишком близко. Слишком знакомо.

Элиас поднял глаза.

Мариус стоял перед ним.

В руках он держал бумажный стаканчик - тот самый, из их старой кофейни, куда они ходили каждое воскресенье. На его запястье болтался старый потёртый браслет, который когда-то принадлежал Элиасу. А в глазах было столько вины и надежды, что Элиас на секунду забыл, как дышать.

- Привет, - сказал Мариус тихо. - Я... не знал, что ты здесь работаешь. Я просто искал тебя. Везде искал.

Элиас сжал челюсти. Его руки, держащие чашку, дрогнули.

- Тебе что-то принести? - спросил он холодно, не отвечая на «привет».

Мариус вздохнул. Поставил стаканчик на стойку.

- Просто кофе. Чёрный. Как ты любил. Я запомнил.

Элиас отвернулся, чтобы он не увидел, как дрожат его губы.