Когда плачут ангелы

Земля медленно уходила назад.

Перед глазами покачивались верхушки высоких елей, затянутые серым небом.

Рывок.

Еще один.

Мокрая трава царапала щеку, мелкие камни впивались в затылок, а где-то совсем рядом слышалось тяжелое, сбивчивое дыхание.

Женщина.

Он не видел ее лица полностью.

Только спутанные темные волосы, падающие вперед каждый раз, когда она наклонялась, чтобы снова ухватиться за его руку.

Рывок.

Она тащила его.

Пальцы соскальзывали с окровавленного рукава.

Она снова хваталась.

И снова тянула.

В какой-то момент силы окончательно оставили ее.

Она рухнула на колени.

Несколько секунд сидела неподвижно, тяжело дыша, после чего дрожащими руками осторожно убрала волосы с его лица.

Теплая капля сорвалась с ее подбородка и упала ему на щеку.

Слеза.

Или кровь.

Уже невозможно было понять.

Она едва заметно улыбнулась.

Грустно.

Будто извинялась.

Затем снова поднялась.

Сделала всего один шаг.

И резко замерла.

Ее взгляд медленно поднялся куда-то вверх.

Туда, куда он уже не мог посмотреть.

Женщина побледнела.

Пальцы разжались сами собой.

Она сделала маленький шаг назад.

Еще один.

Воздух вокруг стал тяжелым.

Лес затих.

Даже ветер исчез.

Он открыл глаза.

Над головой медленно проплывали белые облака.

Ветер лениво перебирал волосы, принося запах нагретой древесины, смолы и свежего хлеба. Где-то внизу уже просыпался город. Доносился скрип тележного колеса, чей-то смех, приглушенный лай собаки.

Он не спешил подниматься.

Правая рука медленно коснулась щеки.

Пальцы задержались на мгновение.

Сухая.

Ни крови.

Ни слез.

Он закрыл глаза.

Грудь едва заметно поднялась.

Так же медленно опустилась.

Тишина.

Потом он сел.

Черепица тихо скрипнула под ладонями.

Он машинально осмотрел руки.

Повернул запястье.

Пошевелил пальцами.

Сжал кулак.

Разжал.

Только после этого поднялся на ноги.

Несколько секунд пришлось привыкать к новому телу. Оно казалось легче, чем должно быть. Центр тяжести был непривычным, движения отдавались странной неуклюжестью, словно он снова учился ходить.

Он сделал несколько осторожных шагов по крыше.

Остановился.

Перед ним раскинулся город.

Он невольно задержал дыхание.

Невысокие белые дома теснились друг к другу, будто стараясь согреться. Между ними петляли узкие мощеные улочки, по которым уже спешили первые прохожие. Красная черепица крыш вспыхивала в лучах восходящего солнца, а из каменных труб лениво поднимался сизый дым.

Дальше город постепенно уступал место природе.

Высокие ели окружали его темным кольцом. Их вершины мягко покачивались под ветром, словно зеленое море. Где-то между деревьями серебрилась тонкая нить дороги, исчезая среди леса.

Чуть восточнее лес расступался.

Перед ним лежало огромное озеро.

Настолько большое, что дальний берег терялся в голубоватой дымке.

Солнечный свет рассыпался по воде тысячами золотых бликов. Несколько рыбацких лодок неторопливо скользили вдоль берега, оставляя за собой длинные серебристые следы.

Посреди озера возвышался одинокий остров.

Совсем небольшой.

На нем стоял старый деревянный маяк.

Темный. Молчаливый.

Будто чужой среди этой спокойной красоты.

Чуть южнее вдоль берега тянулся порт. Длинные причалы уходили далеко в воду, где покачивались торговые суда, рыбацкие лодки и небольшие баржи. Отсюда они казались игрушечными.