Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 59 «Белый рассвет (Никах)»
Утро самого главного дня в истории двух соседних вилл Мадрид встретил ослепительным, чистым и невероятно теплым солнцем. Вся респектабельная территория Раадовых буквально преобразилась, залечивая последние, застарелые шрамы прошлых ночных погонь и драк. Просторная веранда, кованые ворота и широкая парадная лестница дома были утоплены в грандиозном, пышном море из девственно-белых роз, живых ландышей и лаванды, шлейф аромата которых заполнял пригород. Мадридская мусульманская община замерла в благовейном восторге: этот легальный, священный обряд Никаха официально скреплял не просто две любящие гоночные души, а две грандиозные объединенные логистические империи.
Дэвид Веймар стоял посреди залитого солнцем парадного холла первого этажа, у самого подножия деревянной лестницы. На парне из Парижа больше не было привычного безразмерного черного худи стритрейсера. Сегодня он выглядел пугающе безупречно, строго и невероятно мужественно: дорогой угольно-черный классический костюм-тройка идеально подчеркивал разворот его широких плеч, а белоснежная линия воротника рубашки оттеняла резко заострившуюся, волевую челюсть. На его избитом лице не осталось ни единого следа былых побоев, а пронзительные зеленые глаза под аккуратно уложенными темными волосами горели таким чистым, нерушимым и глубоким огнем преданности, который в одну секунду выжигал всю прошлую тьму.
Чуть позади него, сохраняя нерушимое мужское перемирие и глубокое уважение к сшитым линиям их общего холста жизни, стояли Имран Раадов в своем лучшем парадном костюме и Малик Веймар. На суровом лице старшего брата-тирана больше не было слепой ярости - только спокойная, отеческая гордость. Рядом с ними, утирая слезы искреннего счастья краем шёлкового платка, замерли мама Марьям, Айла и тётя Латифа. Всё было готово к началу таинства.
Внезапный, мягкий щелчок на втором этаже заставил Дэвида судорожно затаить дыхание. Новая красивая дубовая дверь швейной мастерской плавно отворилась, и на верхнюю площадку лестницы медленно, грациозно вышла невеста.
В этот самый миг пронзительные зеленые глаза Дэвида замерли в абсолютном, ошеломленном и благоговейном восхищении. Время на стадионах и заправках Мадрида остановилось.
Лейла Раадова медленно, шурша тканями по деревянным ступеням, спускалась к нему вниз. На ней было то самое потрясающее, сотворенное её собственными руками в тишине бойкота белоснежное свадебное платье из тяжелого парижского шёлка и плотного крепа. Оно безупречно, штрих за штрихом подчеркивало её хрупкую, изящную девичью фигуру. Подол платья шлейфом ложился на ступени, а тончайшее, кружевное белое покрывало невесты, расшитое вручную серебряными нитями, мягко укрывало её плечи. Её пронзительные голубые океаны взгляда, в которых больше не было ни капли леденящего безразличия или готической отстраненности, сияли таким хрустальным, обнаженным светом влюбленности и счастья, перед которым меркло всё золото мира. Розовый шрам на её левом виске был полностью скрыт под белоснежным шёлком хиджаба. Она шла к нему, гордо вздернув подбородок, окончательно капитулировав перед своей тайной влюбленностью под словом «Хабб».
Дэвид застыл у перил, не в силах сделать даже вдох, ловя каждую линию её безупречного силуэта. Когда Лейла сделала последний шаг и остановилась ровно в полутора метрах от него на пушистом ковре, строго и робко соблюдая уважительную утреннюю дистанцию перед лицом имама, парень из Парижа медленно, с невероятным трепетом протянул руку к карману пиджака, где ждала своего часа заветная бархатная коробочка с кольцом.
Имран и Малик синхронно, с глубоким мужским одобрением кивнули друг другу, закрепляя этот вечный, легальный союз двух родов. Две параллельные белые и черные BMW у ворот ждали своего первого официального заезда, а перед лицом Всевышнего, под тихие молитвы имама и слезы мамы Марьям, разорванный в клочья холст их судеб окончательно превратился в единый, чистый и благословенный рассвет, стерев излом натяжения из этой мадридской ночи навсегда.
Комментарии