Любовь и гонки

У Мишель неожиданно выдалась пара свободных дней в графике, и она, не раздумывая ни секунды, воспользовалась моментом. Ничего не сказав Феликсу, она достала свой билет на фансайн , надела кепку, скрывающую ее новый волосы , и затерялась среди сотен преданных фанатов в очереди к столу участников.
На Феликсе сейчас красуется тот самый легендарный ободок с огромными, пушистыми «бóба-глазками», которые комично покачиваются при каждом его движении. Он сидит за столом, сияя фирменной улыбкой, с умилением общаясь с очередной поклонницей, и выглядит настолько невероятно, нереально мило, что у Мишель в сердце каждый раз замирает дыхание.
Она медленно продвигается по очереди, чувствуя легкое волнение, будто перед стартом важнейшей гонки. Наконец подходит ее очередь. Она садится за столик напротив Феликса, держа в руках альбом для автографов.
Феликс, все еще в своих забавных «бóба-глазках», поднимает взгляд на новую фанатку, готовясь дежурно улыбнуться и спросить имя. Но в следующую секунду его глаза за этими круглыми стеклышками расширяются до предела. Он узнает этот взгляд, этот легкий прищур и родной голос, даже несмотря на кепку.
- Огонёк?..
Мишель снимает кепку, позволяя светлым прядям рассыпаться по плечам, и широко улыбается, лукаво глядя на него через стол.
- Сюрприз, Ликси! Ты в курсе, что нельзя быть таким милым в этих очках? Тебя сейчас же хочется сорваться и обнять прямо здесь, на глазах у всех фанатов.
Зал вокруг них продолжает шуметь, менеджеры стоят чуть в стороне, ничего не подозревая, а Феликс на секунду забывает, как дышать. Его лицо озаряется самой яркой, счастливой и смущенной улыбкой на свете. Он на мгновение опускает маркер, подается всем корпусом через стол и смотрит на нее так, будто она — единственное живое существо в этом огромном зале.
- Огонёк... Ты сошла с ума. Как ты вообще здесь оказалась?..- тихо и удивлённо сказал Феликс
Он украдкой оглядывается по сторонам, видя, что камеры охраны и фанатов направлены на них, и быстро подписывает альбом, вкладывая в каждую линию всю свою нежность. Затем он наклоняется ближе к микрофону, но говорит так интимно, что услышать его может только она:
— Жди меня сразу после фансайна, я тебя заберу. А потом... потом будешь обнимать меня сколько захочешь. Договорились, моя чемпионка?
Мишель довольно кивает, забирает автограф и, подмигнув ему, растворяется в толпе фанатов, оставляя айдола с «бóба-глазками» совершенно потерянным от счастья и предвкушения вечера.
Как только за последним менеджером закрывается дверь гримерки, напряжение и усталость последних дней падают с плеч Феликса в один миг.
Он буквально валится с ног от плотного графика, недосыпа и эмоционального напряжения. Не говоря ни слова, Феликс подходит к Мишель, которая ждала его на диване, и тут же крепко-крепко обхватывает ее руками. Он утыкается лицом ей в плечо, прячась от всего мира, и тяжело, облегченно выдыхает. Его плечи чуть подрагивают от накопившейся усталости.
- Как же я соскучился... Этот график просто убивал меня, огонёк. Видеть тебя издалека и не иметь возможности даже коснуться — настоящее наказание. Моя жена... моя самая невероятная жена.
Мишель чувствует, как внутри все сжимается от волны глубокой любви и сочувствия к нему. Она мягко улыбается, поднимает руки и начинает нежно, ритмично гладить его по шелковистым светлым волосам, перебирая светлые пряди.
- Тсс... всё, Ликси. Я здесь. Никаких экранов, никаких километров между нами. Я никуда не денусь.
Под ее успокаивающими прикосновениями Феликс окончательно расслабляется. Он обвивает ее талию еще крепче, прижимая к себе так близко, будто хочет раствориться, и позволяет себе просто побыть слабым рядом с той единственной, которая знает его настоящего. В этой тихой гримерке время словно замирает, оставляя место только их теплу и долгожданному покою.