Формула порядка. | НамДжины /ЗАВЕРШЕННО/

Дорога до загородного объекта в Кёнгидо с самого начала не задалась. Небо над трассой затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами, и уже через час пути лобовое стекло автомобиля Намджуна штурмовал плотный, стеной льющий ливень. Дворники едва справлялись с потоками воды.

— Джуни, сбавь скорость, — Сокджин напряженно всматривался в серую пелену за окном, крепче вцепившись пальцами в кожаную обивку пассажирского сиденья. — В такую погоду на этой трассе легко поймать аквапланирование.

— Да, хён, я осторожно, — Намджун максимально сконцентрировался на дороге, но его неуклюжая удача сработала и здесь.

Раздался глухой, резкий удар снизу, руль рвануло в правую сторону, а из-под капота донесся предупреждающий, свистящий звук, после чего приборная панель замигала красными датчиками. Намджун с трудом удержал управление и плавно съехал на обочину, глуша закипающий мотор.

— Кажется, мы приехали, — Намджун удрученно опустил голову на руль.

Через полчаса бесплодных попыток поймать связь на проливном дожде и звонков в службу эвакуации стало ясно: помощь приедет только к утру. Единственным спасением оказался небольшой, старый мотель «Зеленый берег», тусклая неоновая вывеска которого горела всего в пятидесяти метрах от места их вынужденной остановки.

Промокшие до ниточки, замерзшие и уставшие, они вошли в тихое лобби. За стойкой дремал пожилой мужчина, который, выслушав их, лишь развел руками:
— Ребята, из-за шторма у нас обрыв на линии, половины номеров без света. Свободен только один люкс на втором этаже. Зато там есть горячая вода и рабочее отопление. Брать будете?

Намджун посмотрел на Сокджина. С каштановых волос старшего на пол капала вода, дорогая дизайнерская рубашка неприятно липла к телу, а плечи била мелкая дрожь.

— Берем, — без колебаний ответил Намджун, забирая тяжелый латунный ключ.

Номер встретил их относительным теплом и огромной, массивной кроватью посередине комнаты. Намджун запер дверь и устало прислонился к ней спиной.

— Хён, иди в душ первый. Тебе нужно согреться.

Сокджин не стал спорить. Он молча кивнул и скрылся за дверью ванной комнаты. Намджун остался один, слушая глухой шум дождя за окном и размеренный гул водопроводных труб. Внутри него все сжималось от странного, предвкушающего напряжения. Они были абсолютно одни. Без офисных условностей, без звонков и без возможности сбежать друг от друга.

Когда через двадцать минут дверь ванной открылась, Намджун сглотнул. Сокджин вышел, обернутый в простое белое полотенце на бедрах. На его бледной коже еще поблескивали капли горячей воды, широкие плечи казались еще массивнее в полумраке комнаты, а от тела шел приятный пар и тонкий запах отельного мыла.

— Твоя очередь, Джуни, — тихо сказал Джин, избегая прямого взгляда. В его голосе не было привычной уверенности.

Намджун на автомате прошел в ванную, вымылся под горячими струями, пытаясь смыть липкое напряжение, но это не помогло. Выйдя обратно в комнату в таком же полотенце, он застал Сокджина сидящим на краю кровати. Старший смотрел в окно на бушующую бурю.

Намджун подошел ближе. Шаги на ковре были бесшумными, но Джин почувствовал его присутствие и обернулся. Их взгляды встретились, и в этой тишине воздух словно вспыхнул. Больше не было директора и подчиненного. Были только два человека, которые слишком долго сдерживали то, что рвалось наружу.

— Намджун… — едва слышно произнес Сокджин, но договорить не успел.

Намджун сделал шаг вперед, сокращая последнее расстояние между ними. Он опустился на колени прямо перед сидящим Джином, бережно, но крепко перехватывая его ладони своими.

— Хён, я больше не могу делать вид, что ничего не происходит, — голос Намджуна звучал низко, с хриплыми, вибрирующими нотками. — Я схожу по тебе с ума. Каждый день. В офисе, на встречах, дома в одиночестве. Ты — все, о чем я думаю.

Глаза Сокджина расширились. Он прерывисто вздохнул, и его пальцы судорожно сжали ладони Намджуна в ответ.
— Джуни… ты даже не представляешь, как долго я ждал, пока ты это скажешь.

Намджун поднялся, увлекая Джина за собой. Больше слов не требовалось. Намджун подался вперед, накрывая пухлые губы Сокджина своими в голодном, требовательном поцелуе. Это не было похоже на их прежнюю осторожную нежность — это был срыв всех внутренних тормозов. Джин ответил сразу же, с глухим стоном раскрывая рот навстречу горячему языку Намджуна, сплетаясь с ним в диком, бешеном ритме.

Руки Намджуна скользнули по крепкой, гладкой спине Джина, сминая кожу, очерчивая рельеф лопаток и прижимая старшего к себе так плотно, чтобы между ними не осталось даже воздуха. Сокджин запустил пальцы в короткие волосы Намджуна, оттягивая их назад, заставляя углубить поцелуй до предела, до сладкого головокружения.

Они повалились на просторную кровать, не разрывая поцелуя ни на секунду. Отельные полотенца были безжалостно сброшены на пол. В тусклом свете уличного фонаря, пробивающегося сквозь шторы, их обнаженные тела казались высеченными из мрамора.

Намджун навис сверху, тяжело дыша, его взгляд, потемневший от желания, скользил по лицу Сокджина. На щеках старшего горел яркий румянец, губы припухли и блестели, а в груди клокотало рваное, частое дыхание.

— Ты такой красивый, хён… Мой идеальный хён, — прошептал Намджун, спускаясь поцелуями ниже, к острой линии челюсти, к чувствительной точке за ухом, заставляя Джина выгибаться навстречу его губам.

Каждое прикосновение Намджуна было собственническим, но невероятно чутким. Его большие ладони ласкали бедра Джина, заставляя того мелко дрожать от накатывающего возбуждения. Когда пальцы Намджуна начали медленно, с тягучей осторожностью готовить Сокджина, старший закусил собственную губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу звуки.

— Не надо, — хрипло выдохнул Намджун, перехватывая его подбородок и заставляя посмотреть на себя. — Не прячь от меня свой голос. Я хочу слышать все.

Сокджин прерывисто всхлипнул, когда Намджун вошел в него — плавно, по миллиметру, давая обоим время привыкнуть к этой невероятной, распирающей изнутри полноте. Джин закинул ноги на широкие бедра Намджуна, намертво замыкая кольцо и полностью вверяя себя в его власть.

— Джун-а… Боже, Намджун, — застонал Сокджин, пряча лицо в изгибе шеи младшего, когда тот начал делать первые, медленные толчки.

Ритм стремительно ускорялся. Намджун двигался мощно, уверенно, каждый раз толкаясь глубоко и точно, выбивая из Сокджина громкие, откровенные стоны. В комнате слышались только шлепки соприкасающихся тел, тяжелое, хриплое дыхание Намджуна и высокий, сорванный голос Джина, зовущий его по имени.

Весь мир сузился до размеров этой кровати, до жара чужой кожи и этого сумасшедшего, первобытного экстаза. Намджун переплел свои пальцы с пальцами Сокджина, прижимая его руки к подушке, и продолжал наращивать темп, чувствуя, как внутри все сжимается от приближающегося финала. Сокджин под ним полностью растворился в ощущениях, его тело содрогалось от каждой вспышки удовольствия.

Оргазм накрыл их одновременно — мощной, ослепляющей волной. Сокджин громко вскрикнул, выгибаясь дугой, когда Намджун сделал последний, самый глубокий толчок и излился внутрь него, содрогаясь всем телом от сладостной судороги.

Еще долго в темноте номера было слышно только их прерывистое, затихающее дыхание. Намджун аккуратно лег рядом, притягивая обессиленного, влажного от пота Сокджина к своей груди и укрывая их обоих теплым одеялом. Джин уткнулся носом в его плечо, оставляя легкий поцелуй на ключице.

— Теперь, — тихо прошептал Сокджин, улыбаясь в темноту, — в твоей жизни официально больше нет никакого хаоса, директор Ким. Только я.

Намджун крепче прижал его к себе, целуя в макушку.
— И это самый лучший порядок, который я когда-либо создавал.