скамейка

В городском парке под фонарём с двумя плафонами и одной перегоревшей лампочкой стояла облезшая скамейка. На её спинке красовалась потёртая нацарапанная надпись «любовь – вера в будущее». Когда-то светлый лак полопался на подлокотниках, верхней части и по бокам.

Рядом со скамейкой стоял забитый куст розы с осыпающимися цветами нежно-розового цвета. Неприятно голые ветки горстями теряли изогнутые листья, осыпая сухую землю с выбивающимися корнями колючек.

На скамейке примостился мужчина средних лет. Изредка кашляя в кулак, он доставал из кармана носовой платок, прижимая узорчатую ткань к губам. Серо-зелёными глазами он осматривал дорожку из плитки, носом ботинка доставая выбивающиеся каменные кусочки из образовавшихся трещин.

Мужчина поправлял воротник тёплого чёрного пиджака. Осматривал темнеющую сторону дорожки впереди, пытаясь без очков разглядеть очертания скамейки, но видел только размытое основание фонарного столба.

Он хмыкнул.

Ах, как бы было хорошо хоть раз прийти сюда с детьми. Разложить шахматную доску, наблюдая за беспощадным сражением чёрно-белых фигур.

Как жаль, что у него не было детей.

Не было никого, кто бы смог тронуть струны его души, смог бы пронзить его сердце, оставив в нём отпечаток от острия стрелы.

Мужчина тяжело вздохнул. Поправил шляпу, прижал платок ко рту, вновь прокашлялся, утопая в своей фантазии.

Как бы было чудно прийти сюда с любимой женой! Примостить её рядом, рассказывать стихи и любоваться её смущённым видом, лёгким румянцем, мерклым станом.

Мужчина прикрыл глаза от восторга, поразмыслил ещё немного, представляя тоненькие ручки, острые ключицы, узкую спинку.

Он поморщился. От фантазий его оторвал звук шагов.

Прижав губы друг к другу, мужчина обернулся в сторону шагов, туда, где ещё сияли несколько плафонов.

Он приоткрыл рот, собираясь сказать что-то неприятное, некрасивое, но застыл, всматриваясь в тень, распластавшуюся на плитке.

Аккуратные балетные туфельки кремового цвета переступали с узора на узор, проходясь носиком по целым кусочкам каменной дорожки. Шагая прямо, она слегка придерживала рукой белоснежную юбку в мелкий голубой цветочек, а другой рукой держала шляпку, приподнимающуюся от ветра.

Она, с аккуратными светлыми волнушками из-под шляпки, светилась, будто небесный ангел.

Её талию подчёркивал поясок платья, голубая полоса ленточки развивалась возле шляпки, иногда примыкая к светлым локонам.

Мужчина выдохнул, прикрыв рот.

Незнакомка была так прекрасна! Словно нимфа, греческая Афродита, вылезшая из морской пены, будто принцесса!

Она зашагала в его сторону, подходя ближе. Сквозь свет ламп он увидел её золотистые глаза, искрящие лучше уличных фонарей.

Нимфа подошла к скамейке напротив, зашла в темноту тусклых плафонов, так, что сквозь пятно на плитке было видно только носочки её балеток.

Мужчина поправил шляпу, прижал руку ко рту и улыбнулся, словно безумец.

Он встал со скамейки и тихо, но отчётливо начал:

— Девушка…

И вдруг лампы внутри плафонов соседнего фонаря засветились, облив скамейку с целёхоньким лаковым покрытием приятным желтоватым светом. Незнакомка радостно улыбнулась, не замечая вскочившего мужчину.

Свет отливал от неё, будто он божественной девы! Светлые ноги сияли из-под подола платья, словно обмазанные маслом. Пушистые локоны, будто веточки новогодних гирлянд, обрамляли тонкую шейку. Белоснежная юбочка скользнула вверх из-за неприятного сквозняка, и мужчина увидел аккуратную коленку с небольшой родинкой.

Он выдохнул, ему захотелось схватить её за руку, сказать, как она красива, как она божественна, но он не смог сделать и шага.

Незнакомка достала из небольшой сумочки томик стихов Пушкина, открыла его на середине, где между страниц притомилась красная полоска закладки, и, всё ещё не замечая мужчину, принялась за лирические произведения, дёргая ножкой.

Как она была прекрасна! Ах, какой тонкий у неё вкус, а какой, красивый, должно быть, голосок, словно у певчей птички!

Он решил, что она должна стать его женой! Его спутницей по жизни, его самой ценной нимфой.

Мужчина должен был подойти к ней, сказать, объясниться, схватить за руку и увести с собой.

Они бы стали жить вместе! Есть по утрам маковые булочки с чашкой кофе, потом принимались бы за прогулку.

Она бы всегда была рядом, его нимфа, его морская принцесса.

С упованием он бы стал читать ей стихи Лермонтова, Есенина, Фета. Читал бы пьесы Шекспира, оплакивая юных Ромео и Джульетту в её объятиях.

Она бы приносила ему по утрам хорошую сигарету, терпеливо дожидаясь, пока он с удовольствием выкурит весь табак и поцелует её в нежные губы.

О, она была бы прекрасной невестой!

В платье в пол с закрытым декольте и длинным рукавом, скрывающим её нежные ручки под тканью кружева. Аккуратные локоны собрались бы в высокий пучок, украшенный россыпью жемчужных бусин и тканью прозрачной фаты.

Он бы подал ей ручку, а она, смущаясь священника, не смела бы поднимать глаз ни на кого, кроме него.

А впрочем, ей, наверное, не на кого поднимать глаз!

Разве стал бы хороший отец выпускать такую красавицу из дома в поздние часы.

Ах, какой бы она была женой!

Как бы страстно он осыпал её шею и хрупкую спину поцелуями!

А дети! Какие прекрасные у них были бы дети. Хороший тёмноволосый мальчик с ясными глазками как у матери и белокуренькая малышка с папиными глазками.

Он бы отдал их в самую лучшую школу, учил бы сына отцовской мудрости, а малышку оберегал бы от мира, словно драгоценность.

Возвращался бы домой к любимой красавице. Садился бы за стол с тёплым ужином: его любимой запеченной свинины с картофелем и стопочкой водки только для него!

Шёл бы проверять уроки у умницы-сынишки и ласково трепать малышку по белокурой головке.

Перед сном он непременно стал бы целовать свою морскую принцессу в губы, прижимая руки к её острым ключицам и вдыхая её нежный аромат лилий!

Мужчина вновь улыбнулся, сделал аккуратный шаг вперёд, собираясь рассказать всё, о чём только что подумал.

Провёл аккуратную линию от блестящих ножек к обложке старенького томика, заметил её широкую улыбку.

Приоткрыв рот, он увидел рядом с ней цветущий куст белых роз. Крупные цветки сияли в свете фонаря. Он почувствовал исходящий от них аромат и, прижав руку к груди, восторженно выдохнул.

Сделал ещё один шаг вперёд и услышал торопливые грубоватые шаги.

Недовольно повернувшись в сторону звука шагов, он сморщился, но решил, что как только прохожий уйдёт, он тут же поклянётся незнакомке в вечной любви и заберёт с собой!

Однако его морская принцесса тоже услышала шаги, положила томик в сумку и резко встала, направляясь в их сторону.

Он протянул руку, слегка коснулся ткани платья, приподняв юбку, но так и застыл.

— Мила!

Какой-то несуразный мальчишка в голубой рубашке и коричневых брюках прикоснулся к его нимфе, заключив девушку в объятиях.

— Саша, опять ты опаздываешь, — недовольно пробормотала незнакомка.

Какой же мелодичный и нежный у неё голос. Словно у богини мелодии.

— Прости, Мила. Никак не мог отвязаться от бесполезных поручений. Пойдём, тут холодно.

И несуразный мальчишка медленно повёл её в сторону выхода, прижимая руку к её талии.

Мужчина хмыкнул, провожая парочку взглядом.

Всё-таки, она была уродлива. Толстые ноги и грубое лицо, а волосы больше походили на седые.

Да и глупа уж точно!

Он сел обратно на скамейку, не обращая внимания на потухший фонарь напротив и, поёжившись от холода, вытащил платок из кармана.