«Обгон сердца»|Адель Шайбакова

—Нет Адель,я хочу заниматься гонками—четко сказала Каролина.

На веранде повисла тишина. Казалось, даже птицы в лесу замолчали, прислушиваясь к внезапному напряжению между двумя женщинами. Старый механик, гремевший ключами у фургона, словно почувствовал недоброе и замер, не решаясь подойти ближе.

Адель медленно развернулась, выпуская руку Каролины. Её лицо, еще секунду назад мягкое и открытое, вмиг окаменело.

— Что? — переспросила она, и в этом коротком слове было столько холода, что Каролину передернуло.

— Я сказала, что хочу вернуться, — повторила Каролина, сжав перила так, что побелели костяшки пальцев. Она видела, как желваки заходили на скулах Адель, но отступать было уже поздно. — Не в ту безумную мясорубку, не за титулами Гастелло. Просто... мне не хватает скорости, Адель. Твоя мастерская — это прекрасно, это рай, но мне нужно чувствовать, как двигатель сходит с ума под моим управлением. Мне нужно выходить на старт.

Адель сделала шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Каролины. Её голос был тихим, почти шепотом, но от этого становился лишь опаснее.

— Ты издеваешься? Мы две недели назад чуть не погибли! Ты клялась, что мы будем жить ради себя, а не ради того, чтобы уложиться в секунды на круге!

— Я не говорила, что хочу умереть! — вспыхнула Каролина. — Я говорила, что хочу жить! А для меня жизнь — это гонка! Ты сама была такой, Адель. Ты же Шайба, ты жила на треке! Или ты решила примерить роль домохозяйки и теперь хочешь, чтобы я стала удобным приложением к твоей мастерской?

Адель горько усмехнулась, и в этом звуке было больше боли, чем гнева.
— Удобным приложением? Я спасала тебя! Я вытаскивала тебя из обломков, когда ты была готова сгореть заживо, чтобы доказать свою правоту этой суке Гастелло! Я думала, мы наконец-то поняли, что стоит дороже — кубок или человек рядом. Оказывается, я ошиблась.

— Не смей переводить всё на чувства! — Каролина шагнула навстречу, её глаза горели от обиды. — Ты просто боишься. Ты испугалась того заезда и теперь хочешь запереть нас обеих в этом «тихом пристанище», чтобы успокоить собственные нервы! Это эгоизм, Адель.

— Эгоизм? — Адель рассмеялась, резко развернувшись и пройдясь по веранде. — Я потратила всё, чтобы у нас был этот шанс. Чтобы мы могли дышать спокойно. А ты хочешь снова поставить на кон всё — мою веру в то, что ты вернешься домой, и твою жизнь — ради чего? Ради того, чтобы потешить свое тщеславие?

— Ради того, чтобы быть собой! — крикнула Каролина.

Адель остановилась. Она долго смотрела на Каролину, словно видела её впервые. В этом взгляде читалось разочарование, которое ранило сильнее любой аварии.

— Делай что хочешь, — холодно бросила Адель, подбирая ключи от машины, которые она оставила на столе. — Но если ты выйдешь на трассу, не жди, что я буду ждать тебя в боксах. Я больше не хочу смотреть, как ты ломаешься.

Она развернулась и пошла прочь от дома, к своей старой машине. Мотор взревел с резким, надрывным звуком, нарушая лесную тишину. Каролина осталась стоять на веранде, чувствуя, как внутри неё рушится что-то гораздо более важное, чем любая гоночная империя.

Тихая гавань, о которой они мечтали, начала стремительно превращаться в поле боя.