«Обгон сердца»|Адель Шайбакова

Комната Адель была погружена в полумрак. Солнечные лучи пробивались сквозь плотные шторы, высвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Каролина сладко потянулась, чувствуя приятную ломоту в теле и запах чужого парфюма, въевшийся в постельное белье. Она повернулась на бок и увидела Адель.

Шайбакова уже не спала. Она лежала, подперев голову рукой, и смотрела на Каролину долгим, нечитаемым взглядом. Адель помнила всё: каждый глоток виски, каждый аккорд музыки в баре и, самое главное, вкус губ Каролины, который до сих пор казался ей чем-то одурманивающим.

— Доброе утро, Адель, — Каролина улыбнулась, её голос звучал хрипло и сонно. Она попыталась придвинуться ближе, чтобы обнять Адель, но та едва заметно отстранилась.

— Доброе, — ответила Адель. Голос её был ровным, почти отстраненным.

Каролина нахмурилась, чувствуя этот неожиданный холодок.
— Всё в порядке? — она осторожно коснулась плеча Адель.

— Да, — Адель села на кровати, не глядя на неё. — В полном.

Каролина приподнялась, чувствуя неприятный укол тревоги в груди.
— А что вчера было? Я... помню бар, музыку, потом как мы ушли... а потом всё как в тумане.

Адель медленно повернулась к ней. В её глазах не было вчерашней страсти, только холодная маска, к которой она так привыкла в коридорах университета.

— Просто побыли в баре, потанцевали, пришли ко мне и легли спать, — отчеканила Адель. — Ничего особенного. Не бери в голову.

Каролина замерла. Она отчетливо помнила поцелуи, помнила жаркие объятия, помнила обещания, сказанные в полубреду. Но холодный тон Адель заставил её усомниться в реальности собственных воспоминаний.

— Хорошоо... — протянула Каролина, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды. Она попыталась изобразить легкость, но вышло неважно.

Адель встала с кровати, натягивая футболку. Её движения были резкими и деловитыми.

— Кара, иди, тебе пора, — она подошла к двери и открыла её, всем видом показывая, что их «утро» подошло к концу. — У тебя сегодня пары рано.

Каролина молча поднялась, на ходу натягивая свою вчерашнюю одежду. Она чувствовала себя так, будто её ударили под дых.

— Ладно... — тихо бросила она, проходя мимо Адель.

Когда дверь за Каролиной закрылась, Адель прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Она помнила каждое мгновение, и именно поэтому ей было так страшно. Она слишком сильно привязалась к этой девчонке, и привычка защищаться, привычка отталкивать всех до того, как они сделают больно ей, взяла верх. Она знала, что поступила как последняя трусиха, но по-другому она просто не умела.