Код: «Вишня»

Нью-Йорк медленно просыпался под золотыми лучами сентябрьского солнца. Огромный город за панорамными окнами жил своей привычной жизнью: где-то внизу уже спешили первые машины, открывались кофейни, загорались окна офисов, а люди начинали очередную гонку за успехом. С высоты восемьдесят второго этажа всё это казалось удивительно далёким. Почти нереальным.

Ким Тэхён стоял возле окна с чашкой свежего кофе в руках и смотрел на Манхэттен так, словно видел его в последний раз. В каком-то смысле так и было.

За последние семь лет этот город стал его домом. Не просто местом на карте, а частью его самого. Здесь он впервые вышел на сцену под псевдонимом V. Здесь записал свои первые песни. Здесь появились люди, которые знали его не как наследника корпорации Ким, а как музыканта. Здесь он научился жить так, как ему нравилось. Свободно. Именно поэтому мысль о завтрашнем дне раздражала его с самого утра.

Он сделал медленный глоток кофе, чувствуя знакомую горечь дорогих колумбийских зёрен. Вкус был идеальным. Как и всё в этом доме. Как и всё в его жизни ещё вчера. Тэхён всегда любил красивые вещи. Не потому, что хотел хвастаться богатством. Просто он был эстетом до мозга костей. Ему нравились качественные ткани, дорогие ароматы, хорошие автомобили, музыка, искусство, архитектура. Он замечал детали, которые большинство людей пропускали. Мог полчаса выбирать часы только потому, что оттенок металла не совпадал с настроением. Мог отказаться от целого гардероба вещей, если чувствовал, что они больше не отражают его самого. Люди называли это избалованностью. Сам Тэхён называл это вкусом.

Его взгляд скользнул по просторной гостиной. Светлое дерево, дизайнерская мебель, коллекционные пластинки возле рояля, фотографии с концертов, картины современных художников. Всё здесь рассказывало историю его жизни лучше любых слов. И всё это он собирался оставить. Добровольно. Иногда ему казалось, что он сошёл с ума.

Телефон завибрировал на журнальном столике. На губах сразу появилась улыбка. Даже смотреть на экран не нужно было. Юнги. Только один человек на планете обладал талантом писать ему в шесть утра и не вызывать желания заблокировать номер. Подняв телефон, Тэхён открыл сообщение и невольно усмехнулся.

«Ты живой?»

Конечно. Типичный Мин Юнги. Никаких приветствий. Никаких «доброе утро». Сразу самый важный вопрос во Вселенной. Пальцы быстро набрали ответ.

«Нет. Пишу тебе с того света.»

Ответ пришёл почти мгновенно.

«Тогда верни деньги.»

Тэхён тихо рассмеялся и покачал головой. Некоторые вещи действительно никогда не менялись.

Они дружили так давно, что уже никто не мог точно вспомнить момент их знакомства. Семьи общались поколениями, поэтому большую часть жизни Юнги существовал рядом словно неотъемлемая часть окружающего мира. Как воздух. Как музыка. Как привычка просыпаться поздно по выходным. За все эти годы между ними случалось многое. Ссоры. Драки. Безумные идеи. Путешествия. Совместная работа над музыкой. Но ни разу не было лжи.

Именно поэтому следующее сообщение заставило улыбку медленно исчезнуть.

«Когда прилетаешь?»

Тэхён замер. Всего три слова. Обычный вопрос. Но внутри неприятно кольнуло. Он смотрел на экран дольше, чем следовало. Потому что прекрасно знал ответ. Потому что ненавидел этот ответ. Потому что через несколько секунд ему впервые придётся солгать человеку, которому он доверял больше половины мира.

За окном сиял Нью-Йорк. В руках остывал кофе. А впереди ждала жизнь, в которой Ким Тэхёну предстояло исчезнуть.

Тэхён ещё несколько секунд смотрел на экран телефона, прежде чем заблокировать его и положить на столик. Сообщение от Юнги никуда не исчезло из головы. Наоборот, теперь оно крутилось там особенно навязчиво, вызывая неприятное чувство вины. Он никогда не любил лгать. Тем более людям, которых считал своими.

За окном окончательно проснулся город. Солнечный свет заполнил гостиную, золотыми бликами скользнул по полированному роялю, стеклянным поверхностям и многочисленным наградам, расставленным на длинной белой полке вдоль стены. Тэхён невольно перевёл взгляд на них. Музыкальные премии. Платиновые сертификаты. Фотографии с концертов. На одной из них он стоял перед многотысячной толпой, подняв микрофон над головой. Даже снимок не мог передать тот гул, ту энергию, которую он чувствовал тогда. Десятки тысяч людей скандировали его имя. Десятки тысяч людей знали его голос. А через несколько дней ему придётся радоваться тому, что его вообще никто не узнаёт. Эта мысль до сих пор казалась абсурдной.

Тэхён тяжело выдохнул и направился в столовую. Чем дольше он оставался один на один со своими мыслями, тем сильнее начинал злиться. Запах свежей выпечки он почувствовал ещё в коридоре. Как всегда. Дом жил по строгому расписанию. Повара начинали работать ещё до рассвета, персонал уже давно занимался своими обязанностями, а его мать, вероятнее всего, сидела за завтраком с планшетом и просматривала отчёты своей компании.

Он оказался прав. Ким Ёнха действительно сидела за длинным столом возле окна. Перед ней лежал планшет, чашка кофе и несколько папок с документами. Безупречная укладка, лёгкий макияж и идеально сидящий кремовый костюм создавали впечатление, будто она собирается не завтракать дома, а выступать на международной конференции. Впрочем, его мать всегда выглядела именно так. Даже когда отдыхала.

— Доброе утро, — произнесла она, едва заметив сына.

Тэхён усмехнулся и занял своё место.

— Для кого как.

— Значит, настроение всё ещё ужасное.

— Оно не ужасное.

— Просто катастрофическое?

— Примерно.

Мать тихо рассмеялась. Она прекрасно знала своего сына. Возможно, даже лучше, чем он сам. Перед ним поставили завтрак. Свежие фрукты, омлет, тосты, сок и ещё одну чашку кофе. Тэхён машинально потянулся к чашке.

— Ты нервничаешь.

Он поднял взгляд.

— С чего ты взяла?

— Потому что за последние пять минут ты посмотрел в окно семь раз.

— Ты считала?

— Конечно.

Тэхён закатил глаза.

— Это наследственное.

— Не спорю.

Несколько секунд они ели молча. Тэхён чувствовал на себе внимательный взгляд матери. Она ничего не говорила, но он прекрасно понимал, о чём она думает. О Корее. О переезде. О сделке. О том, что её сын добровольно собирается отказаться от привычной жизни. Наконец она отложила вилку.

— Ты всё ещё можешь отказаться.

Тэхён тихо усмехнулся. Он ожидал этих слов.

— И позволить отцу выбрать за меня будущее?

— Он не враг тебе.

— Я знаю.

— Тогда почему вы постоянно воюете?

Этот вопрос заставил его задуматься. Почему? Потому что они были слишком похожи. Оба упрямые. Оба привыкли добиваться своего. Оба не умели уступать. Оба искренне считали, что правы. Именно поэтому любой разговор между ними рано или поздно превращался в поле боя.

— Он считает, что знает, как будет лучше.

— Потому что любит тебя.

Тэхён провёл пальцем по краю чашки.

— Иногда мне кажется, что он любит будущего наследника больше, чем собственного сына.

Он не хотел говорить это вслух. Но слова всё равно сорвались. Мать сразу нахмурилась.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что это неправда.

Тэхён отвёл взгляд. Он понимал, что она права. Где-то глубоко внутри понимал. Отец действительно его любил. По-своему. Просто любовь Ким Минхо всегда выглядела иначе. Она выражалась не в объятиях. Не в тёплых словах. Не в семейных вечерах. Она выражалась в защите. В контроле. В желании построить для сына идеальное будущее. Проблема заключалась лишь в том, что это идеальное будущее принадлежало самому отцу, а не Тэхёну.

— Он боится за тебя, — тихо сказала мать.

— Мне двадцать один.

— Для родителей возраст ничего не меняет.

Тэхён невольно улыбнулся. Возможно. Но легче от этого не становилось. За окном солнечный свет становился всё ярче. Новый день только начинался, а он уже чувствовал себя человеком, стоящим на краю огромного обрыва. Ещё один шаг — и обратной дороги не будет. Он собирался отказаться от сцены. От известности. От привычного комфорта. От имени, которое строил годами. Ради мечты. Ради права самому выбирать свою жизнь. И самое страшное заключалось в том, что он понятия не имел, получится ли у него победить. Впервые за долгое время Ким Тэхён не был уверен в результате. И это одновременно пугало его и заставляло чувствовать себя живым.

Кабинет отца находился в другой части пентхауса. Тэхён знал эту дорогу наизусть. За столько лет он проходил по этому коридору сотни раз, и почти каждый из них заканчивался одинаково: разговорами о компании, будущем, обязанностях и ответственности. Сегодняшний день не должен был стать исключением. Чем ближе он подходил к тяжёлой двери из тёмного дерева, тем сильнее чувствовал знакомое напряжение. Будто организм заранее готовился к очередному столкновению. Он постучал лишь для приличия и сразу вошёл.

Ким Минхо уже работал. Как всегда. Иногда Тэхёну казалось, что отец вообще не умеет отдыхать. На огромном столе лежали документы, на одном из мониторов были открыты финансовые отчёты, на другом — графики компании. Даже вид из панорамных окон не делал кабинет уютнее. Наоборот. Всё здесь напоминало о власти, деньгах и бесконечной работе. Отец поднял взгляд от бумаг.

— Садись.

Ни приветствия. Ни вопроса о самочувствии. Ничего. Только короткое распоряжение. Тэхён молча опустился в кресло напротив. Несколько секунд в кабинете стояла тишина. За окном сияло солнце. Где-то далеко двигался Нью-Йорк. А между ними, как и всегда, находилась невидимая стена.

— Мать сказала, что ты не передумал.

Тэхён усмехнулся.

— С чего бы?

— Люди иногда взрослеют.

— А люди иногда начинают слушать своих детей.

Взгляд отца стал тяжелее. Любой другой человек на месте Тэхёна уже почувствовал бы себя неуютно. Любой другой. Но не он. Слишком долго они жили друг напротив друга. Слишком хорошо знали характеры друг друга.

— Ты действительно готов отказаться от всего этого ради музыки?

Тэхён обвёл взглядом кабинет.

— Интересно, что ты каждый раз формулируешь это именно так.

— Как именно?

— Будто музыка — это какая-то глупость.

Отец отложил ручку.

— Музыка не глупость.

— Правда?

— Правда.

— Тогда в чём проблема?

Минхо внимательно посмотрел на сына.

— В том, что музыка не сможет защитить тебя через двадцать лет.

Тэхён невольно сжал челюсть. Вот оно. Опять. Один и тот же разговор. Снова и снова.

— А компания сможет?

— Да.

— От чего?

— От всего.

Тэхён тихо рассмеялся. Не весело. Скорее устало.

— Вот в этом и разница между нами.

Отец нахмурился.

— Объясни.

— Ты всю жизнь строил защиту. Компанию. Империю. Влияние. Деньги. Ты всегда думаешь о безопасности. — Он подался вперёд. — А я хочу жить.

В кабинете стало тихо. По-настоящему тихо. Даже шум города за окнами будто исчез. Тэхён сам не заметил, когда начал злиться. Не резко. Постепенно. Как всегда происходило рядом с отцом.

— Я люблю музыку. Люблю сцену. Люблю создавать что-то своё. Я не просыпаюсь утром с мыслями о финансовых отчётах. Не думаю перед сном о слияниях компаний. Меня не вдохновляют акции. Не вдохновляют цифры. И никогда не вдохновляли.

Отец молчал. Но Тэхён видел, что тот слушает. Внимательно. Очень внимательно.

— Зато меня вдохновляет то, что я чувствую на сцене. Вдохновляет музыка. Вдохновляют люди. Вдохновляет возможность создать что-то своё. — Он на секунду замолчал. — Почему этого недостаточно?

Минхо долго смотрел на него. Настолько долго, что Тэхён уже начал раздражаться. Наконец отец поднялся из-за стола и подошёл к окну. Точно так же, как несколько часов назад стоял сам Тэхён в гостиной.

— Потому что ты мой сын. — Ответ прозвучал неожиданно спокойно. Без привычной жёсткости. Без приказного тона. — И потому что я знаю, как устроен мир.

Тэхён тоже поднялся.

— Нет.

— Что нет?

— Ты знаешь, как устроен твой мир.

Отец повернулся. Их взгляды встретились.

— А ты думаешь, твой мир лучше?

— Я думаю, что он мой.

Именно эти слова стали точкой невозврата. Что-то изменилось. Тэхён почувствовал это сразу. Будто очередной спор внезапно перестал быть обычным спором. Отец больше не выглядел человеком, который собирается переубедить сына. Наоборот. Он выглядел так, словно принял какое-то решение. Не самое приятное.

— Хорошо.

Тэхён нахмурился.

— Что?

— Хорошо. — Минхо вернулся к столу и открыл один из ящиков. — Если ты настолько уверен в себе, давай проверим.

Внутри что-то настороженно дрогнуло. Отец никогда не соглашался так легко. Никогда. Именно поэтому следующие слова заставили Тэхёна замереть.

— Ты хочешь доказать, что способен построить собственную жизнь без моей помощи? Тогда докажи.

Минхо достал тонкую папку и положил её на стол.

— Здесь все условия. Если справишься — получишь всё, чего хочешь. Свой лейбл. Полную свободу. Право самому распоряжаться своей жизнью. Но если проиграешь... — Отец сделал паузу. Тяжёлую. Опасную. — Тогда ты вернёшься и станешь наследником компании без дальнейших споров.

Тэхён медленно посмотрел на лежащую перед ним папку. Сердце неожиданно забилось быстрее. Он ещё не знал, что именно написано внутри. Но уже понимал: его жизнь только что разделилась на «до» и «после».

Несколько секунд Тэхён просто смотрел на папку. Обычная чёрная папка. Ничего особенного. Но почему-то именно сейчас она выглядела опаснее любого контракта, который ему доводилось видеть раньше. Возможно потому, что на этот раз речь шла не о деньгах. Не о бизнесе. Не о компании. Речь шла о его жизни. Он медленно опустился обратно в кресло и открыл первую страницу.

Поначалу взгляд скользил по строчкам довольно спокойно. Перевод в университет Ёнсон. Факультет бизнеса. Проживание в общежитии. Смена личности. Новое имя. Ким Тэквон. Тэхён даже усмехнулся. Имя звучало настолько обычным, что его хотелось немедленно забыть. Именно поэтому его, вероятно, и выбрали. Ничем не примечательное. Незаметное. Идеальное для человека, который должен раствориться среди тысяч студентов.

Он перевернул страницу. Улыбка постепенно исчезла. Каждый следующий пункт становился всё жёстче. Ограниченный ежемесячный бюджет. Никаких семейных счетов. Никаких личных автомобилей. Никакой охраны. Никаких помощников. Никаких привилегий. Никаких связей семьи. Никакой помощи. Вообще.

Тэхён медленно поднял взгляд на отца.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Ты хочешь отправить меня жить как обычного студента.

— Именно.

— В общежитие.

— Да.

— Без машины.

— Да.

— Без моей квартиры в Сеуле.

— Да.

— Без персонала.

— Да.

Тэхён покачал головой.

— Это начинает напоминать месть.

На губах отца появилась едва заметная улыбка.

— Это начинает напоминать реальную жизнь.

Тэхён тихо фыркнул и снова опустил взгляд на документы. Смешно. Любой другой студент назвал бы такие условия нормальными. Но Тэхён прекрасно понимал, насколько сильно изменится его жизнь. Он никогда не жил один. Никогда не готовил себе еду. Никогда не задумывался о том, сколько стоит химчистка рубашек. Не потому что был беспомощным. Просто у него никогда не возникало необходимости заниматься подобными вещами. Его жизнь всегда выглядела иначе. Намного иначе. Он вспомнил свою гардеробную. Три комнаты. Отдельно костюмы. Отдельно повседневная одежда. Отдельно обувь. Отдельно аксессуары. Коллекция часов. Коллекция духов. Всё подобрано лично им. С любовью. С вниманием к деталям. Мысль о том, что уже через неделю он будет жить среди нескольких пар джинсов и дешёвых худи, вызывала почти физическую боль. Тэхён невольно поморщился.

— Ты выглядишь так, словно я только что сообщил о конце света.

— Почти.

— Всё настолько плохо?

— Отец, у меня обуви больше, чем вещей будет у Тэквона.

Минхо неожиданно рассмеялся. Коротко. Тихо. Но всё же рассмеялся. Подобное происходило настолько редко, что Тэхён даже оторвался от бумаг.

— Ты смеёшься надо мной?

— Немного.

— Невероятно.

— Ты переживёшь.

— Очень оптимистично.

— Я верю в тебя.

Тэхён закатил глаза. Иногда отец умел раздражать одним своим существованием. Он перевернул ещё одну страницу. Именно тогда веселье закончилось окончательно.

Пункт девятый. Несколько секунд он просто смотрел на текст. Затем перечитал его ещё раз. Потом ещё. Словно надеялся, что буквы изменятся. Но они оставались прежними. Мин Юнги не должен знать о возвращении Ким Тэхёна в Корею до завершения условий сделки.

В груди неприятно кольнуло. Гораздо сильнее, чем от мыслей об общежитии. Гораздо сильнее, чем от мыслей о деньгах. Тэхён медленно поднял голову.

— Нет.

Отец спокойно встретил его взгляд.

— Да.

— Нет.

— Именно да.

— Это невозможно.

— Очень даже возможно.

— Ты не понимаешь.

— Наоборот. Я прекрасно понимаю. Именно поэтому этот пункт здесь.

Тэхён резко закрыл папку. Впервые за весь разговор ему захотелось просто встать и уйти. Потому что именно здесь проходила граница. Юнги был единственным человеком, который всегда находился рядом. Всегда. Когда Тэхён впервые вышел на сцену. Когда выпустил первый трек. Когда провалился на важном выступлении. Когда поссорился с родителями. Когда хотел всё бросить. Юнги был рядом. Пусть иногда в другой стране. Пусть иногда через экран телефона. Но рядом. И теперь ему предстояло обманывать его месяцами. От одной мысли становилось тяжело.

— Он поможет тебе, — спокойно сказал отец. — Конечно поможет. Потому что он твой друг. Потому что любит тебя. Потому что знает тебя лучше большинства людей. Именно поэтому он не должен знать.

Тэхён молчал. Потому что спорить было бессмысленно. Каждое слово отца било точно в цель. Юнги действительно помог бы. Без вопросов. Без колебаний. Именно поэтому условие существовало. В кабинете снова повисла тишина. Солнечный свет медленно двигался по полу. Где-то далеко за стеклом продолжал жить Нью-Йорк. А Тэхён впервые начал по-настоящему понимать, на что соглашается. До этого момента всё казалось чем-то похожим на игру. Спор. Вызов. Приключение. Теперь же он увидел настоящую цену. Ложь. Одиночество. Постоянный риск быть раскрытым. Необходимость отказаться от самого себя. Он провёл рукой по волосам и снова открыл папку.

Оставалась последняя страница. Раздел под названием: «В случае успешного выполнения условий». Тэхён замер. Затем начал читать. И чем дальше двигался взгляд по строчкам, тем сильнее менялось выражение его лица. Полное финансирование музыкального лейбла. Отмена договорённостей о будущем браке. Свобода выбора карьеры. Отсутствие обязательств перед компанией Kim Global. Право самостоятельно принимать решения относительно своего будущего. На несколько секунд кабинет исчез. Исчезли документы. Исчезли споры. Осталась только одна мысль. Лейбл. Свой собственный. Настоящий. Не мечта. Не разговоры. Не обещания. Реальность. Он столько лет представлял этот момент. Своё здание. Свою студию. Своих артистов. Музыку, которую никто не будет контролировать. Проекты, которыми он сможет заниматься сам. Без разрешений. Без советов директоров. Без бесконечных компромиссов. Свобода. Настоящая свобода.

Тэхён медленно поднял взгляд на отца. И впервые за весь разговор увидел не противника. А человека, который тоже рисковал. Потому что если Тэхён выиграет, Минхо потеряет наследника компании. И они оба это понимали.

— Ты действительно готов выполнить это обещание? — тихо спросил Тэхён.

Отец смотрел на него долго. Очень долго. А потом ответил:

— Если ты справишься самостоятельно, значит, я действительно ошибался.

Эти слова прозвучали настолько неожиданно, что Тэхён даже не сразу поверил. Его отец никогда не признавал ошибок. Почти никогда. А значит, эта сделка значила для него не меньше. Тэхён опустил взгляд на контракт. Сердце билось непривычно быстро. Страх. Азарт. Волнение. Предвкушение. Всё смешалось в одно странное чувство. Возможно, впервые за много лет он стоял перед чем-то действительно неизвестным. И именно это заставило его улыбнуться. Медленно. Опасно. Совсем как в детстве, когда он собирался ввязаться в очередную авантюру.

— Хорошо.

Отец прищурился.

— Хорошо?

— Я принимаю условия.

В кабинете стало тихо. Настолько тихо, что было слышно собственное дыхание. Тэхён взял ручку. Ещё раз посмотрел на контракт. На свою будущую свободу. И поставил подпись.

Чернила ещё не успели высохнуть, а ощущение уже было таким, будто он только что подписал не контракт, а собственный приговор. Странно. И одновременно правильно. Тэхён медленно положил ручку на стол и несколько секунд просто смотрел на свою подпись. Аккуратная, уверенная, знакомая до последней линии. Этой подписью он утверждал контракты, подписывал музыкальные соглашения, фотографии для фанатов, официальные документы. Она была частью Ким Тэхёна. Частью V. Частью человека, которого знали миллионы. А теперь этой же подписью он добровольно согласился исчезнуть.

В груди поселилось странное чувство. Не страх. Не сожаление. Скорее осознание. Настоящее. Тяжёлое. До этого момента всё выглядело как спор. Как очередная битва характеров между ним и отцом. Они спорили годами. О будущем. О музыке. О компании. О жизни. Иногда Тэхёну казалось, что половина их отношений состоит из бесконечных попыток доказать друг другу свою правоту. Но сейчас всё было иначе. Теперь спор закончился. Началась игра по-настоящему.

Ким Минхо забрал папку и внимательно посмотрел на сына. Взгляд у него был непривычный. Без раздражения. Без жёсткости. Без желания переубедить. Словно впервые за долгое время отец увидел перед собой не упрямого ребёнка, а взрослого человека, который принял решение и готов нести за него ответственность. Именно это почему-то задело Тэхёна сильнее всего. Он всегда хотел, чтобы отец воспринимал его всерьёз. А теперь, когда это наконец произошло, внутри почему-то не было чувства победы.

— Ты понимаешь, что можешь проиграть? — голос Минхо прозвучал спокойно.

Тэхён невольно усмехнулся.

— Пытаешься напугать меня после того, как я уже подписал?

— Отвечай на вопрос.

Он задумался. По-настоящему задумался. Раньше ответ был бы простым. Нет. Он не проиграет. Никогда. Но сейчас впервые в жизни всё выглядело не так очевидно. Потому что отец бил не по слабостям. По привычкам. А привычки иногда оказываются сильнее страхов. Тэхён привык к сцене. Привык к вниманию. Привык к свободе передвигаться по городу на любимой машине. Привык к людям, которые узнавали его с первого взгляда. Привык к собственной жизни настолько, что перестал замечать её ценность. И теперь ему предстояло прожить несколько месяцев без всего этого.

— Да, — наконец ответил он. — Понимаю.

Отец кивнул. Будто именно этого ответа и ждал.

— Хорошо.

— И это всё?

— А что ещё ты хочешь услышать?

Тэхён улыбнулся краешком губ.

— Не знаю. Может быть, что-нибудь вдохновляющее.

— От меня?

— Справедливо.

На мгновение уголки губ Минхо дрогнули. Почти улыбка. Почти. Тэхён поймал себя на мысли, что таких моментов становится всё меньше. Отец старел. Не внешне. Внешне он по-прежнему выглядел человеком, способным одним взглядом заставить совет директоров пересмотреть квартальный отчёт. Но время всё равно шло. И вдруг совершенно неожиданно Тэхён почувствовал укол вины. Потому что всё это время видел только собственную сторону конфликта. Собственные желания. Собственные мечты. А ведь для Минхо происходящее тоже было непростым. Он строил компанию десятилетиями. Создавал её буквально с нуля. Отказывался от сна. От отдыха. От нормальной жизни. Ради чего? Ради семьи. Ради будущего. Ради сына. И сейчас этот самый сын сидел напротив и говорил, что не хочет продолжать его дело. Наверное, это больно. Очень. От этой мысли внутри стало неуютно.

— Отец.

Минхо поднял взгляд.

— Что?

Тэхён помолчал. Слова давались неожиданно трудно.

— Я правда ценю всё, что ты сделал.

В кабинете стало тихо. Настолько тихо, что был слышен далёкий гул кондиционера.

— Я знаю.

Простой ответ. Очень короткий. Но почему-то именно он заставил напряжение между ними немного ослабнуть. Тэхён отвёл взгляд к окну. За стеклом всё так же сиял Манхэттен. Его город. Его жизнь. Его дом. Всего через сутки он будет сидеть в самолёте. Через несколько дней — жить в общежитии. Через несколько недель — ходить по университету под чужим именем. Мысли снова вернулись к Юнги. И настроение мгновенно испортилось. Он представил, как вечером получит очередное сообщение. Как будет отвечать. Как придётся рассказывать о выдуманной жизни в Америке, находясь при этом в нескольких километрах от лучшего друга. Неприятное чувство снова кольнуло под рёбрами. Лгать Юнги он ненавидел уже заранее.

— Есть ещё кое-что.

Тэхён перевёл взгляд на отца. Тот открыл ящик стола и достал небольшую чёрную коробку. Очень дорогую на вид. Минималистичную. Без логотипов. Без надписей. Тэхён сразу насторожился. Он слишком хорошо знал свою семью. Если ему что-то дают в подобной коробке, это редко означает что-то хорошее.

— Что это?

— Дополнительная мера безопасности.

Минхо подвинул коробку к нему. Тэхён открыл её. Внутри лежали несколько металлических флаконов и упаковки таблеток. Серебристые. Без маркировки. Без названия. Улыбка мгновенно исчезла. Он уже понял.

— Блокаторы.

— Да.

Тэхён осторожно взял один из флаконов. Холодный металл неприятно коснулся кожи.

— Они новые.

— Экспериментальная разработка.

— Насколько экспериментальная?

— Достаточно.

— Это очень плохой ответ.

Минхо проигнорировал замечание.

— Они не убирают запах полностью. Это выглядело бы подозрительно. Вместо этого меняют его.

Тэхён нахмурился.

— Меняют?

— Да. — Отец открыл папку с инструкцией и развернул её перед сыном. — Для окружающих ты будешь пахнуть обычным омегой. Ничего особенного. Ромашка, зелень, лёгкий порошковый оттенок. Максимально нейтральный запах.

Тэхён слушал и чувствовал, как внутри растёт раздражение. Потому что речь шла не просто о феромонах. Речь шла о части него самого. О чём-то настолько личном, что даже думать об этом было неприятно. Всю жизнь его сопровождала вишня. Сложная. Глубокая. Настоящая. А теперь её тоже придётся спрятать. Он медленно закрыл коробку. И впервые за весь день по-настоящему осознал масштаб происходящего. Они забирали не только имя. Не только статус. Не только привычную жизнь. Они забирали самого Ким Тэхёна по кусочкам. И всё же где-то глубоко внутри, под раздражением, страхом и сомнениями, продолжал гореть упрямый огонь. Потому что награда всё ещё стоила этого. Даже такой цены.

Когда дверь кабинета закрылась за его спиной, Тэхён не сразу пошёл дальше. Несколько секунд он просто стоял посреди пустого коридора, глядя в одну точку перед собой. В руках всё ещё оставалась чёрная коробка с блокаторами, и её вес почему-то ощущался намного сильнее, чем должен был. Словно внутри лежали не таблетки и флаконы, а все ближайшие месяцы его жизни. Он медленно выдохнул и провёл ладонью по лицу. Только сейчас, оставшись один, Тэхён начал понимать, насколько сильно устал. От споров. От постоянного напряжения. От необходимости доказывать, что его мечты чего-то стоят. От необходимости выбирать между собой и ожиданиями окружающих. С самого детства люди почему-то считали, что уже знают, каким должно быть его будущее. Учителя видели в нём идеального ученика. Журналисты — красивую историю о наследнике корпорации. Партнёры семьи — будущего руководителя огромной компании. Даже поклонники зачастую видели лишь образ V, не замечая человека за сценой. И только музыка никогда ничего от него не требовала. Именно поэтому он снова и снова возвращался к ней.

Тэхён усмехнулся своим мыслям и направился в глубину дома. Ноги сами привели его туда, куда приводили всегда, когда становилось тяжело. В музыкальную студию. Дверь открылась бесшумно. Первое, что он почувствовал, — знакомый запах дерева, техники и кофе. Здесь он проводил сотни часов. Иногда работал всю ночь. Иногда засыпал прямо на диване между записями. Иногда просто сидел в тишине, собираясь с мыслями. Для большинства людей эта комната выглядела бы как профессиональная студия звукозаписи. Для Тэхёна она была гораздо большим. Здесь находилась значительная часть его жизни. Он медленно прошёл внутрь, провёл пальцами по краю рабочего стола и остановился перед стеной, на которой висели фотографии. На одной из них ему было шестнадцать. Первая серьёзная сцена. Первая большая аудитория. Он тогда почти не спал от волнения. На другой фотографии ему было восемнадцать. Огромный фестиваль в Лос-Анджелесе. Он помнил этот вечер до мелочей. Помнил, как дрожали руки перед выходом. Помнил шум толпы. Помнил ощущение, когда десятки тысяч человек начали подпевать его песне. Странно. Люди часто думали, что артисты привыкают к подобному. Это была неправда. К такому невозможно привыкнуть. Каждый раз сердце билось быстрее. Каждый раз дыхание сбивалось. Каждый раз сцена заставляла чувствовать себя живым.

Тэхён опустился в кресло перед компьютером и некоторое время молча смотрел на экран. На мониторе был открыт проект нового альбома. Незаконченного. Как и многое в его жизни. Он щёлкнул мышкой. Комната наполнилась музыкой. Негромкой. Меланхоличной. До боли знакомой. Тэхён откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Музыка всегда действовала на него одинаково. Убирала лишний шум. Помогала думать. Позволяла честно разговаривать с самим собой. И сейчас, слушая собственную мелодию, он вдруг впервые за день задал себе вопрос, которого избегал всё утро. А что если отец прав?

Мысль появилась неожиданно. И сразу вызвала раздражение. Тэхён нахмурился. Нет. Дело было не в компании. Не в бизнесе. Не в музыке. Отец мог оказаться прав в другом. В том, что Тэхён действительно не представлял, как живут обычные люди. Он никогда не стоял в очередях. Не считал деньги до зарплаты. Не думал о стоимости продуктов. Не жил в общежитии. Не ездил на метро каждый день. Не стирал вещи самостоятельно. Его жизнь всегда была окружена комфортом. Он настолько привык к нему, что воспринимал как нечто само собой разумеющееся. Эта мысль неприятно кольнула самолюбие. Потому что в глубине души Тэхён ненавидел признавать чужую правоту. Особенно если этой правотой обладал его отец.

Музыка продолжала играть. За окном медленно двигалось солнце. А он вдруг поймал себя на том, что представляет свою будущую комнату в общежитии. Маленькую. Тесную. Скорее всего неудобную. Без огромных окон. Без студии. Без привычного пространства. Без большинства вещей, которые он любил. От одной мысли внутри появилось чувство почти детского протеста. Ему хотелось возмутиться. Сказать, что это несправедливо. Что он не должен через это проходить. Но одновременно с этим где-то глубоко внутри просыпался азарт. Тот самый азарт, который всегда заставлял его ввязываться в самые безумные идеи. Потому что чем больше он думал о предстоящих месяцах, тем сильнее понимал одну простую вещь. Он действительно не знал, получится ли у него. Впервые за долгое время результат был неизвестен. Не гарантирован. Не куплен. Не обеспечен заранее. И именно поэтому становился таким желанным.

Телефон завибрировал на столе. Тэхён машинально посмотрел на экран и сразу почувствовал, как сердце делает лишний удар. Видеозвонок. Юнги. Он смотрел на имя друга несколько секунд. Обычно ответил бы сразу. Без раздумий. Без пауз. Но сейчас всё было иначе. Потому что всего час назад он подписал контракт, который превратил правду в роскошь, которую больше нельзя себе позволить. Телефон продолжал вибрировать. Юнги явно не собирался сдаваться. На губах Тэхёна появилась невесёлая улыбка.

— Вот же настырный придурок...

Связь появилась почти мгновенно. Первое, что он увидел, — недовольное лицо Юнги.

— Наконец-то.

— И тебе привет.

— Я уже начал думать, что ты умер.

— Какая трогательная забота.

— Не льсти себе.

Тэхён тихо рассмеялся и откинулся на спинку кресла. Вот за это он и любил разговоры с Юнги. Рядом с ним не нужно было играть роль. Не нужно было быть известным артистом. Не нужно было быть наследником корпорации. Не нужно было соответствовать чьим-то ожиданиям. Можно было просто быть собой. На экране Юнги выглядел так, словно только что вернулся с тренировки. Чёрная футболка, слегка растрёпанные волосы и спортивная сумка, брошенная где-то на заднем плане.

— Опять тренировка?

— А ты как думаешь?

— Думаю, тренер тебя ненавидит.

— Это взаимно.

— Приятно видеть, что ваши отношения стабильны.

Юнги закатил глаза. Тэхён снова усмехнулся. Странно. Ещё час назад ему казалось, что весь мир давит на него со всех сторон. Разговор с отцом, контракт, блокаторы, необходимость отказаться от собственной жизни — всё это тяжёлым грузом сидело где-то внутри. Но стоило появиться Юнги, как стало немного легче. Совсем немного. Ровно настолько, чтобы снова начать дышать нормально.

— Ладно, хватит обо мне, — Юнги откинулся на спинку стула и потянулся. — Лучше расскажи, как там твой альбом.

— Всё ещё жив.

— Уже достижение.

— Очень смешно.

— Я серьёзно. С твоими дедлайнами это действительно достижение.

Тэхён усмехнулся и покачал головой. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга через экран, как делали сотни раз до этого. Иногда ему казалось, что расстояние между ними вообще ничего не меняет. Где бы они ни находились — в разных городах, странах или даже на разных континентах — общение оставалось прежним.

— Кстати, у нас через неделю начинается полноценный учебный год.

— Уже?

— Доброе утро, принцесса. Нормальные люди следят за календарём.

— Я музыкант.

— Это не оправдание.

— Для меня оправдание.

Юнги закатил глаза.

— В общем, университет снова превратится в цирк.

— Настолько всё плохо?

— Ты не представляешь. — На лице альфы появилась знакомая усмешка. — Особенно после того, как наша команда снова взяла чемпионат.

— О, началось.

— Что началось?

— Самовлюблённость баскетболистов.

— Зависть музыкантов.

— Я хотя бы талантливый.

— Мы тоже.

— Спорно.

— Очень спорно.

Тэхён рассмеялся. Юнги выглядел довольным. Очень довольным. Видимо, последние месяцы в Корее действительно прошли хорошо.

— И кто там сейчас играет?

— Всё те же. — Юнги начал перечислять, а Тэхён слушал скорее из вежливости. — Намджун по-прежнему мозг команды. Иногда мне кажется, что он способен посчитать траекторию мяча быстрее компьютера.

— Звучит как Намджун.

— Хосок всё такой же шумный.

— Тоже звучит как Хосок.

— А Чонгук всё такой же придурок.

Тэхён приподнял бровь.

— Это который звезда университета?

— К сожалению.

— Настолько плох?

Юнги тяжело вздохнул.

— Представь человека, который знает, что он красивый, талантливый, популярный, богатый и нравится половине университета.

— Уже звучит ужасно.

— Вот именно.

— И?

— И добавь к этому самоуверенность размером с планету.

Тэхён тихо рассмеялся.

— Бедный университет.

— Бедные преподаватели.

— Бедные омеги.

— Особенно омеги.

— Всё настолько плохо?

Юнги покачал головой.

— Нет. Он нормальный парень. Просто слишком хорошо знает себе цену.

— Опасное сочетание.

— Более чем.

Тэхён задумчиво отпил кофе. Чонгук. Имя ничего ему не говорило. Очередной популярный студент. Очередная университетская звезда. В его мире таких людей были сотни. Наверное, именно поэтому он быстро потерял интерес к разговору. А зря. Потому что если бы кто-нибудь сказал ему, что через несколько недель именно этот человек перевернёт его жизнь вверх дном, Тэхён бы только рассмеялся. Но судьба редко предупреждала заранее.

— Ладно, — продолжил Юнги. — Надеюсь, этот семестр будет спокойным.

Тэхён невольно улыбнулся. Спокойным. Если бы Юнги только знал, насколько сильно ошибается.

Видеозвонок с Юнги закончился почти через час. Как всегда. Они успели обсудить университет, баскетбол, музыку, преподавателей, очередную глупость Хосока и новый проект Намджуна. Несколько раз поспорили, несколько раз посмеялись, а в конце Юнги привычно заявил, что если Тэхён продолжит нормально спать по четыре часа в сутки, то однажды просто упадёт где-нибудь посреди сцены. Тэхён пообещал подумать над этим. Оба прекрасно знали, что это ложь. Когда экран погас, в студии неожиданно стало тихо. Слишком тихо. Он ещё несколько секунд смотрел на собственное отражение в чёрном экране телефона, после чего тяжело выдохнул и откинулся на спинку кресла. Вот и всё. Возможно, это был последний разговор, в котором ему не пришлось следить за каждым словом. От этой мысли настроение снова испортилось.

— Замечательно.

Тэхён поднялся и направился к выходу. Сидеть на месте больше не хотелось. Слишком много мыслей. Слишком много эмоций. Слишком много всего сразу. Он уже собирался подняться к себе, когда телефон неожиданно завибрировал. Сообщение пришло от матери.

«Спустись на минус второй этаж.»

Тэхён нахмурился. Минус второй этаж использовался редко. Там находились частный гараж, технические помещения и несколько комнат, куда обычно никто не заходил без необходимости. Любопытство победило почти сразу. Через несколько минут двери лифта открылись. И Тэхён замер.

— Вы издеваетесь?

Перед ним стояли трое человек. Стилист. Гримёр. И мужчина, которого он никогда раньше не видел. Рядом находились несколько стоек с одеждой, коробки, чемоданы и профессиональное оборудование. Мать сидела в кресле чуть в стороне и выглядела подозрительно довольной. Это уже не нравилось Тэхёну. Очень.

— Мам.

— Да?

— Почему у меня ощущение, что сейчас произойдёт что-то ужасное?

— Потому что ты умный мальчик.

— Мне уже страшно.

— Правильно.

Тэхён перевёл взгляд на стойки с одеждой. И его настроение окончательно рухнуло. Серые худи. Мешковатые джинсы. Бесформенные свитера. Самые обычные кроссовки. Никаких брендов. Никаких дизайнерских вещей. Никакого вкуса. Он смотрел на этот кошмар несколько секунд. Потом ещё несколько секунд. Потом снова. Будто надеялся, что глаза его обманывают. Не обманывали.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

— Мам, это преступление.

— Это маскировка.

— Это нарушение прав человека.

Мать рассмеялась. Громко. Совершенно не собираясь его жалеть. А Тэхён впервые начал понимать, что настоящие испытания начинаются только сейчас.

Тэхён медленно подошёл к стойке и двумя пальцами поднял серый свитер. Он выглядел настолько скучно, что хотелось немедленно вернуть его обратно.

— Кто вообще покупает такие вещи?

— Обычные студенты.

— Бедные обычные студенты.

— Тэхён.

— Что?

— Прекрати драматизировать.

— Я ещё даже не начинал.

Именно в этот момент вперёд шагнул незнакомый мужчина, которого Тэхён видел впервые. Высокий. Спокойный. Лет сорока пяти. В дорогом костюме. Что сразу выбивалось из общей картины. Люди, занимающиеся одеждой, обычно выглядели иначе.

— Это господин Ли, — представила его мать. — Он занимался подготовкой твоей новой личности.

Тэхён перевёл взгляд на мужчину.

— Моей новой личности?

— Да.

Тот протянул ему тонкую папку.

— Внутри находятся все документы.

Тэхён открыл её. И впервые за последние десять минут перестал шутить. На первой странице красовалась фотография. Его фотография. Но одновременно и не его. Парик. Очки. Линзы. Более тёмный оттенок кожи. Изменённая причёска. Даже выражение лица выглядело другим. Ни следа от человека, которого знали миллионы. Ни следа от V. Ни следа от Ким Тэхёна. Внизу было написано: Ким Тэквон. Возраст: 21 год. Студент по обмену. Факультет бизнеса. На несколько секунд в помещении стало очень тихо. Тэхён сам не заметил, как перестал улыбаться. Странное чувство медленно расползалось внутри. Будто он смотрел на собственные похороны. Не физические. Личностные. Он всю жизнь был Ким Тэхёном. Артистом. Музыкантом. Наследником. Человеком, которого знали тысячи людей. А теперь ему предстояло стать кем-то другим. Полностью. Без права на ошибку.

— Жутко, — тихо сказал он.

— Настолько плохо? — осторожно спросила мать.

— Настолько хорошо. — Тэхён поднял взгляд от фотографии. — Даже я бы себя не узнал.

Господин Ли удовлетворённо кивнул. Судя по всему, именно такой реакции он и добивался.

— Это только начало.

— Что значит начало?

— Внешность — самая простая часть маскировки.

И почему-то именно эта фраза насторожила Тэхёна больше всего. Очень.

— Что ещё?

Мужчина открыл следующую страницу.

— По нашим данным, вы слишком узнаваемы из-за поведения.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Уже понял.

— Вы слишком уверены в себе.

Тэхён молча посмотрел на него.

— Вы слишком хорошо держите осанку.

— Я танцор.

— Именно.

— Продолжайте.

— Вы слишком часто смотрите людям в глаза.

— И это проблема?

— Большинство незаметных людей так не делают.

Тэхён нахмурился. С каждой минутой происходящее нравилось ему всё меньше.

— Вы двигаетесь слишком уверенно. Говорите слишком уверенно. Слишком хорошо выглядите. Слишком заметны. — Последняя фраза прозвучала почти как обвинение.

— И что мне теперь делать?

— Учиться быть обычным.

Тэхён уставился на мужчину. Потом на мать. Потом снова на мужчину.

— Вы сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Мне нужно учиться быть обычным человеком?

— Да.

— Это звучит оскорбительно.

— Возможно.

Мать снова рассмеялась. Слишком весело для человека, который должен поддерживать собственного сына. Тэхён тяжело вздохнул. Он уже собирался ответить что-нибудь язвительное, когда двери лифта неожиданно открылись. Все одновременно повернули головы. В помещение вошёл его отец. И судя по выражению лица, пришёл он не просто так. Минхо держал в руках планшет. Что само по себе ничего не значило. Проблема была в другом. Он выглядел раздражённым. Очень раздражённым. А такое происходило редко.

— Что случилось? — первым спросил Тэхён.

Отец молча подошёл к столу и положил планшет перед ним. На экране была открыта новостная статья. Тэхён пробежался взглядом по заголовку. И замер.

«V замечен в Нью-Йорке. Поклонники предполагают скорое возвращение артиста.»

Ниже находились фотографии. Сделанные буквально вчера. Когда он выходил из ресторана. Чёткие. Качественные. С тысячами комментариев. Сотнями тысяч просмотров. И миллионами обсуждений. Тэхён почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Потому что впервые столкнулся с проблемой, о которой раньше даже не задумывался. Он был слишком известен. Настолько известен, что люди следили буквально за каждым его шагом.

— Это плохо, — тихо сказал он.

— Очень плохо, — подтвердил отец. — Через два дня ты должен исчезнуть. А интернет считает, что ты готовишь возвращение.

Тэхён медленно отложил планшет. Настроение испортилось окончательно. Потому что впервые за весь день он понял: его главным врагом будет не университет. Не общежитие. Не даже собственная маскировка. Его главным врагом станет популярность, которую он сам строил долгие годы.

Тэхён ещё раз посмотрел на экран планшета и почувствовал, как раздражение начинает медленно вытеснять первоначальное удивление. Ему не нравилось происходящее. Совсем. Потому что отец был прав. Если раньше вся эта история с маскировкой казалась сложной, но вполне выполнимой задачей, то теперь перед ним появилась проблема, которую невозможно решить обычным париком или сменой одежды. Интернет. Миллионы людей. Поклонники. Люди, которые годами следили за каждым его появлением.

— И что предлагаешь делать? — наконец спросил он.

Минхо скрестил руки на груди.

— Исчезнуть раньше.

— Насколько раньше?

— Сегодня.

Тэхён замер.

— Что?

— Сегодня. — На этот раз отец говорил абсолютно серьёзно. — Никаких ресторанов. Никаких встреч. Никаких фотографий. Никаких выходов из дома. Через несколько часов официально появится информация, что ты покинул Нью-Йорк.

— Но я не покинул Нью-Йорк.

— Зато интернет будет уверен в обратном.

Тэхён медленно провёл рукой по волосам. Чем дальше, тем больше происходящее напоминало какую-то шпионскую операцию. Только вместо секретного агента был избалованный музыкант, которого собирались отправить жить в общежитие. От этой мысли хотелось смеяться и одновременно плакать.

— Невероятно.

— Что именно?

— Моя жизнь.

Мать тихо улыбнулась.

— Ты сам согласился.

— Напоминай мне об этом пореже.

— Не могу обещать.

Тэхён тяжело вздохнул. Несмотря на раздражение, внутри постепенно просыпался азарт. Тот самый. Опасный. Любимый. Именно он заставлял его в детстве лезть туда, куда не стоило. Именно он заставлял спорить с отцом. Именно он сейчас не позволял отказаться от сделки. Потому что чем сложнее становилась задача, тем сильнее ему хотелось доказать, что он справится.

— Хорошо.

Минхо приподнял бровь.

— Хорошо?

— Хорошо. Если играем, то играем по-крупному.

На этот раз улыбнулся даже отец. Едва заметно. Но Тэхён всё равно это увидел. И почему-то именно эта короткая реакция придала ему уверенности. Господин Ли тем временем открыл ещё один чемодан.

— Тогда начнём подготовку.

— Мне уже страшно.

— Правильно.

Через несколько минут Тэхён сидел перед огромным зеркалом. Он ненавидел подобные процедуры. Не потому что они были неприятными. Наоборот. Просто он привык контролировать собственный образ сам. Каждую деталь. Каждый аксессуар. Каждую мелочь. А сейчас контроль постепенно ускользал из рук. Стилист работал молча. Уверенно. Профессионально. Тэхён наблюдал за своим отражением и чувствовал всё большее беспокойство. Потому что изменения происходили постепенно. Сначала исчез привычный объём волос. Потом появилась тяжёлая чёлка. Затем очки. Потом линзы. И с каждой минутой лицо в зеркале становилось всё менее знакомым. В какой-то момент он поймал себя на том, что перестал узнавать собственный взгляд. Это оказалось неприятнее всего. Потому что глаза всегда оставались его любимой чертой. Янтарные. Яркие. Запоминающиеся. Теперь же на него смотрел какой-то незнакомый парень с обычными карими глазами. Ничего особенного. Ничего запоминающегося.

— Закончили.

Тэхён поднял голову. И замер. Несколько секунд он просто смотрел на отражение. Потом наклонился ближе. Потом ещё ближе. Потом медленно откинулся обратно.

— Невероятно.

Мать подошла первой. Её глаза округлились.

— Боже.

— Вот именно.

— Ты действительно другой.

— Вот именно.

— Я бы не узнала.

Тэхён снова посмотрел на зеркало. Его лицо осталось прежним. Но одновременно изменилось полностью. Исчезла харизма, которую он годами создавал вокруг себя. Исчезла уверенность. Исчезло ощущение человека, привыкшего быть в центре внимания. Перед ним сидел обычный студент. Один из тысяч. Незаметный. Скучный. Нормальный. Именно этого они и добивались. Странно. Всю жизнь он работал над тем, чтобы выделяться. А теперь столько же усилий уходило на обратное.

Телефон неожиданно завибрировал. Все присутствующие одновременно посмотрели на экран. Тэхён машинально взял устройство в руки. И застыл. Сообщение пришло от его менеджера.

«Срочно перезвони. Очень срочно.»

В груди появилось неприятное предчувствие. Очень неприятное. За шесть лет совместной работы менеджер никогда не писал подобным тоном без причины. Тэхён открыл следующее сообщение. И сразу понял, что спокойный вечер окончательно отменяется.

«Кто-то слил информацию о том, что ты собираешься исчезнуть на несколько месяцев.»

На несколько секунд в комнате повисла тишина. Абсолютная. Даже воздух словно стал тяжелее. Тэхён медленно поднял взгляд на отца. Минхо смотрел на экран точно так же внимательно. Без эмоций. Без паники. Но Тэхён слишком хорошо его знал. Отец тоже понял, насколько это серьёзно. Потому что если информация действительно начала утекать, то их игра могла закончиться ещё до того, как успеет начаться.

Поздно вечером дом наконец затих. После нескольких часов подготовки, примерок, обсуждений и бесконечных инструкций Тэхён впервые за весь день остался один. Он закрыл дверь спальни и устало прислонился к ней спиной, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает тело. День выдался настолько насыщенным, что казалось, будто прошла не одна дата в календаре, а целая неделя. Взгляд сам собой остановился на открытом чемодане. Рядом лежали документы Тэквона, новые очки, несколько комплектов одежды и упаковка блокаторов. Всё выглядело настолько чужим, что вызывало странное чувство. Ещё утром он проснулся Ким Тэхёном — артистом, наследником, человеком, которого узнавали на улицах. А сейчас перед ним лежала жизнь какого-то совершенно другого человека.

Он подошёл к гардеробной и замер на пороге. Обычно это место приносило ему удовольствие. Здесь были вещи, которые он собирал годами. Любимые куртки, редкие часы, коллекционные украшения, сценические образы, напоминавшие о концертах и важных событиях. Каждая вещь хранила историю. Каждый предмет что-то значил. Но сегодня всё выглядело иначе. Будто он смотрел на собственную жизнь через стекло музея. Тэхён медленно прошёл между рядами одежды и неожиданно остановился возле старого концертного пиджака. Именно в нём он выступал на одном из первых крупных фестивалей. Тогда ему было семнадцать. Перед выходом на сцену он так нервничал, что не мог нормально говорить, а через час стоял перед многотысячной толпой и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. На губах появилась невольная улыбка. Он любил музыку. Не популярность. Не деньги. Не славу. Именно музыку. В этом и заключалась проблема. Если бы дело было только в деньгах, он давно согласился бы с отцом. Если бы дело было только в статусе, он бы даже не спорил. Но музыка была частью его самого. Такой же естественной, как дыхание.

Телефон коротко завибрировал. Сообщение от Юнги.

«Не забудь прислать демку.»

Тэхён усмехнулся. Конечно. Из всех вещей на свете Юнги сейчас волновала именно демка. Он быстро напечатал ответ и убрал телефон обратно в карман. Настроение неожиданно стало легче. Наверное потому, что рядом всё ещё были люди, ради которых стоило двигаться вперёд.

Он уже собирался закрыть гардеробную, когда взгляд случайно зацепился за дальнюю полку. Там лежала небольшая чёрная папка, которую он не открывал несколько лет. Любопытство победило почти сразу. Тэхён достал её и сел на край кровати. Внутри оказались старые фотографии. Много фотографий. Семья. Поездки. Детство. Испания. Америка. Юнги. Снова Юнги. Практически на каждом втором снимке рядом каким-то образом оказывался именно он. Тэхён тихо рассмеялся. Это было даже смешно. Они действительно выросли вместе. Настолько, что половина воспоминаний существовала сразу на двоих.

Листая фотографии дальше, он неожиданно наткнулся на один снимок и замер. Старая школьная фотография. Несколько подростков стояли возле баскетбольной площадки во время какого-то спортивного мероприятия. Сам Тэхён уже даже не помнил, почему тогда оказался там. Кажется, его притащил Юнги. Он уже собирался перевернуть страницу, когда внимание привлекло лицо одного из парней на заднем плане. Высокий подросток с тёмными волосами. С мячом в руках. Незнакомый. По крайней мере так ему показалось сначала. Тэхён нахмурился. Странное ощущение. Будто он где-то видел его раньше. Он поднёс фотографию ближе к свету. Нет. Не помнит. Скорее всего очередной знакомый Юнги из спортивной школы. Тэхён пожал плечами и уже хотел убрать снимок обратно, когда заметил подпись на обратной стороне фотографии. Всего два слова.

«Чон Чонгук.»

Имя ничего ему не сказало. Абсолютно ничего. Поэтому он спокойно закрыл папку и отложил её на тумбочку. За окном продолжал сиять ночной Нью-Йорк. Огни города отражались в стекле, превращая его в бесконечное море света. Тэхён подошёл к окну и долго смотрел вниз, пытаясь запомнить этот момент. Возможно, именно сейчас заканчивалась одна глава его жизни и начиналась другая. Где-то внизу продолжал жить город, который стал ему домом. Где-то впереди ждала Корея, университет, новая личность и неизвестность. А между ними находился всего один перелёт. Он ещё не знал, что уже через несколько дней окажется в мире, где никто не будет видеть в нём Ким Тэхёна. Не знал, что столкнётся с людьми, которые перевернут его планы. Не знал, что некоторые встречи меняют жизнь гораздо сильнее любых контрактов и сделок. Но первое решение уже было принято. Первый шаг уже сделан. А значит, дороги назад больше не существовало.