Лучше, чем в кино

"Если присмотреться, возникнет подозрение, что любовь – реально повсюду."

— Реальная любовь

— Эй, это же миссис Картофельная Голова!

Я последовала за Чонгуком через дверь на кухню и улыбнулась, увидев Хосока, стоящего у центрального островка и наполняющего на тарелку полную рулетиками из пиццы. Я кивнула ему подбородком и сказала: — Это я.

— Кстати, твоё лицо выглядит намного лучше. Теперь ты совсем не похожа на картофель.

— Ну и ну, спасибо.

— Тэхён чувствовал себя дерьмово из-за того, что разбил тебе лицо, так что убедись, что заставишь его чувствовать себя ещё хуже. – Он взял свою тарелку и банку колы. — Он это заслужил.

Мы с Чоном вошли в гостиную следом за ним, и стало ясно, что мы прибыли последними. В комнате были в основном те же люди, что и на баскетбольной матче, плюс ещё трое. Эшли, девушка, которая меня облевала, Лиса (фу) и Алекс, та, которой нравился Чонгук.

Поговорим о кошмарной тройке людей, верно?

— Джису, прости меня за твой нос. – Тэхён сидел на диване между Алекс и Эшли и указал на моё лицо. — Но сейчас он выглядит неплохо.

Это заставило меня улыбнуться. — Спасибо. И не волнуйся об этом.

— Да ладно, Картофельная Голова – у тебя была одна задача, – сказал Хосок.

— Я знаю, и мне жаль.

— О, привет, Джису! – Лиса, которая растянулась в кресле, улыбнулась нам. — Я не знала, что вы, ребята, придёте.

Мой мозг передразнил её пронзительным голосом, похожий на голос из «Мини Маппеты», прежде чем я просто сказала: — Ага.

— Привет, ребята. Закуски на кухне, а фильм вот-вот начнётся. – Чимин поднялся с того места, где он лежал на полу, и помахал нам рукой.

— Это хорошо, – сказал Чон сзади меня. — Потому что мне кажется, что Джису, вероятно, проголодалась.

— Ха-ха. – Я обернулась, и его лицо снова проделало то же самое с моим желудком, что разозлило меня, потому что он даже не считал меня своим другом. — Я много ем – ты просто умора.

— Я знаю.

У меня не было способа отстраниться от Чонгука, не вызвав подозрений, поэтому мы сели вместе на пол, и все затихли, когда начался фильм. Это был очень напряжённый триллер, и все молчали, чтобы не пропустить ничего важного. Но я не могла сосредоточиться на фильме, потому что пыталась понять, почему Чон вызывает во мне иррациональные эмоции.

Я также не могла сосредоточиться, потому что моё бедро касалось бедра Чонгука.

Мы оба вытянули ноги перед собой, откинувшись на ладони и в нашей позе не было ничего интимного. Но место, где моё правое бедро касалось его левого бедра, словно пылало, и я не могла это игнорировать. Каждая крошечная молекула моего существования была сосредоточена на этом единственном месте.

В доме было жарковато?

Мои глаза следили за тем, как по телевизору серийный убийца убивал мужчину, засунув его голову в винт моторной лодки, но мои мысли были заняты Чоном. Им и тем фактом, что, если бы мы с ним откинулись немного назад, например, опираясь на локти, всё, что ему нужно было бы сделать, это немного наклонить своё тело в мою сторону, так что он нависал надо мной, и мы бы идеально гармонировали, чтобы он мог меня поцеловать.

Он бы смотрел вниз на мои губы своими темными глазами и заметно сглатывал, выпячивая кадык, который по какой-то причине всегда отвлекал меня, а потом...

— Ким.

— А? – Я повернула голову вправо и посмотрела на него, слегка задыхаясь и чувствуя себя так, словно меня разбудили ото сна. Что, чёрт возьми, я творю?

Моё лицо пылало, когда он наклонился немного ближе, чтобы его плечо коснулось моего. Он ухмыльнулся мне, прищурившись и прошептал: — Мне немного не по себе от того внимания, которое ты только что уделила этому порезу. Мне кажется, ты даже не моргала.

Я моргнула, мои щеки запылали ещё сильнее – если это было возможно – когда он прошептал мне в темноте. Мои губы изогнулись в улыбке, которую я не могла контролировать, и я прошептала в ответ: — Прекрати наблюдать за мной, гадёныш.

А потом момент просто остановился.

Застыл.

Замер.

Его ухмылка исчезла, а лицо стало напряжённым. Его челюсть сжалась, и я едва могла дышать, глядя на него в ответ, моё сердце колотилось, когда я позволила себе быть очевидной и на долю секунды задержала взгляд на его рте.

Его рот, который был так невероятно близко к моему.

Когда я снова посмотрела ему в глаза, я без сомнения знала, что, если бы мы были в другом месте, наедине, он бы поцеловал меня. Он сглотнул, и мой взгляд опустился к его горлу, а затем медленно поднялся обратно вверх по его сильному подбородку, носу и темным, как ночь, карим глазам.

Он приподнял бровь в невысказанном вопросе, и в этот момент я поняла, что хочу этого. Я хотела Чонгука. Чимин был моей конечной целью, но я больше не могла заставить себя беспокоиться об этом.

Я бы не стала бежать через вокзал ради Чимина. Но я бы сделала это ради Чона.

Вот чёрт.

Я пожала правым плечом, слегка подталкивая его, коснувшись моим хлопком к его флису.

— Подвинься. – Тэхён плюхнулся рядом со мной и сказал: — Я оглохну, сидя между этими крикунами.

Неет!

Я села и придвинулась ближе к Чонгуку, стараясь не смотреть на него, когда передвинулась. Момент был испорчен, и часть меня была разочарована тем, что нас прервали, в то время как другая часть была смущена и совершенно не понимала, произошло ли на самом деле то, что, как я думала, только что произошло.

Я уставилась в телевизор, казалось, целую вечность, прежде чем услышала шёпот Чона:

— Я собираюсь взять себе что-нибудь выпить. Тебе принести?

Я сделала глубокий вдох – пожалуйста, не издевайся – и повернулась к нему лицом. Но вместо привычного для Чонгука нахального выражения лица он одарил меня убийственно обнадёживающей улыбкой, ожидая моего ответа.

Я сглотнула и почувствовала дрожь, когда улыбнулась ему в ответ.

— Это было бы здорово. Спасибо.

— Диетическую колу, верно?

Я кивнула и сосредоточилась на том, чтобы не вспотеть, когда он встал и вышел из комнаты.

Что, блин, происходит?

Когда я вернулась из туалета, Чон всё ещё не вернулся на своё место на полу. Я обвела взглядом тёмную гостиную, прежде чем заметила, что он вышел на террасу. Сначала я не могла понять, с кем он разговаривает, но потом увидела, что это Алекс.

Поговорим о стакане холодной воды, выплеснутой в лицо.

Он был там с красивой девушкой, которой, как он знал, нравился, в то время как меня чуть не стошнило от сбивающих с толку мыслей о моём соседе. Поговорим о зияющей пропасти.

Я закусила губу и прищурилась, пытаясь разглядеть их получше. Он сказал, что она его не интересует, и я верила, что он говорил серьёзно, но это не значит, что всё не может измениться, верно? А что, если я с самого начала неправильно истолковывала каждую мелочь между мной и Чонгуком? Мой маленький фей-крестный мог быть заинтересован только в том, чтобы найти любовь для меня, а не со мной, верно?

Неужели я полностью выдумала момент на полу?

Я заняла своё место и досмотрела остальную часть фильма, но теперь моё внимание было приковано к двум людям, которых я могла видеть на периферии. О чём они говорили? Почему они были там? Я полностью отвлеклась и была счастлива, когда фильм закончился и они вошли в дом.

Мне нужно было привести мысли в порядок.

Люди вокруг меня начали разговаривать друг с другом, и я чувствовала себя неловко и не в своей тарелке. И я скучала по Розанне. Мы переписывались каждый день, как всегда, но в последнее время я не проводила с ней времени. Находясь со всеми этими людьми, которые были близкими друзьями друг с другом, я тосковала по ней. Мне нужно будет разобраться с этим, после возвращения домой.

На самом деле, наверное, пришло время признаться ей во всём.

— Ты знала, что у отца Чимина есть рояль? – Чон посмотрел на меня с того места, где он уселся на спинке дивана, и протянул руку, чтобы помочь мне подняться. — Он находится наверху, в акустически оформленной комнате.

Я схватила его за руку и поднялась на ноги, и, о Боже, это было похоже на момент, когда мистер Дарси сжимал руку из лучшей версии «Гордости и предубеждения». Мир перестал вращаться всего на секунду, когда его большая рука обхватила мою.

Но затем, так же быстро, вращение вернулось, и я оказалась лицом к лицу с Чонгуком и всем своим замешательством. Я посмотрела на его лицо, потом на Чимина, которого до этого момента даже не замечала, и поняла, что они ждут от меня ответа.

Что, ещё раз? Что такое слова? О чём разговор?

— Вау. – Отец. Рояль. Комната. Поняла. — Правда?

— Я думаю, он убеждён, что мог бы стать классическим пианистом, если бы у него была такая комната в более раннем возрасте. – Чимин скрестил руки на груди и сказал: — Он одержим ею.

— Наша Малышка Джису играет на пианино. – Чон посмотрел на меня и сказал Чимину: — Она действительно хороша.

— Нет, я не...

И тут Чимин сказал мне: — Хочешь его увидеть?

Я моргнула. — С удовольствием.

— Ну, тогда следуйте за мной, мисс Джису.

Чимин пошёл к лестнице, и я последовала за ним, но я чуть не споткнулась, когда оглянулась и увидела, что Чонгук не идёт с нами. Он смеялся над чем-то, что говорил Хосок, поэтому я глубоко вздохнула и пошла наверх, поглощённая своими мыслями, пока поднималась по ступенькам.

Было ли это своего рода сигналом? То, что он буквально передал меня Чимину, было его образным способом передать меня и уйти?

Боже, наверное, это было бы смешно, если бы происходило с кем-то другим. Здесь был мой прекрасный Чимин, приглашающий меня, а не Лису, увидеть музыкальную комнату, о которой я мечтала, и я просто хотела, чтобы он ушёл, чтобы я могла побыть с Чонгуком.

Это было нормально? Мне было трудно совладать с собой.

Как бы моя мама написала эту часть? Увидела бы она хорошее в «плохом парне» и закрутила бы сюжет?

Проклятье.

Прекрати думать, Джису.

— Где твои родители? – Я прочистила горло и подавила свои внутренние мысли. — Я не видела их, наверное, миллион лет.

— Они пошли в кино, – сказал Чимин, поднимаясь по лестнице по две ступеньки за раз. — Но моя мама была бы рада тебя увидеть.

Когда мы добрались до верха лестницы, он подвёл меня к закрытой двери, которая выглядела так, словно вела в другую спальню. Он толкнул её, и...

— О Боже!

В комнате был блестящий деревянный пол, а под небольшим роялем, повёрнутым по диагонали с одной стороны помещения, лежал толстый ковёр. Он начал рассказывать мне об отражении, диффузии и поглощении, о том, как стратегически были расставлены декорации в комнате для лучшего качества звука, но я не могла его слушать.

Это пианино было таким красивым. Я подошла и села на скамейку. Мне очень хотелось сыграть на нём, но, очевидно, для его отца оно было очень важно, а я была неважным игроком. Чонгуку нравилось делать вид, что я хорошо играю, потому что я была единственной в нашем возрасте, кто всё ещё брал уроки раз в неделю, но в лучшем случае моя игра была прилична.

Но я любила пианино. Очень сильно любила. Я была уверена, что мамина одержимость этим инструментом имеет к этому какое-то отношение, но также не было ничего лучше, чем закрыть глаза и просто потерять себя в песне, которую я играла сотни раз до этого, подстраивая темп и страсть и прислушиваясь, смогу ли я уловить те мельчайшие различия, которые я пыталась создать.

— Ты можешь сыграть, Джису, – сказал Чимин, подойдя к двери и закрывая её. — Мой отец изолировал комнату, так что никто внизу не услышит, как ты играешь, если дверь закрыта.

— Оно слишком красиво, я не могу. – На чёрном рояле не было ни пылинки. Как такое возможно? — И это инструмент твоего отца – никто другой не должен к нему прикасаться.

— Он собирался играть на нём, но не делал этого с тех пор, как мы сюда переехали – давай.

Я откинула крышку клавиш, прочистила горло и сказала: — Приготовься к разочарованию.

Чимин усмехнулся. — Считайте, что подготовился.

Я улыбнулась и начала играть начало песни Адель «Someone Like You», вспомнив, как Чон сказал мне добавить её в наш плейлист после нашего телефонного разговора в ту ночь, когда мне разбили нос.

Рот Чимина растянулся в улыбке. — Ты выучила её наизусть?

— На самом деле, это очень просто. – Я чувствовала себя неловко, пока мои пальцы бегали по клавишам. — В основном это цикл из четырёх аккордов. Любой бы смог сыграть её.

— Почти уверен, что я не смогу.

Я подняла на него глаза, когда он прислонился к пианино, глядя на меня сверху вниз. Он был таким красивым, с той же улыбкой, которой впервые очаровал меня в начальной школе, но я не могла перестать гадать, что Чонгук делает внизу. Я едва сыграла песню, как дверь распахнулась, и появились все... кроме Чонгука и Алекс.

Мои руки опустились на колени, и я почувствовала себя самой большой идиоткой в мире. Друзья Чона смотрели на меня, и я уверена, что они считали меня чудачкой за то, что я играю на пианино, когда все остальные тусуются.

И было очевидно, что они часто тусовались вместе, потому что вся группа просто продолжила то, на чём остановилась внизу, разговаривая и смеясь, словно они были лучшими друзьями.

Лиса подошла и встала рядом с пианино, сказав мне:

— Не могу поверить, что ты можешь так играть.

— Я думала, что комната звуконепроницаема.

— Она изолирована. – Чимин сказал это и мне, и Манобан. — Внизу не слышно, а вот из коридора – да.

— А. – Я чувствовала себя глупо, сидя за этим пианино.

— Твоя Адель была потрясающей.

— Это очень лёгкая песня. – Как будто я нуждаюсь в твоих комплиментах, Лиса. — Но спасибо.

— Всё равно было здорово, и я завидую. – Её взгляд переместился на Чимина, который стоял справа от меня, и её лицо стало ещё красивее, когда она улыбнулась ему. Может быть, из-за того, что моя ночь пошла не по плану, но её выражение лица заставило меня почувствовать себя немного виноватой перед ней. Это выражение её лица, то, о чём оно говорило? Мне это знакомо.

— Я серьёзно могла бы научить тебя этому за час. Это такая ерунда.

— Серьёзно? – Она скрестила руки и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Ты можешь?

Наконец в дверях появился Чонгук, а следом за ним Алекс, и он сказал: — Нам нужно заказать пиццу.

— О-о-о, я в деле, – сказала Алекс, и я почувствовала сдавливание в груди, когда она улыбнулась Чону. Он посмотрел на неё и улыбнулся в ответ. Он одарил её своей лучшей улыбкой, весёлой, но в то же время тёплой и счастливой, и я стиснула зубы, когда она откинула волосы и спросила: — Но откуда?

И тут Чонгук посмотрел на меня.

Это было мимолётно, едва заметно, но его взгляд встретился с моим на короткую секунду, и я почувствовала это каждым своим нервным окончанием. Что он делал? Неужели он всё ещё пытается быть моим напарником, после всего?

— У Зио, – сказал Тэхён, и он вместе с остальными последовал за Чонгуком и Алекс из комнаты и вниз по лестнице. Я уставилась на пустой дверной проем, не в силах думать ни о чём, кроме Чона, его обжигающего взгляда и неприятной близости Алекс.

Ты только поел, Чон, что ты вообще делаешь?

Алекс была прекрасна, и я подумала, что они будут хорошей парой, когда впервые услышала о её чувствах, но теперь мне казалось, что она слишком серьёзна для него. То есть, конечно, она казалась достаточно весёлой, но по сравнению с полным пренебрежением Чонгука ко всему зрелому, она была немного сдержанной.

К тому же, у нас с Чоном был момент внизу, чёрт возьми.

Верно? Или мне это привиделось?

— Ты произносишь слово «пицца», и комната пустеет.

Я подпрыгнула, когда Чимин заговорил. Я даже не заметила, что он всё ещё здесь.

Я улыбнулась и непринуждённо встала. — Кто не любит пиццу, верно?

Он жестом указал на коридор. — Хочешь поучаствовать в этом?

— Эм, нет, спасибо. – Я покачала головой, не желая следовать за Чоном, особенно если он нежничал с Алекс. — Мы с Чонгуком были у «Стеллы» перед тем, как приехать сюда, и я всё ещё сыта.

— Верно, он сказал мне, что вы ужинаете перед тем, как прийти.

— Да.

— Он также сказал мне, что у вас с ним более дружеские отношения, и он подумывает пригласить Алекс на свидание.

Я попыталась сделать вид, что мне всё равно. Я улыбнулась, преодолевая тяжесть в груди, и сказала: — Да, он прав. Ему определённо стоит это сделать – она кажется замечательной.

— Да. Видимо, ему надоело торчать в твоей френдзоне, и он решил двигаться дальше.

— Наконец-то. – Я поджала губы и сосредоточилась на голубых глазах Чимина. Это то, чего ты хотела. Начинать что-либо с Чонгуком не привело бы ни к чему хорошему. Сосредоточься на цели, девочка. — Я не хотела, чтобы всё стало странным, так что это и правда хорошо.

— Возможно.

— Эм, а когда он тебе это сказал? – Пару дней назад, пожалуйста. — Про Алекс?

— Когда мы были на кухне.

— А. – Я посмотрела на клавиши пианино и сглотнула, и мне показалось, что в горле что-то застряло. Ведь это было именно то, что мы планировали, чтобы Чон сказал, так что у меня не было причин чувствовать себя расстроенной из-за этого, верно?

Телефон Чимина издал звук, выведя меня из оцепенения. Он посмотрел на сообщение, вздохнул, а затем засунул телефон обратно в карман брюк.

— Эм... у тебя всё хорошо? – спросила я, потому что его встревоженное лицо выглядело так же, как тогда, в школе, когда он уронил свою любимую игру «Боггл» на тротуар, и все маленькие буквы отскочили в кусты. Он всегда был из тех людей, которые переживают из-за каждой мелочи.

Вот только, Боже правый, я теперь ничего не знала о Чимине. Совсем ничего. Я знала, что он говорит с южным акцентом и у него красивые волосы – вот и всё. Конечно, Чимин, которого я знала в начальной школе, любил жуков, книги и быть добрым, но что я знала о нём сегодня? Я знала Чонгука в тысячу раз лучше, чем Чимина, и я уже начинала обожать своего соседа.

Чёрт.

Что я вообще делала в этой комнате с Чимином?

Он перебирал пальцами диезные клавиши, уставившись на пианино. Он нажал указательным пальцем на среднюю «си» и сказал: — Это всё из-за истории с Лисой и выпускным.

Врождённой реакцией моего тела на имя «Лиса» было подпрыгивать о радости, когда оно произносилось менее позитивным тоном. Но сейчас я не могла справиться с эмоциями. Я спросила: — Вы, ребята, идёте? Я не знала. То есть, я слышала, что вы обсуждали. Но, знаешь...

Я замолчала, не желая, чтобы казалось, будто я знаю все сплетни.

— Ну, нет. То есть, нет, мы пока не собираемся. – Он снова вздохнул. — Понимаешь, мы общались, и Лиса замечательная. Но в тот день, когда мы с ней встретились, её парень только что расстался с ней. Буквально. Я встретил её, потому что она плакала на улице.

— Оу. – Я понятия не имела, с кем она встречалась, но было трудно поверить, что Лалису Манобан бросили.

— Так что я понятия не имею, что творится у неё в голове. Я не хочу действовать слишком быстро, если она не готова, и особенно я не хочу начинать что-то, если она всё ещё зациклена на своём бывшем.

Мне было немного жаль его, потому что я могла полностью ему сопереживать. Хотеть чего-то, но не быть уверенным, сможешь ли ты это получить? И безопасно ли это? Да, я это понимаю. И теперь, когда я знала, что на самом деле чувствую, новая, просвещённая, эмоционально честная Джису хотела помочь Чимину с Лисой, дать ему какой-то совет.

Но в то же время мне хотелось закончить этот разговор и сбежать вниз, чтобы найти Чонгука, пока Алекс не вцепилась в него окончательно.

— А ты не можешь пригласить её на выпускной в качестве друга и посмотреть, что из этого выйдет?

— Я мог бы. – Он ещё немного поиграл с клавишами. — Но выпускной должен что-то значить. Может быть, это из-за техасского размаха, к которому я привык, но для меня это приглашение, ужин, цветы и многое другое. Это глупо?

Я фыркнула от смеха.

— Боже мой, нет – подумай о том, с кем ты разговариваешь.

Он поднял голову и усмехнулся.

— Да-да. Малышка Джису, – сказала я, указав на себя и закатила глаза. — Я чувствую то же самое. Я должна пойти с Рози, и я уверена, что это будет весело, но я согласна с тобой. Я всегда представляла себе выпускной бал другим.

Я представила себе лицо Чонгука, и мои руки потеплели. Я разжала их и сказала:

— Чем больше я думаю об этом, тем больше я не хочу мириться с этим. Я хочу иметь возможность большего, даже если ничего не получится. Я хочу воспользоваться шансом на волшебную ночь, потому что даже если она провалится, у меня, по крайней мере, будет свидание с возможностью, а не с другом.

Он слегка наклонил голову и улыбнулся мне.

— Возможно, ты права, Джису.

— Я знаю, что права. – Я была на взводе от одной только мысли о том, чтобы пойти на бал с Чоном. Кому-то нужно было быстро окатить меня холодной водой. Потому что внезапно мне показалось, что это всё, чего я когда-либо хотела. — Поверь мне, когда я скажу тебе, что иногда человек с «возможностью волшебной ночи» – это последний человек, кого ты ожидаешь. Иногда это может быть кто-то, кого ты знал целую вечность, но никогда не замечал.

Боже, как я жалела, что не заметила этого раньше. Мой мозг прокручивал маленькие кадры с Чонгуком и мной в Секретной зоне, у «Стеллы», по дороге домой с вечеринки...

Как я раньше не заметила?

— Кажется, я понимаю, о чём ты, – сказал Чимин, пристально глядя на меня, и в моей голове зазвенели тревожные звоночки. Я не знала, почему он так на меня смотрит, но сейчас явно было не время.

В дверях появилась голова Хосока: — Вы нам нужны, ребята. У нас командная игра в «Карты конфликта».

— Да! – крикнул я в ответ, взволнованный тем, что меня прервали.

Хосок наклонил голову и одарил меня ухмылкой «Да что с тобой такое», а Чимин всё ещё не сводил с меня глаз. Я прочистила горло и попыталась прийти в себя, сказав с непринуждённым видом: — То есть, считайте, что я в деле.

— Я никогда не играл в неё в командах, – сказал Чимин, бросив на меня странный взгляд.

— Я тоже, – согласилась я, желая найти Чонгука.

— Мы играем командами только потому, что Алекс хочет играть в паре с Чонгуком. – Хосок посмотрел на меня с сочувствием, как будто мы были одного мнения, и я не совсем знала, что с этим делать. — Она говорит, что так веселее, но я уверен, что она просто хочет делить с ним стул.

— Что ж, давай сделаем это. – Чимин одарил меня милой улыбкой, но на меня она не подействовала. Совсем. Это просто напомнило мне, что я должна приступить к карточной игре, до того, как Алекс заполучила мой счастливый конец.