Даже Малфой способен любить.

Осень медленно вступала в свои права.

Дни становились прохладнее.

По утрам над Чёрным озером стелился густой туман, а окна гостиной Слизерина покрывались тонким слоем влаги.

Учебный год постепенно входил в привычный ритм.

Домашние задания.

Контрольные.

Эссе.

Практические занятия.

Время снова бежало вперёд.

И Мирабель почти научилась жить вместе с этой новой жизнью.

Почти.

Боль никуда не исчезла.

Она просто перестала быть такой громкой.

Теперь она жила где-то глубоко внутри.

Там, куда Мира никого не пускала.

В то утро всё было самым обычным.

После завтрака студенты спешили на занятия.

Кто-то уже опаздывал.

Кто-то пытался закончить домашнее задание прямо на ходу.

Из Большого зала Мира вышла вместе с Блейзом и Тео.

- Если Биннс ещё раз задаст эссе на три свитка, я официально объявлю ему войну, - недовольно произнёс Блейз.

- Он призрак, - спокойно ответил Тео.

- Именно поэтому победить его будет сложно.

Пэнси только закатила глаза.

- Иногда мне кажется, что ты специально драматизируешь.

- Не кажется.

Мира тихо усмехнулась.

- Это его природный талант.

Блейз театрально поклонился.

- Благодарю за признание.

Они уже почти подошли к лестнице, когда над головами раздалось громкое хлопанье крыльев.

Несколько сов одновременно влетели в Большой зал.

- Почта! - радостно воскликнул кто-то.

Студенты сразу оживились.

Кто-то начал махать рукой своей сове.

Кто-то пытался поймать письмо, прежде чем оно упадёт в тарелку.

Одна светло-серая сова сделала круг над залом и уверенно полетела прямо к Мирабель.

Она мягко опустилась на спинку её стула.

На лапке был привязан светлый конверт.

С незнакомой для большинства аккуратной французской печатью.

Но Мира узнала её сразу.

Уголки её губ едва заметно дрогнули.

- Из Франции? - заинтересованно спросила Пэнси.

Мира осторожно отвязала письмо.

- Да.

Блейз улыбнулся.

- От того самого друга?

Она кивнула.

- От Кайдена.

- Он времени зря не теряет, - заметил Тео. - Не прошло и двух недель.

Мира аккуратно развернула письмо.

Почерк был ровным и красивым.

Совсем как у самого Кайдена.

Она начала читать.

"Дорогая Мира.
Надеюсь, ты уже успела хотя бы немного привыкнуть к Хогвартсу. Я знаю, что первые недели всегда самые шумные. Наверняка Блейз уже успел ввязаться в какую-нибудь нелепую историю, Тео делает вид, что ему всё безразлично, а Пэнси спорит со всеми, кто дышит рядом.
Если я оказался прав хотя бы наполовину, можешь считать это доказательством того, что я слишком хорошо знаю твоих друзей."

Мира невольно улыбнулась.

- Что там? - сразу спросил Блейз.

- Ничего.

Она покачала головой.

- Он уже успел пошутить над вами.

- Передай ему, что я оскорблён, - возмутился Блейз.

- Передам.

Она продолжила читать.

"Шармбатон совсем не изменился. Наш директор всё ещё считает, что дисциплина - главное украшение ученика. А Пьер снова умудрился перепутать ингредиенты на зельеварении и теперь половина класса пахнет лавандой. Мне кажется, это даже лучше, чем прошлогодний случай с чесноком."

Мира тихо засмеялась.

Настоящим смехом.

Таким, какого друзья не слышали уже очень давно.

Пэнси удивлённо посмотрела на неё.

Блейз переглянулся с Тео.

Оба одновременно заметили одно и то же.

Она смеялась искренне.

Без усилий.

Дальше письмо становилось ещё более живым.

Кайден рассказывал, что наконец набрался смелости заговорить с девушкой, которая ему давно нравилась.

"Представляешь, я полчаса репетировал разговор. Всё придумал заранее. А когда увидел её, сказал: «Доброе утро». И ушёл. Думаю, это был невероятный успех."

Мира не выдержала и рассмеялась снова.

- Что? - уже не выдержала Пэнси.

- Он серьёзно?

- Абсолютно.

- Не может быть.

- Может.

Мира покачала головой.

- Это очень похоже на него.

Блейз усмехнулся.

- Значит, идеальных людей всё-таки не существует.

Она кивнула.

- Точно.

Под конец письмо стало серьёзнее.

"И ещё.
Пообещай мне одну вещь.
Не забывай есть.
Не засиживайся до ночи над книгами.
И пожалуйста, не думай, что если рядом нет меня, то можно снова делать вид, будто с тобой всё в порядке.
Я знаю тебя слишком хорошо.
Если станет тяжело - напиши.
Хотя бы два слова.
"Я жива."
Этого мне будет достаточно.
Береги себя.
Твой друг, Кайден."

Улыбка медленно исчезла с лица Мирабель.

Но вместо привычной боли внутри разлилось тёплое чувство.

Она осторожно сложила письмо.

Провела пальцами по конверту.

И вдруг поняла, что впервые за долгое время ей действительно стало немного легче.

- Хорошие новости? - тихо спросил Тео.

Она подняла голову.

И мягко улыбнулась.

- Очень.

- Он смешной?

- Иногда.

- Судя по твоему лицу, очень иногда, - заметил Блейз.

- Он просто... Кайден.

Почему-то этого объяснения оказалось достаточно.

Весь этот разговор со стороны наблюдал Драко.

Он сидел за слизеринским столом чуть дальше.

Сначала его внимание привлекла сова.

Потом письмо.

А затем...

Её улыбка.

Не вежливая.

Не натянутая.

Настоящая.

Та самая, которую он так давно не видел.

Она смеялась.

Смотрела в письмо так, будто читала не строки, а разговаривала с человеком, который находился совсем рядом.

Её глаза снова светились.

Совсем немного.

Но этого было достаточно.

Драко поймал себя на том, что не может отвести взгляд.

Он вдруг понял, насколько сильно соскучился по этой улыбке.

И почему-то почувствовал странный укол.

Не ревность.

Нет.

Что-то другое.

Ему было непонятно, почему один человек, находящийся за сотни километров, смог всего несколькими страницами вернуть Мирабель ту лёгкость, которую сам Драко не мог вызвать уже несколько недель.

Когда прозвенел звонок, Мира аккуратно убрала письмо в сумку.

Не между учебниками.

Не в общий карман.

А в небольшой внутренний отдел, где лежало кольцо отца и несколько самых дорогих ей вещей.

Она словно инстинктивно берегла всё, что связывало её с домом.

- Пойдём? - спросил Блейз.

- Да.

Она поднялась.

Поправила сумку на плече.

И ещё раз невольно коснулась кармана, в котором лежало письмо.

Будто убеждалась, что оно действительно рядом.

Пока она выходила из Большого зала, Драко проводил её взглядом.

Он не знал, что именно было написано в этом письме.

Не знал, кто такой Кайден на самом деле.

Но теперь был уверен в одном.

Где-то далеко, во Франции, жил человек, который умел сделать то, что не удавалось никому в Хогвартсе.

Заставить Мирабель Блэквуд улыбнуться так, как раньше.

И почему-то эта мысль не давала Драко покоя.