1
Юля давно перестала считать, сколько раз за последние пять лет просыпалась одна.
Сначала она действительно считала.
Три ночи подряд — Гриша на концертах. Неделя — тур. Потом два дня дома, которые пролетали так быстро, будто их и не было. А после снова аэропорт, гостиницы, чужие города и бесконечные сообщения: «Люблю. Скоро вернусь».
Когда они только начинали встречаться, Юле казалось, что расстояние — это всего лишь несколько часов дороги. Что любовь спокойно переживёт самолёты, поезда, поздние звонки и пустую половину кровати.
Пять лет спустя она уже знала: расстояние измеряется не километрами.
Оно измеряется количеством ужинов, съеденных в одиночестве.
Количество раз, когда хочется рассказать что-то важное, но смотришь на часы и понимаешь — у него сейчас концерт.
Количество вечеров, когда засыпаешь, обнимая подушку, потому что привыкла к чужому теплу рядом.
Сегодня Гриша снова должен был вернуться поздно.
Юля сидела на кухне, поджав под себя ноги, и бездумно водила пальцем по экрану телефона. На часах было почти два ночи.
Сообщение от него пришло минут десять назад.
«Еду».
И всё.
Юля усмехнулась.
— Очень содержательно, — пробормотала она в пустую кухню.
Она отложила телефон и посмотрела в окно. Москва мерцала внизу холодными огнями, мокрый асфальт отражал фонари, а в стекле отражалось её собственное лицо — уставшее, немного злое и совершенно не похожее на ту Юлю, которая когда-то могла ждать Гришу всю ночь, лишь бы услышать, как он открывает дверь.
Замок щёлкнул около половины третьего.
Юля даже не встала.
Дверь открылась, и спустя несколько секунд в прихожей послышались знакомые шаги.
— Ты не спишь? — раздался его голос.
— Как видишь.
Гриша появился на кухне. Уставший, в тёмной одежде, с телефоном в руке. Он выглядел так, будто ещё мыслями находился где-то далеко — на сцене, в машине, в аэропорту, среди людей и громкой музыки.
Он посмотрел на неё и сразу понял.
— Опять?
Юля медленно подняла взгляд.
— А что «опять»?
— Юль.
— Что, Юль?
Он тяжело выдохнул и прислонился к столешнице.
— Я только приехал.
— Я знаю.
— Я устал.
— Я тоже.
Несколько секунд они молчали.
Раньше в такие моменты Гриша подходил первым. Обнимал её, целовал в висок, что-то тихо говорил — и Юля постепенно забывала, из-за чего вообще злилась.
Теперь он просто стоял напротив.
И от этого было больнее всего.
— Ты вообще понимаешь, сколько времени я тебя сегодня ждала? — спросила она наконец.
— Я не просил тебя ждать.
Юля замерла.
Фраза была сказана спокойно. Почти безразлично.
Но именно поэтому она ударила сильнее.
— Конечно, — тихо сказала она. — Ты вообще много чего не просишь.
— К чему ты ведёшь?
— Ни к чему.
— Юля.
— Я просто устала, Гриш.
Он провёл ладонью по лицу.
— Мы это уже обсуждали.
— Нет. Ты говорил, что у тебя работа.
— Потому что у меня работа.
— Я знаю.
— Тогда что от меня нужно?
Юля посмотрела на него и почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.
Пять лет.
Пять лет она была рядом. Когда всё только начиналось, когда концерты были меньше, когда он возвращался домой с горящими глазами и рассказывал ей обо всём подряд. Она была там, когда ему было страшно. Когда ничего не получалось. Когда получалось слишком хорошо и он сам не верил, что это происходит.
Она всегда была первой, кто говорил: «У тебя получится».
И теперь ей хотелось услышать от него хотя бы что-нибудь похожее.
— Мне нужно, чтобы ты иногда выбирал меня, — сказала она.
Гриша посмотрел на неё.
В его взгляде впервые за весь вечер мелькнуло что-то настоящее.
— Я тебя и так выбираю.
— Нет.
Юля покачала головой.
— Ты выбираешь работу. А я просто остаюсь там, куда ты возвращаешься.
Он ничего не ответил.
И в этой тишине Юля вдруг поняла, что впервые за пять лет ей действительно страшно.
Не из-за очередной ссоры.
Не из-за тура.
Не из-за расстояния.
А из-за мысли, что однажды дверь откроется, Гриша войдёт в их квартиру — и она уже ничего к нему не почувствует.
Эта мысль оказалась страшнее любого одиночества.
Комментарии