Я люблю тебя, Женечка

Около 11 вечера.

Женя как всегда дома, впрочем, у неё нету причины выходить из дома, разве что сходить мусор вынести и до магазина сбегать.

Сегодня, убедившись что еда у неё отсутствует, а заваривать лапшу с ржавой водой из-под крана жуть как не хотелось, она решилась выйти на улицу.

Окраина города не самое лучшее место, фонари здесь не горят, вечные ямы в дорогах и тишине мешал лишь ветер и редкие капли летнего дождя.

На улице потемнело. Девушка нехотя натянула на футболку кофту, сунула ноги в кроссовки и ушла в ближайший круглосуточный магазин в 20 минутах ходьбы. Туда обычно заходят только алкаши да шумные школьники. У этого магазина даже вывески нету, может поэтому туда никто и не ходит.

Дорогу до магазина освещали лишь редкие фары машин да тусклый фонарик разбитого телефона, везде было сыро а где-то далеко играла музыка. Женя дошла до магазина почти на ощупь. Свет в магазине такой же хиленький и тишину прерывал лишь гул кондиционера, зато цены радуют. Она взяла корзинку со стола, кинула туда пару пачек лапши и бутылку свежей воды. Краем глаза она заметила, что кассир даже не поднял голову, это чуть успокаивало. Но через минуту стоя у стеллажа, она поймала себя на ощущении что кто-то на неё смотрит. По её спине пробежали мурашки. Она обернулась, но кассир, кажется, был в наушниках, и не замечал её, смотря куда-то в монитор.

"Может это не он, и мне всё показалось?" — подумала она.

Когда она положила товары на ленту, кассир странно ей улыбнулся уголками губ и сразу же спрятал усмешку.

Женя расплатилась и сразу же выскочила на улицу.

Всю дорогу до квартиры, в подъезде и на улице она чувствовала тот взгляд.

Она быстро шагнула в квартиру, закрыв дверь на ключ. Она задернула шторы и наконец-то смогла расслабиться, чувствуя себя в безопасности.

"Наверное, я просто накручиваю себя..."

Девушка стягивает с себя кофту, и идёт на кухню и бросает на кухонный стол пакет с продуктами. Жадно достаёт ту самую бутылку и делает глоток свежей, прохладной воды и достаёт телефон, чтобы посмотреть время, и видит на экране разблокировки сообщение от неизвестного номера:

"Не оборачивайся"

Сердце как будто пронзил удар, и сама того не осознавая она смотрит на бутылку в руке, вроде бы закрытую дверь и задернутые шторы.

"Господи, опять спам. Шуточки конечно так себе" — пытается она убедить саму себя, но пальцы дрожат — "зачем я вообще смотрела в телефон? Надо было спать идти..."

И всё же... Интерес взял своё.

"Мне просто надо убедиться... Это же глупо бояться кого-то в своём же доме?.." — думает она про себя.

Снова медленно поворачивает голову в сторону прихожей... Как вдруг чувствует чьи-то холодные руки впиваются пальцами в предплечье, они держат крепко...

"Сказано же было, не оборачивайся, ты что, не понимаешь?.." — прошептал кто-то хриплым голосом, а его горячее дыхание обжигает кожу после прохладной улицы.

Женя дернулась в его хватке — он сжал сильнее. Она хотела кричать но слова застряли в горле.

"Пожалуйста не дёргайся.." — сказал незнакомец тем же хриплым голосом.

Женя не слушалась. Она попыталась ударить его ногой, и в тот же момент услышала короткий металлический щелчок. Она не сразу поняла, но когда до неё дошло, было уже поздно.

Острая боль вонзилась в шею, и сразу начала горячо растекаться под кожей.

"Ч-что..." — выдавила она но тело уже перестало подчиняться. Пальцы разжались, ноги подкосились и она почти упала на пол, но её подхватили.

"Прости, так будет лучше..."

Вкус металла во рту. Картинка поплыла — сначала мутные пятна, потом темнота.

Последнее что она чувствовала, как её гладят по голове так легко, будто это стеклянный экспонат в музее.

Спустя какое-то время, она очнулась от чувства холода и сырости.

Слипшиеся глаза не открывались, чувство такое, как будто их склеили. Голова гудела а во рту оставался металлический привкус. Не осознавая того, она попыталась снова вернуться, но почувствовала как холодный металл впивался в руку. Она была к чему-то привязана.

Она открыла глаза.

Вокруг темнота. Только тусклый свет пробивался откуда-то сверху. Сырой воздух пах бетоном, плесенью и чем-то химическим, тем же запахом что она чувствовала перед тем как провалиться в сон.

Женя огляделась. Подвал старый, грязный, стены из серого кирпича а вокруг пустота, а она сидит на полу прислонившись спиной к ржавой батарее. Руки согнуты за спиной, она не могла их видеть.

Она дернулась — бесполезно. Только когда на запястьях заныла от трения об металл.

"Очнулась?" — раздался до тошноты уже знакомый голос из темноты.

Женя вздрогнула. Он был перед ней, но она особо его не видела из-за капюшона на его голове и темноты. Он сидел перед ней на корточках и смотрел на неё. Они были на одном уровне, но всё же увидеть его лица она не смогла.

Он протянул руку и коснулся её щеки кончиками пальцев Женя попыталась отстраниться, но ударилась головой об батарею.

"Ты так долго спала... Я волновался..."

Голос был тем же, хриплым, но теперь в нем чувствовалась нотка заботы.

Женя молчала, и он тоже молчал. Минуты тянулись как в мёде, хотя, Женя не знает сколько времени.

"Зачем я тебе?" — сказала она наконец. Голос был отстранённым и тихим.

"Ты даже не знаешь, как я хотел, чтобы ты пришла... И вот наконец-то ты со мной! И никуда не убежишь!" — он взял её за руки — "мы будем вместе вечно, и никто нам не помешает любить друг друга!" — его сердце колотилось как бешеное.

Женя посмотрела на него как на психа. Сердце ушло куда-то в горло, но она заставляла себя смотреть на него.

"Ты... больной?" — сказала она тихо.

Он не обиделся, наоборот, его голос стал мягче и ласковее:

"Я болен тобой! Болен любовью к тебе!"

Женя промолчала, она не знала что сказать на это. Где-то в груди разрасталась тяжесть — но она привыкла к страху.

Он всё ещё держал её за руки, его пальцы тряслись.

"Ты даже имени моего не знаешь.."

Он лишь тихо улыбнулся:

"Я знаю больше, чем ты думаешь, Женечка" — голос был слишком спокойный и ласковый.

У Жени перехватило дыхание: "это же просто шутка... да?.." — но мог бы он шутить сейчас?

"Тебе 21, ты живёшь в доме на улице Промышленная, дом 17 квартира 4, на первом этаже без балкона. Я знаю что ты любишь заварочную лапшу и не пьёшь воду из-под крана, потому что она ржавая. Знаю что у тебя нету работы, живёшь на оставшиеся деньги. Знаю, что любишь спать до обеда и не любишь соседей, как и они тебя." — он гладил её по руке — "и знаю, что у тебя никого нету кроме меня!"

"Ты.. ты больной ублюдок!" — голос её окреп и стал угрожающим — "ты следил за мной, а теперь привязываешь к батарее и говоришь что-то о любви, хотя это не любовь, это полная хуйня!"

Он лишь опустил взгляд, держа на лице нежную улыбку:

"Не кричи, охрипнешь.. Я знал, что ты так отреагируешь.. это нормально. Ты злишься, устала... Ты хочешь кушать? Я принесу что-нибудь" — сказал он почти с родительской заботой и поднялся с места.

Женя смотрела на него, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось, но она не давала себе закрыть глаза боясь, что если закроет то он сделает что-то ещё.

"Я не буду есть твою еду." — сказала она стараясь сделать свой голос опасным, хотя сейчас ничего сделать толком не могла.

Парень лишь наклонил голову как пёс, который не понимает, почему его ругают.

"Конечно будешь! Ты же голодная? Я знаю что ты не ела ничего целый день, даже вчера. Ты только воду пила, и то экономя"

По спине Жени прошел холодок.

"Ты... был у меня дома?.."

Он замолчал, но потом сказал тихо, почти смущаясь:

"Я просто хотел убедиться, что у тебя всё хорошо... Ты не закрываешь окно на ночь, это опасно.."

Женя посмотрела на него, чувствуя как холод так же пробегает по спине. Он сидел перед ней молча, глядя ей в глаза. Его лицо всё ещё было скрыто под капюшоном, от чего она видела лишь его рот, но она чувствовала его взгляд.

"Я попробую тебе что-нибудь приготовить!" — сказал он и встал с холодного пола.

Парень задержался на ней взглядом, явно не хотя оставлять её одну.

"Я скоро вернусь, веди себя хорошо" — он сделал шаг к выходу, потом секунду постоял, будто задумавшись, но всё же ушел, а его шаги стихли.

Повисла гробовая тишина которую прерывал какой-то звук капающей воды, может быть, труба протекала, от чего тут и сыро.

Женя медленно огляделась и приподняла голову, чтобы ещё раз посмотреть на тусклый свет. В метрах пяти от себя, она видела очертание лестницы. Рядом с ней, чуть выше, где стена сходилась с потолком она заметила красное, маленькое и тусклое мигание. Камера.. причем она явно включена.

Всё это время, он мог свободно за ней наблюдать? Каждое её движение, каждую слезу, которую она ещё не успела пролить?

Она почувствовала как по спине снова пробежали эти злорадные мурашки и комок подступил к горлу.

"Он что, совсем чекнутый?" — пронеслось у неё в голове.

Она знала, что он видит её сейчас, что он улыбается...

"Смотри сколько хочешь, пока я как животное в дешёвом зоопарке" — подумала она про себя — "но я не заплачу перед тобой..."

Женя отвернулась к стене и закрыла глаза. Она хотела бы остаться наедине, но теперь не сможет. Она знала, она чувствовала что он следит за ней, но ей уже всё равно.

"Он не получит из меня зверушку, которая будет рыдать и умолять его на коленях отпустить.." — мысль оборвалась когда её прервал звук открывающегося со скрипом замка, который эхом разнёсся по подвалу.

Женя повернула голову в сторону звука. Сердце снова забилось чуть быстрее, но она заставила себя успокоиться.

Дверь наверху лестницы приоткрылась и тусклый свет упал на пару ступенек. В проеме показался уже знакомый силуэт. В руках он держал пластиковую тарелку.

Женя выпрямилась и спрятав страх посмотрела на него как будто свысока — хотя она на коленях, и ростом явно ниже.

Он спустился до конца на бетонный пол и приблизился к ней, запахом дешёвого табака казалось, пропахло уже на весь подвал. Он присел на корточки в пару шагов от неё и поставил тарелку на пол, взяв ложку в руку и немного зачерпнув содержимого.

"Открой рот.." — сказал он поднося не полную ложку к Жениным губам.

Женя замерла. Она посмотрела на ложку, потом на него.

"Я могу и сама." — сказала Женя сквозь зубы, хотя понимала, что её руки в наручниках.

"Уверена?" — он лишь заботливо улыбнулся — "твои руки заняты. Давай, открой рот"

Она промолчала несколько секунд, но голод взял своё. Она слабо открыла рот.

Он медленно, стараясь как можно осторожнее положил ложку ей в рот. Бульон из какой-то холодной воды, с горьким, лекарственным привкусом и с переваренными макаронами разлился по языку, но он явно был не сытным. Женя хотела бы выплюнуть.. но сама того не понимая сглотнула.

"Умничка..." — сказал он, зачерпнув ещё немного и снова поднося к её губам.

Он кормил её медленно, явно заботясь о ней. Её покорность, её открытый рот, её беспомощность пробегало теплом, почти жаром по телу незнакомца.

Когда последняя ложка опустела, он оставил тарелку в сторону, но не ушел, всё так же сидел перед ней на корточках, глядя на неё. Она чувствовала этот взгляд — тяжёлый, тёплый, голодный...

Голова начинала слегка кружиться, и воздух начал казаться густым. Женя моргнула, пытаясь сфокусироваться. Вдруг, она поняла, что даже имени его не знает.

"Как тебя зовут-то хоть?" — голос её звучал тихо, немного устало, потому что тратить свои силы ей не хотелось и она знала что он услышит.

Незнакомец замер, удивлённо посмотрев на неё, будто этот вопрос застал его врасплох.

"Для тебя Эдди" — ответил он после короткой паузы. Слышно, что говорить он этого особо не хотел.

Женя поморщилась.

"Эдди?" — переспросила она, будто пробуя имя на вкус и находя в нем кислинку. — "это кличка или имя?"

Он не ответил. Просто смотрел на неё с каким-то странным выражением — будто она задела что-то, о чём он не хотел говорить.

"Ладно, не хочешь — не говори", — буркнула она, отводя взгляд. Ей было плевать. Ей просто хотелось, чтобы он отошёл, перестал дышать на неё этим табачным воздухом.

А затем он снял капюшон.

Без пафоса. Без драмы. Просто устало потянул ткань назад, будто больше не видел смысла прятаться. И она увидела его лицо.

Худое. Бледное. Чёрные волосы, влажные, как будто он недавно мыл голову, но не расчесал — спутанные, небрежно откинутые назад. Серые, пустые глаза смотрели на неё без тени агрессии, только усталость и странная нежность, от которой ей становилось не по себе. И родинки. Много. Тёмные точки, разбросанные по его лицу, как случайный узор. Одна на скуле, другая у виска, чуть ниже глаза, пара на шее. Не то чтобы красиво, скорее странно. И почему-то запоминалось.

"Ну как я?" — спросил он тихо, и в голосе промелькнула едва заметная неуверенность.

"Как человек, который давно не спал" — ответила она ровно, не показывая ни отвращения, ни интереса.

Он не обиделся. Даже улыбнулся — уголками губ.

Женя хотела сказать ещё что-то, но слова путались. Тело стало тяжёлым. Комната качнулась, и она провалилась в темноту, даже не успев испугаться.

Он подхватил её до того, как она ударилась о бетон.

Потом он медленно опустил её на свои колени, положив голову на своё плечо. Руки его дрожали. Он смотрел на неё — на её закрытые глаза, на губы, на волосы, которые рассыпались по его телу.

Он наклонился и вдохнул её запах — медленно, глубоко, будто пытался запомнить каждую молекулу. Его пальцы скользнули по её волосам, почти благоговейно, но в этом жесте не было нежности — только собственничество.

"Женечка..." — прошептал он. Голос его дрожал, но не от волнения. От чего-то другого, тёмного, что клокотало у него внутри. — "моя Женечка..."

Он прижался лбом к её виску, зажмурился. Его дыхание сбилось, стало чаще. Пальцы вцепились в её кофту.

"Я так долго ждал... ты даже не представляешь..."

Затем он резко выпрямился, будто очнулся. Посмотрел на неё пустым взглядом, на мгновение завис, а потом медленно, почти механически, погладил её по голове.

Один...

Второй...

И замер, глядя на неё с какой-то странной, липкой улыбкой.

"Настоящая..." — выдохнул он. — "Как же я хочу, чтобы ты чувствовала то же самое ко мне.."

Он сидел так ещё несколько секунд, глядя на её лицо. Затем медленно, почти нехотя, начал расстёгивать куртку. Движения были отрывистыми, пальцы слегка дрожали — то ли от холода, то ли от напряжения. Он стянул её с плеч, аккуратно сложил и положил на бетонный пол, придерживая, чтобы она не развернулась. Потом осторожно переложил голову Жени на неё.

Затем он убрал руку, поднялся. Сделал шаг назад. Посмотрел на неё сверху.

"Я ненадолго", — сказал он тихо, и это прозвучало не как обещание, а как напоминание самому себе.

Он развернулся, поднялся по ступеням. Дверь закрылась с глухим лязгом. Шаги затихли.