Код Дивергента.

Томас не может пошевелиться. Некий ступор охватил все его тело. Казалось, сейчас он рухнет на пол, не совладав со своими эмоциями.
Ньют встает, опираясь на стол. Он уже не выглядит как мальчишка с арены. Весь зализанный, с грозным лицом, одетый в это кровавое пальто с торчащей рубашкой.

-Здравствуй, Томми. -Бросает он, чуть заметно улыбнувшись. Парень вскидывает руку, собираясь что-то сказать. Словно интуитивно, Том натягивает тетиву, направляя стрелу прямо в грудь президента. Он убьет его. Ни капли сострадания.
-Ты всегда опаздываешь. Даже чтобы добить врага. -Бросает Ньют. Со стеклянного купола на крыше видно солнце. Его лучи пробираются в комнату, озаряя пространство теплым светом. Слышится новый взрыв. -Присаживайся. -Он указывает на одно из кресел. -А, да, хочу тебе представить мою сестру - Софья. -Президент жестикулирует второй рукой, указывая на девушку, сидящую рядом с ним.
Хрупкая, стройная леди в элегантном Капитолийском платье. Словно из фольги, с двумя пышными подъюбниками, и одной длинной юбкой до лодыжек. Аккуратные волны на ткани создают волшебный воротник. Множество завитков, обводящих шею девушки, доходящих до спины. Руки остаются не тронутыми. За исключением небольших кусков ткани, наложенных на плечи.
Длинная, белоснежная коса доходит до колен. Сестра президента, как и подобает, сидит тихо. Спина прямая, руки то распускают, то снова заплетают косу. Нервы. Но девушка продолжает сидеть, ожидая, когда в ее голову войдет стрела.

-Ну, присаживайся, присаживайся. -Говорит Ньют, беря в руки небольшой чайник.
-Что это значит?! -Вскрикивает Том, сводя брови. Ничто не может перебить его желание выстрелить в президента, однако, интерес берет свое. Хочется узнать чуть больше.

Аромат роз усиливается, из-за чего обоняние притупляется, и он уже делается терпимым. Прохладный влажный воздух задувает из внезапно открывшегося окна. Томас поворачивается. Целые ряды роскошных красных и белых роз окружают комнату. Казалось, нету ни одного свободного места, где бы мог появиться человек. Только этот стол и стулья.

-Красивая. -Внезапно говорить Сноу. Будто пропуская слова собеседника, он берет ножницы в руки, срезая белый бутон с изящного кустика. -Остальные, конечно, тоже хороши, но цвет совершенства - белый.
Он кашляет.
-Приношу соболезнования по поводу ваших друзей. -О чем он? Впрочем, он враг. А врагам положено нести всякий бред, отвлекая противника. Ньют улыбается, и в голове Томаса всплывает нечто, что он не может вспомнить. Напоминание о жестокости и самолюбии.
-Это так бессмысленно. В ту минуту было ясно, что игра окончена. Более того, когда они сбросили парашюты, я как раз собирался объявить о капитуляции.
Не мигая, он неотрывно смотрит на Тома, словно не хочет упустить ни малейшей реакции. Однако, в его словах нет смысла. «Когда они сбросили парашюты?»
-Ну, ты же не думаешь, что приказ отдал я? Будь в моем распоряжении работающий планолет, я бы бежал на нем. Это очевидно. В любом случае, вопрос остается открытым: чего бы я добился? Мы оба знаем, что я готов убивать детей, но не люблю тратить ресурсы зря. Если я отнимаю у кого-нибудь жизнь, то не без причины, - а причин уничтожить целый загон капитолийских детей у меня, поверь, не было.
Он заходится в кашле. Что это - трюк, чтобы дать его словам время проникнуть в чужое сознание? Сноу лжет - конечно, лжет, - но за ложью есть какая-то правда, и она силится выйти наружу.
-Должен признать, Койн действовала блестяще. Даже самые преданные люди отвернулись от меня, когда увидели, что я бомбил наших собственных беззащитных детей. Всякое сопротивление прекратилось. Ты ведь видел этот эфир, верно? Здесь видна рука Плутарха, и в затее с парашютами - тоже. Ну, таких идей и ждешь от Распорядителя Игр, верно? - Ньют промалкивает рот платком. -Уверен, никто не хотел что бы так вышло, но в таких делах бывает всякое.
Сноу уже далеко; Томас в лаборатории, в подземке Отреченых, вместе с Эрисом и Бити; они смотрят на модели, созданные по принципу ловушек Терезы. Первая бомба убивает жертв, вторая - спасателей. Он вспоминает слова Эриса.
«Правила есть. Мы с Бити следуем тем, которые использовал президент Сноу».
-Моя ошибка. -Говорит собеседник. -Заключалась в том, что я слишком поздно раскусил замысел Койн: Отречение позволяет Капитолию и фракциям ослабить друг друга, а затем практически без потерь подчиняет их себе. Пойми, она с самого начала собиралась занять мое место. Ведь именно люди, имеющие качество Отреченных подняли мятеж, который привел нас к Темным Временам, а затем бросили жителей остальных фракций в беде, когда удача от них отвернулась. Но я следил не за Койн, а за тобой, Пересмешник, - а ты следил за мной. Боюсь, что нас обоих одурачили, Томми.
Он отказывается верить. Такого не вынести даже ему. Томас набирается сил, и отвечает.
-Не верю.
Сноу качает головой, притворяясь разочарованным.
-О, мистер Кэрриел, мы же договорились никогда друг другу не врать.

Томас удивленно качает головой, не понимая что происходит. Договора не было. Никогда. Он бы ни за что не пошел на сделку со Сноу. Даже под дулом пистолета. Ньют одурачил его. Забрался на игры. Зачем? Чтобы отвести от себя подозрения? Бессмысленно. Чтобы почувствовать на себе все эмоции трибутов? Какая выгода? Чтобы полюбоваться на страдание детей, прилетевших из космоса? Дивергентов. Потенциальных мятежников. Возможно.
Надо держатся, надо узнать правду.

Вариантов всего два. Первый, общепризнанный: Капитолий отправил планолет и приказал сбросить парашюты, прекрасно понимая, что повстанцы кинутся спасать детей. Доказательства - эмблема Капитолия на планолете, тот факт, что его даже не пытались сбить, а также привычка капитолийцев использовать детей в борьбе с другими фракциями. Но есть еще и версия Сноу: в соответствие с ней, управляли планолетом и бомбили детей повстанцы, которые хотели быстрейшего окончания войны. Если это так, почему капитолийцы не стреляли по планолету? Может, действия повстанцев застали их врасплох? Может, мятежники вывели из строя противовоздушную оборону. Неужели противовоздушная оборона Капитолия была полностью уничтожена? Жители Отречения всегда считали детей самой большой ценностью.
И тут Томас вспоминает.
Галли.

Бомба в ящике. Обезвреживание оружие. Серьезно?! Какой-то ящик в подсобке может заставить весь Капитолий выйти из строя?! Хотя да, учитывая какие ловушки пришлось пройти.

-О, Томми? Неужели ты не помнишь наш уговор? -Насмехаясь спрашивает Ньют, разбавляя разговор. -Горящий дом, трупы, и наша встреча по обе стороны от пламени. Неужели ты забыл? -Он лжет. Он никогда не скажет правду. Томас резко оборачивается к окну. Слышится какой-то гром. Это не бомба.
Это ковчег.

С неба слетает зеленоватая вспышка, падающая далеко за пределами Чикаго.

-Мне очень жаль твою семью. -Призедент сморщивается, качая головой и делая вид что ему действительно не наплевать. -Такая утрата.
Томас медленно поворачивается, ослабляя тетиву.
-Зачем, Ньют? -Он делает паузу. -Ты ведь еще все можешь изменить, верно?-Томас напрягает лицо, чувствуя как его руки начинают дрожать. -Я не хочу никого убивать. Так не должно быть. -Он быстро качает головой в разные стороны, пытаясь скрыть свое волнение.
-Ньют?-Спрашивает его сестра, облокачиваясь на спинку стула, испуганно взирая то на него то на пересмешника.
-Ты не хочешь никого убивать? -Спрашивает он, делая глупое лицо. -Но ведь ты уже убил. Убил своих друзей. Всех кто был тебе дорог. -Он раскрывает глаза, и его зрачки увеличиваются. Словно сумасшедший, Сноу покачивается то взад, то вперед, совершенно не обращая внимание на свою сестру.
-Я не убил своих друзей. Никогда бы...
-Да. Ты прав.
Юноша перебивает, заставляя всех замолчать.
-Абсолютно прав, Томми. Прости, все это начинает сводить с ума. - Он делает паузу. Ньют облизывает губы, щурясь, глядя на стол. Снова опираясь на него руками, он говорит.
-Мне очень жаль. -Тихо говорит он. -Когда-нибудь всех нас поймают в клетку.
-Что?-Грозным тоном переспрашивает Том, наводя лук.
-Певчей птичке подрезали крылья. Мне очень жаль. Бедная мисс Агнес. Кто знал, что соек так легко поймать.
Томас роняет стрелу. Мисс Агнес. Тереза Агнес. Сойка.
-Что ты с ней сделал?!-Раскрыв глаза спрашивает Том. Он нацеливает лук на Софью, приказывая отвечать.
-Ничего.
-Что ты с ней сделал?! -Снова кричит он. -Я выстрелю! -Пальцы пойти отпускают новую стрелу. Девушка дрожит, прося помиловать. Она шепчет что-то невнятное, но пересмешник уже ничего не слышит. Ему все равно.
-Коридор номер три, дальняя дверь. -Ньют вытягивает руки вперёд судорожно шевеля губами. Боится? Нет. Скорее стебется.

Томас выбегает из зала.
-Он ваш. -Кричит юноша Джей, убегая по скользкой плитке. Ноги не слушаются, голову заполняют мысли. Плохие мысли. Ботинки разъезжаются, и он влетает в стену. И все равно поднимается. Ему надо идти. Надо бороться.
Томас несется мимо первого коридора, попутно отстреливаясь от остатка миротворцев. Во второй коридор он пускает взрывную стрелу, и та мигом разрушает стену. Голова кружится, начинает тошнить. Запах роз все еще мысленно с ним, и он не отстает ни на секунду. В воспоминаниях всплывает улыбка Сноу. Эти яростные, черные глаза, наполненные безумием. Это красное пальто. В точности как у Трис. Белая рубашка, выбившаяся из общего вида. Всплывают воспоминания о Терезе. Ее смех, ее улыбка, ее смерть. Как ее поймали и расстреляли на месте. Или, как ее поймали, скрутили и увели. Или как Томас войдет в комнату, и поймают его, пока сойка будет стоять напротив, с зажатым во рту кляпом. Разум рисует картинки Ковчега. Смерти людей, кричи подчинённых. Как капсула разбивается о землю. Как выходят выжившие, видя перед собой ворота. Как их забирают, и подрывают грузовики.

Томас сворачивает в новый коридор, чуть ли не падая. Самая дальняя дверь. Железная.
Подрывать нельзя. Томас простреливает одного из миротворцев, забирая у него автомат, прикладом разбивая электронный экран. Карта больше не нужна.
Дверь поддается.
Лучше бы он не входил.

Все здесь. Абсолютно все. Огромная, темная комната наполненная безумием, и легким светом от одной единственной лампы.
Прямо посередине, на полу, лежят Минхо, Финник, и Бренда. Дружная троица. Как сказать «лежат», они разлагаются. Это трупы, причем гнилые. Мёртвые люди. Рядом, с левой стороны от них лежит Эрис и Питт, они выглядят чуть лучше, только вот костюмы, полностью залитые кровью. С другой стороны от них лежит Трис. В красном плаще.
В самом дальнем углу комнаты повесили Руту. Точнее распластали. Эти ее руки с отрезанными пальцами, и мертвые глаза. Труп поместили в формалин.
Рядом с ней - Чак. А точнее спрессованные внутренности. Будто замороженные. Всю кашу из его тела выбили в один ровный прямоугольник, положив на пол и написав на небольшом огрызке его имя. У Томаса подкашиваются ноги. С другой стороны от Минхо лежит Эл. Эмбер, с пробитым черепом. За ней -Тереза. Мертвая. Ей зажали горло тугой веревкой, дополнив это пулями в живот. Это трупы. Это массовое кладбище.

И тут Томас вспоминает.