Код Дивергента.

Кровь закипает в жилах. Мозг разрывается на части. Голова трещит по швам.

Посередке кресел, держа в каждой руке по камере, ровным счетом сидят трое, одновременно одинаковых, и одновременно таких разных девушек.

Девушка по имени Веста, что рассказывала о своих переживаниях на счет беженцев, сидит в самой середине. Да, это определенно она. Та же выбритая голова, украшенная татуировками в виде виноградных лоз, те же четыре пальца на руке, и почти черное лицо, наполненное сотнями рисунков.
С левой стороны от нее сидит ее сестра, которая совсем недавно открывала дверь в зону спец обороны. Крессида - по видимому намного ниже своей сестры, и является самой младшей, что ясно по их пронумерованным татуировкам. Ее коса, на этот раз, и впрямь лежит на полу, и кажется, вставая с места она наступит на свои волосы. У нее, в отличии от Весты, татуировок нет, только вот кожа, пострадавшая от хирургических вмешательств, полностью зеленая. «Как морковь»-Подумал Томас.
Последняя из сестер, двойняшка Крессиды-Мессала. У старших Коул, видимо, особая любовь к волосам, да так, что у последней -сотни маленьких косичек. Около плеч, они сплетаются в одну кучу, создавая эффект корзинки. Каждая коса подвязана десятками разноцветных резиночек, доходящих до самых корней головы. Она выглядит самой скромной из своей семьи, и только по этой черте, все еще напоминает погибшую Эмбер.

Тяжело смотреть на тех, кто так с ней связан, и хотя Томас знал ее крошечную часть времени, если, конечно, сравнивать с ее семьей, все же, привязаться к девочке он успел, да так, что при виде этих девушек готов расплакаться. И вдруг в голове всплывает последние ее радостные слова. «Ты так похож на моих сестер» -Чем? И теперь, увидев их своими глазами, Томас невольно начинает думать, что Эмбер сошла с ума. Пусть и так, какое теперь дело?

-Мне жаль. -Говорит он, глядя им в глаза, и получает на свои слова легкие кивки. Гореч должна пройти. Это не надолго.

И она действительно проходит, как только пересмешник обращает внимание на остальную команду. Конечно, они малым отличаются от своих режиссёров, но один человек все же привлекает его внимание. Бренда.
Она сидит чуть ли не в самом конце ряда, подперев двумя руками автомат, вжав его в пол. Отросшие волосы, которые, по видимому она не раз сбривала, снова показывались ежиком. В последний раз он видел ее совершенно другой. Теперь же, у нее появились множество серьг в ушах, и как только она замечает чужой взгляд на своем лице, девушка высовывает язык, хвастаясь еще одной серьгой с большим серебристым шариком прямо у себя во рту.

Планолет опускается на широкую дорогу на окраине Отречения. Тут же открывается люк и выдвигается лестница. Едва последний пассажир спрыгивает на асфальт, судно взмывает в воздух и исчезает. Томас остаётся на попечении охраны в лице Боггаса, Минхо, и других солдат. Не сказав ни слова, хотя, возможно он пытался, парень все же находит силы обнять свою знакомую, расположившуюся в съёмочной группе. Толи у него плохо с головой, толи он сошел с ума, но протянув руки, по началу Том чувствует легкое жжение, позже - пустоту, и лишь через несколько секунд наконец-то ощущает другое тело. Всё-таки надо было поесть.

Боггс уводит всех с дороги, ближе к складам, и на площадку садится второй планолет. Он привез ящики с медикаментами и команду из шести врачей в белых халатах. Все следуют за полковником, петляя в проходах между мрачными серыми складами, и развалинами зданий. Кое-где на поцарапанных металлических стенах укреплены пожарные лестницы, ведущие на крышу. Миновав опасную зону, вся команда выходит на широкую улицу, будто оказываясь в другом мире.
Отовсюду несут раненых. На самодельных носилках, на тачках и тележках, перекинув через плечо и просто крепко обхватив руками. Окровавленных, с оторванными конечностями, без сознания. Их сносят в один из складов, над входом в который грубо намалеван красный крест. Томасу вспоминается госпиталь Ковчега, где его мать проводила серьезные операции, и лечила умирающих, только здесь их в десятки, в сотни раз больше. Он ожидал увидеть разрушенные бомбежками здания, а вместо этого оказался среди искалеченных человеческих тел.

-Вы хотите снимать нас здесь? -Поворачивается он к Боггсу.
-Ничего не выйдет. -Говорит парень. -Здесь ничего не получится. -Должно быть, он замечает панику в его глазах, потому что полковник останавливается и кладёт руки на плечи подростку.
-Получится. Пусть они тебя просто увидят. Ты подействуешь на них лучше всякого лекарства.
Тут женщина, принимающая пациентов, видит команду, присматривается, и, убедившись, что зрение не подводит ее, широкими шагами направляется в их сторону. От нее пахнет металлом и потом, усталые темно-карие глаза опухли, повязку на шее следовало сменить еще дня три назад. Женщина дергает плечом, поправляя автомат на спине, что бы ремень не врезался в шею. Большим пальцем показывает медикам на склад. Те идут внутрь, не задавая лишних вопросов.

-Командующая районом сектора «А» Пейлор. -Говорит Боггс. -Капитан, это солдат Кэрриел. -Для капитана она выглядит довольно-таки молодо. Тридцать с хвостиком. Но когда она начинает говорить, голос звучит настолько властно, что не возникает сомнений в ее авторитете. Рядом с ней, в начищенной и сияющей новенькой форме, Том чувствует себя неопытным птенцом, только начавшим разбираться в жизни.

-Да, я его узнала. -Говорит Пейлор. -Сойка? -Спрашивает она, указывая пальцем за его спину, тыча на Терезу. В ее голосе проскальзывают обвинительные нотки. -Отлично. Раненых у нас предостаточно. Ты поможешь.

-Вы размещаете их в одном месте? -Спрашивает Бренда, хмуро глядя на госпиталь. -Я думаю это не очень разумно. -Томасу, признаться, тоже так кажется. Любая заразная болезнь распространяется здесь как пожар в сухом лесу.

-Думаю, это лучше, чем бросить их умирать одних. -Говорит Пэйлор.
-Я не это имела ввиду.
-Пока у нас нет других вариантов. Если вы придумаете что-то еще и сумеете убедить Койн, буду только рада. -Женщина машет рукой в сторону двери. -Заходи, Сойка. И бери своих друзей.

Томас оглядывается на диковинную компанию за спиной, потом на Терезу, и набираясь решимости следует за ней. Передняя часть склада отделена тяжелыми брезентовыми шторами. Вповалку лежат трупы. Края штор трутся об их головы, лица закрыты белыми простынями.

-Мы начали рыть общую могилу в нескольких кварталах к Западу отсюда, но у меня нет свободных рук, чтобы отнести их туда. -Говорит Пэйлор. На ковчеге все решалось проще, всего навсего выкинуть человека в открытый космос. Она находит щель между шторами и раздвигает их шире приглашая войти.
Томас делает шаг внутрь и получает мощный удар по обонянию. В первый миг ему хочется зажать нос от ужасающей вони грязного постельного белья, гниющей плоти и рвоты. Люки в металлической крыше открыты, однако свежий воздух не в состоянии пробиться сквозь густую пелену жаркого зловония. Постепенно глаза привыкают к тусклому свету, доходящему от узких люков, и Томас различает многочисленные ряды раненых. Они лежат на койках, тюфяках и просто на полу. Место не хватает даже на половину присутствующих. Гудение чёрных мух, стоны страдающих людей, плач их родных сливаются в один адский хор.

Пот градом катится по спине, собирается в ладонях. Спасаясь от вони, Томас начинает дышать ртом. Перед глазами мельтешат черные точки, кажется, он сейчас упадет в обморок, но тут ловит на себе цепкий взгляд Пэйлор - она хочет знать, из какого он теста, не зря ли на него рассчитывали. Не замечая для себя, Тереза отпускает его руку, которая, по видимому, уже давно схватила его. Она идет в глубь склада, протискиваясь в узкий проход между двумя рядами коек, перешагивая через трупы, садясь около раненных, разговаривая с ними, и кажется, напевая им песни.

-Томас? -Раздается хриплый голос откуда-то слева. -Томас?
Чья то рука тянется к нему из сумрака. Пересмешник цепляется за нее как за спасительную соломинку. Рука принадлежит молодой женщине с замотанной ногой. Сквозь толстые повязки сочится кровь, на ней кишат мухи. Лицо выражает боль и что-то еще, что-то совсем несовместимое с ее состоянием.

-Это правда ты?
-Да, это я. -Радость. Вот что написано на ее лице. Оно светлеет при звуке его голоса, и на миг с него исчезает сострадание.
-Ты жив! Ты правда жив! Люди говорили, но мы боялись поверить! -Взволновано произносит она. Что происходит? Ах да, эта дурацкая кома. Или она сошла с ума?
-Мне крепко досталось. Но сейчас уже лучше. Вы тоже поправитесь.
-Надо сказать брату! -Женщина пытается сесть и кричит кому-то через несколько кроватей. -Эдди! Эдди! Он здесь! Томас Кэрриел!-Мальчик лет двенадцати поворачивается в его сторону. Половину лица скрывает повязка. Край рта открывается в немом восклицании. Том идет к нему и откидывает влажные каштановые пряди с его лба. Ласково бормочет: «Привет». Мальчик не может говорить, но так внимательно смотрит на него здоровым глазом, будто старается запомнить каждую черточку лица.
Имя пересмешника волнами прокатывается по жаркой атмосфере госпиталя.
-Томас! Томас Кэрриел! -Что с ними? Зачем они так восхваляют его?

Звуки боли и горя сменяются словами надежды. Его окликают со всех сторон. Томас идет дальше, догоняя Терезу, садясь рядом, спрашивая как дела у больных, болтая с ними. Ничего особенного, никаких складных речей и призывов. Но это неважно. Боггс прав. Один лишь взгляд на него живого уже вдохновляет их.

Пальцы жадно хватают Тома, желая ощутить кожу. Один раненый охватывает его лицо ладонями. Многие спрашивают о тех, кто застрял в Капитолии. Одна женщина даже плачет. Теперь он начинает понимать, зачем повстанцы потратили столько сил на его спасение, и спасения тех, кто находится за спиной. В войне с Капитолием, которая часто казалась ему единоборством, Томас был не один. На его стороне стояли тысячи, десятки тысяч людей из разных фракций, районов, домов. Он стал их пересмешником задолго до того, как сознательно взял на себя эту роль.

Новое, незнакомое чувство зарождается в душе, полностью он осознает его лишь тогда, когда стоя на столе, машет рукой на прощание людям, хрипло скандирующим его имя. Власть. Они обладают властью. Он обладает властью. Плутарх знал это с самого начала.

Когда вся команда выходит на улицу, Томас прислоняется к стене склада, чтобы отдышатся. Тереза подает ему фляжку с водой.
-Ты отлично справился. -Ну да, его не вырвало, и это хорошо что он еще не ел.
-Получился неплохой материал. -Говорит Крессида. -Он впервые видит жуков-операторов, обливающихся потом под своими камерами-панцирями. На секунду Томас даже забыл что их с Терезой снимают.

-Я думала ты бросишься к выходу. Поверить не могу что все они так легко тебя трогали, и ты даже не отдергивался. -Качает головой подруга.
-Заткнись. -смеется юноша. Чуть помолчав, делая несколько жадных глотков воды, он спрашивает: -И так во всех районах? -Поворачивается он к Боггсу, вытирающего лицо тряпкой.
-Почти. Мы изо всех сил стараемся помочь, но не всегда это возможно. -На минуту он замолкает, прислушиваясь к словам в наушнике. Вдруг Томас вспоминает, что давно не слышал голос Джей, и резко начинает копаться в своем, проверяя не сломан ли.

-Мы возвращаемся. Срочно. -Говорит Боггс, одной рукой помогая другим встать. -Возникли проблемы.
-Какие проблемы? -Спрашивает Минхо.
-Бомбардировщики на подходе. -Полковник натягивает на голову шлем. -Живо.

Не понимая, что происходит, Томас бежит вдоль стены склада к посадочной площадке. Он не чувствует опасности. Голубое небо все также чистое, люди по-прежнему несут раненых к госпиталю. Никакой тревоги. И тут начинает выть сирена. Считанные секунды спустя над головами возникает клин капитолийских планолетов и начинают сыпаться бомбы. Тома отбрасывает на стену склада. Правую ногу сзади чуть повыше колена обжигает боль. В спину ударяет что-то тяжелое, но бронежилет отталкивает удар. Боггс прикрывает его своим телом. Земля под ногами сотрясается от разрывов.

Стоять прижатым к стене, когда вокруг сыплются бомбы, -ощущение не из приятных.

-Томас! -Он вздрагивает от голоса Джей в ухе.
-Что? Да. Что? Я здесь! -кричит он, не способный совладать со своей речью.
-Слушай меня. Пока они бомбят, мы приземлиться не можем. Главное, что бы они не заметили вас.
-А они еще не знают что я тут?! Удивительно! -Томас переходит на крик, пытаясь заглушить сирену и вопли . Обычно причиной всех бед являлся он, как же так?
-Разведка считает - нет. Атака была спланирована заранее.
Следом подключается Плутарх, его голос звучит спокойней, но властно - голос главного распорядителя игр, привыкшего командовать в любых обстоятельствах.

-Через три здания от вас есть синий склад. Внутри, с северной стороны, убежище. Сможете туда добраться?
-Постараемся. -Говорит Боггс.

Плутарха, должно быть, слышали все, потому что телохранители и съемочная группа сразу поднимаются с земли. Томас машинально ищет глазами Терезу. Она тоже на ногах. Кажется ее не задело, зато капитолийские планолеты, в данный момент, страдают куда серьезней. Девушка, не боясь выдать себя, без опаски стреляет во что попало, сбивая несколько вражеских бергов, попадая пулями в вентиляционные выемки для работы с управлением. Промахивается она, конечно, знатно, зато ее ор, похожий на тот, что кричат при победе, воодушевляет всю команду, и хотя полковник резко отбрасывает ее, ведя прочь, Томас еще долго не забудет это зрелище.

-У вас около сорока пяти секунд до следующей атаки. -Предупреждает Плутарх.
У Тома вырывается стон когда он переносит вес на правую ногу, но остановится нельзя. Нет времени осматривать рану. Может быть, даже лучше что он ее не видит. К счастью, обувь на нем намного лучше чем та, что ему выдавали в подземке. Подошвы рифленые и хорошо пружинят. В тех разношенных ботинках что ему выдали в отречении, он бы далеко не убежал. Боггс идет впереди, ведя за собой остальных, особенно важно подхватывая Терезу, дабы она снова не открыла огонь. Никто не думает обгонять друг друга, наоборот, каждый член команды старается прикрыть товарища со спины и по бокам. Секунды утекают как вода, и юноша заставляет себя перейти на бег - то, что получается у него лучше всего. Второй серый склад позади, они бегут вдоль грязно-коричневой стены третьего. Впереди уже виднеется выцветший синий фасад. Там убежище. Вот и угол, осталось только перебежать проход между зданиями, но тут начинается новая атака. Инстинктивно он бросается на землю в проход и откатывается к синей стене. Теперь своим телом он может укрыть Терезу. На этот раз бомбежка длится дольше, зато взрывы гремят не так близко.

Повернувшись на бок, он встречается глазами с подругой. На мгновение весь мир отступает на второй план, как только он видит горящие глаза Терезы, напуганные, и одновременно, создающие новый план.

-Жива? -Спрашивает он. Слова почти тонут в грохоте.
-Да. Кажется, меня не заметили. За нами не охотятся.
-Нет, у них другая цель.
-Но тут ведь больше ничего...
И тут они оба понимают, испуганно осознавая реальность бомбежки.
-Госпиталь! - в один голос кричат подростки, вскакивая на ноги. -Их цель - госпиталь!